ch1 club breakfast, birthday and panic attack in shinsaibashi
…И тогда ты обнаружишь, что ты не первый, в ком люди и их поведение вызывали растерянность, страх и даже отвращение. Ты поймешь, что не один ты так чувствуешь, и это тебя обрадует, поддержит. Многие, очень многие люди пережили ту же растерянность в вопросах нравственных, душевных, какую ты переживаешь сейчас.*
two doors cinema club - what you know
Чонгук хмыкает. Время – 06:56. Он закрывает книгу, сплевывает зубную пасту и коротко смотрит на свое мокрое лицо в запотевшем зеркале. Кажется, он значительно похудел -
кожа плотно натянута на скулах, складки на веках стали заметней, как и темные круги под глазами. Голова ватная до сих пор, но тренировка помогла оттолкнуть копошение мыслей в сторону. Одна капля падает с кончика его носа в раковину, и Чонгук окончательно сбрасывает с себя ленивое оцепенение, которое накатывает на его расслабленное горячим душем тело.
Двигайся, двигайся, двигайся.
- Юнги, блять… Возьми трубку.
Гудки только продолжаются, и Чонгук с раздражением сбрасывает звонок. Он ненавидит, когда ему не отвечают. Трата времени. Хотя он должен был знать, что шансы дозвониться до Юнги в это время - пятьдесят на пятьдесят. Либо тот только заснул, либо сидит в наушниках, уткнувшись в монитор, потеряв всякую связь с внешним миром. Чонгук порой задумывается, заразна ли бессоница и пессимизм - может в его состоянии виноват его флегматичный друг? Нет, конечно. Проблемы Чонгука родились вместе с ним. Пальцы привычно выискивают следующий контакт, и телефон летит на матрас, пока он натягивает на себя белую футболку и вытирает полотенцем мокрый ворох волос на голове. Укладывать их Чонгук не заморачивается, зная, что всё равно придется принимать душ по второму разу после подработки. С детьми всегда было много возни, это как легкая атлетика с особо хрупким инвентарем (и их грозными родителями, готовыми убить за каждый случайный синяк и слезинку на лице драгоценного чада).
- Чонгу-ук, what the actual fuck, семь утра, пощади… - раздается хриплый голос на всю комнату из динамиков.
- Сегодня большой день, хён, я собираю клуб «Завтрак».
Пока Намджун приглушенно матерится неразборчивым английским в подушку, Чонгук задумывается у полки с парфюмом, с сожалением пропуская флакон gucci flora, выбирает нейтральный kenzo для тех дней, когда ему надо было встретиться с большим количеством людей. Увидел бы кто из его однокурсников коллекцию женских ароматов, наверняка бы не понял. Чертов лейблизм меряет людские мысли по своим лекалам, не оставляя места толерантности. Вот Юнги и Намджун бы не стали отпускать дурацких шуточек. Они, вообще, любят потрепаться на тему равноправия и дискриминации, не то, что остальные знакомые Чонгука, воспитанные с ним наравне в строгом обществе. Но, ладно, об этой его слабости никто не узнает – свои секреты Чонгук охраняет как дракон свою башню. Подобно своему имени.
- Я тебя умоляю, мы же все уже обсудили… А нельзя попозже, после обеда, там?
- После обеда я буду занят. И потом, я пообещал Чимину помочь вместо него Хосоку с младшей группой… - Чонгук замолкает, делая огромные глотки яблочного сока из контейнера, ежась от прохлады раскрытого холодильника. Напрягшиеся мышцы живота после утренней интенсивной тренировки приятно ноют. Время – 7:10. - Я до второй пары свободен и готов терпеливо разжевать вам план действий.
- А Чимин что будет делать? – Намджун звучит уже более четко - наверно, принял-таки вертикальное положение. Там у него слышны недовольный стон и нечеткое бормотание, прерванное коротким чмоком. Чонгук закатывает глаза, прежде чем ответить.
- Поедет в порт встречать Тэхёна, - говорит он, захлопывая дверь, и принимается спускаться по лестнице, звеня ключами, пропуская пару ступеней подряд в пружинистом прыжке.
- Ладно, в девять на обычном месте?
Чонгук сталкивается с соседкой, поднимающейся наверх, и поспешно забирает тяжелые пакеты с продуктами под непрерывные благодарности запыхавшейся женщины. Некоторое отклонение от плана, но у него есть время в запасе. Он быстрый. Успеет, а соседка замолвит за него слово, если что.
Give and take - один из принципов Чонгука.
- Да, и по пути разбуди Юнги-хёна, я не могу до него дозвониться.
- Ты смерти моей хочешь? – стонет в трубку Намджун, и Чонгук не может сдержать ехидной улыбки.
Добежать до верхнего этажа, оставить пакеты у нужной двери и ещё раз раскланяться с соседкой перед тем, как разойтись. Улица встречает его жужжанием сверчков и согретым воздухом с сильным запахом кипариса. Весна в самом её разгаре. Новый семестр начинается, и Чонгук, как уже второкурсник, может стать для кого-то сэмпаем. Плюс в копилку его тщеславия. Не то чтобы он был альтруистом, нет. Всё дело в повышении его статуса. Ещё одна ступенька вверх.
- Возьми с собой Сокджина, я знаю, что он и так у тебя, - говорит Чонгук, оглядываясь по сторонам, прежде чем сесть на велосипед. – Юнги его слушается.
- С чего ты взял… - Намджун начинает возмущенно (или, если быть точнее, смущенно).
- Да ладно, хён, - обрывает его Чонгук, - я покатил, не опаздывайте.
Время - ещё одно из принципов Чонгука.
(где-то в лофте с видом на Йодогаву Намджун озадаченно смаргивает несколько раз на погасший экран и поворачивает голову к Джину, который улыбается ему в ухо, положив подбородок на плечо.
- Мелкий засранец, он слишком догадливый, - говорит Намджун и ловит губы, которые согласно «угукают», для поцелуя. - На чем мы остановились?)
bts - dna
В Lawson утром мало народу, и девочка-кассир откровенно с ним флиртует из-за прилавка, бросая на него долгие взгляды и предлагая помощь. Чонгук не может разобраться, приятно ли ему от чужого внимания или уже скучно. Но девочка, вроде, милая. Он вежливо отказывается, даря ей одну из своих улыбок, которые так нравятся окружающим. Да, Чонгук знает, что привлекателен. Ему не устают об этом напоминать (как и про рост, как будто он не в курсе, что в нём 178 сантиметров, смотря в зеркало каждый день). Но хватит. Задание Юнги не ждёт, Чонгук выбирает нужный формат печати и параллельно вызванивает Хосока.
- Чонгук-и, если ты сейчас в комбини, захвати воды, у нас кулер сломался, а пить из-под крана я не хочу, - тараторит ему в ответ Хосок, слишком громкий и бодрый для семи с половиной утра.
- Ладно-ладно, - Чонгук морщится, снижая громкость на телефоне. – Хотел тебя предупредить, чтобы ты после занятий с группой не планировал ничего – я созываю клуб «Завтрак» в девять.
- Отлично, тогда захвати мне что-нибудь покушать, только не бери онигири, я еще не отошел после суши-бара. Не могу есть ничего с нори.
- Сам виноват, хён, я тебе говорил не смешивать пиво с саке, это тебе не соджу, - Хосок только деланно смеется (ха.ха.ха.) и говорит поторопиться, иначе он поубивает мелких пиздюков до его приезда.
Чонгук сгребает из лотка распечатанные фотографии, недовольно цокая языком над цветопередачей, но делать нечего – надо было пораньше заказывать партию картриджей в редакторскую. Хватает с полки первую попавшуюся булочку, двухлитровую бутылку воды и мармеладки Haribo. Девочка на кассе и правда симпатичная, вот только ужасно смущается, когда он подходит ближе, возвышаясь над ней на целых две головы. Чонгук желает ей приятного дня и берет сдачу медленно, наслаждаясь романтичностью момента. Она бы, наверняка, понравилась его отцу, и терпела бы все его поздние возвращения домой с работы, вовремя поздравляла их родственников и покупала бы подарки от их имени... Тысяча сценариев совместного будущего обрывается, когда он выходит из комбини, оставляя "возможно, ту самую" позади. Они оба незнакомцы, всё, что у них есть – это приятная внешность друг друга и обмен улыбками, и никто не узнает, какие тайны и мерзкие черты характера они прячут за этим фасадом (у Чонгука их предостаточно, чтобы испачкать их обоих грязью).
А так - никаких разочарований, обид и предательств.
Идеально.
- Сэнсей! – дети облипают его со всех сторон, норовя уронить на пол, пока он пробивается в тренерскую.
- Ну-ка, разошлись, отпустите учителя, не то будете у меня сидеть на шпагате десять минут! – Хосок вырывает его из объятий учеников и тянет его за собой.
Получается у него с трудом – маленькие дети в большом количестве умеют быть упрямыми и прилипчивыми. «Пиздюки», - ругается Хосок, а сам готов играть в лошадку со всеми теми «пиздюками», кого не успевали забирать родители с вечерних занятий, вытирать сопливые носы своей майкой supreme (Намджун бы расплакался от подобного жеста) и наворачивать сальто по всему залу под восторженные вопли, что было сродни добровольному мазохистскому акту. Хосок - он такой, широкой души парень. Вот только когда устает, к нему лучше не подходить. Как и к Чимину, когда тот выходит из себя, что случается довольно редко (и слава всем богам). Добрые люди - самые страшные.
Чонгук переодевается в фирменную футболку их танцевальной студии под внимательным взглядом хёна, который присосался к бутылке с водой.
- Симпатичные у тебя рисунки на спине, - хмыкает он, намекая на царапины от ногтей, оставшиеся после предыдущей ночи.
- Без комментариев, - отбивается Чонгук, меняя черные vapormax на видавшие виды суэды puma, которые он держал здесь исключительно для занятий с детьми. Надо сказать Джой, чтобы подстригла ногти или потребовать компенсацию. Пицца и netflix - звучит отлично. Она ненавидит жирную пищу.
- Тэхён прилетает ведь сегодня? Интересно, он всё такой же? Он забавный, мне понравилось с ним тусить тогда, - вдруг говорит Хосок мечтательно, упоминая друга Чимина, которого он поехал встречать в аэропорт. Хосоку дико нравится гулять большой компанией, и чем больше корейцев, тем лучше. "Японцы - такие снобы", - говорит он, когда напивается. - "Китайцы - неряшливы. Корейцы - золотая середина". За такие слова Намджун ему прописывает нравоучительную лекцию о национализме.
- Наверно? Не знаю, - отвечает Чонгук, смутно вспоминая широкую улыбку и глаза, которые почти не видно из-под челки. Приезд Тэхёна в Осаку прошлым летом был краткий, и он толком его и не запомнил. Кажется, Чонгук тогда проработал большую часть каникул, чтобы позволить себе провести рождество с Чимином в Токио, не жалея денег, и приобрести хорошую камеру.
– Ну, что, пошли к нашим маленьким монстрам?
- Звучит ужасно по-семейному. Пошли.
winner - really really (jp ver)
Закончив с занятиями, Чонгук и Хосок сдают ключи от зала следующим преподавателям танцев и обмениваются за их спиной приглушенным «вот уебки», спускаясь по лестнице. Чонгук натягивает на ещё влажные волосы черную бини, как и Хосок, который прячет ярко-красную шевелюру под кепку - это их ноу-хау "выглядеть безупречно без усилий, если у вас не было времени высушить волосы". Они без лишних слов расходятся по велосипедной парковке, чтобы найти свои средства передвижения, и привычно стартуют, не дожидаясь друг друга – маршрут известен, замешкавшийся догонит. В этот раз они, правда, останавливаются у кондитерской, где они минут пять препираются, выбирая торт для Чимина:
- Да, ну, хён, я говорю - Чимин не любит, когда много крема.
- Зато этот торт большой, всем достанется.
- Ты, как всегда, только о своем желудке думаешь.
- Я думаю о нас всех, вот только не ной, что тебе не достанется. Я с тобой не буду делиться.
Продавщица с материнской улыбкой заверяет, что к семи часам торт будет украшен по их пожеланиям и завернут в подарочную коробку с двадцатью свечами. Они едут дальше, проклиная холм, на котором стоял их кампус – ехать вверх даже таким крепким парням, как Чонгуку и Хосоку с их натруженными икроножными мышцами, было до одышки тяжело. В 08:56 они, выдохшись, наконец ступают на газон перед университетским прудом, где их уже ждут трое их друзей – Ким Намджун, Ким Сокджин, оба студенты аспирантуры, и, редчайшее явление на свежем воздухе и под солнцем, Мин Юнги. Последний не расстается с черной толстовкой и паркой поверх даже в такой теплый апрельский день, выглядя весьма некомфортно на открытом пространстве. Чонгук довольно скалится, приземляясь рядом со своими хёнами, немедленно принимаясь разворовывать пакет с едой, который, наверняка, принесла сладкая парочка любителей жить на широкую ногу (that's american style).
- Почему ты никогда не приносишь себе еду, хотя зовешь нас в такую рань на завтрак? – спрашивает скорее риторически Намджун aka american boy, наблюдая через солнечные очки, как Чонгук слизывает с пальцев шоколадную глазурь, оставшуюся от подтаявших пончиков.
- Это же ваша обязанность, как старших, кормить меня и угощать взамен на моё к вам уважение, нет? – Чонгук бесстыдно отвечает, цепляя еще один.
- Твое понимание корейских традиций какое-то из…
- Извращенное? – перебивает Намджун, за что получает взгляд, полный укоризны с молчаливым «я тебя придушу во сне, придурок» в контексте.
- Избирательное, - завершает мысль Сокджин. – Выкладывай, зачем звал, я чуть голос не сорвал, пока мы пытались доораться до кое-кого в его берлоге.
Юнги шумно тянет свой американо через трубочку с закрытыми глазами, никак не комментируя слова хёна. Он явно рискует своей головой, но Намджун вовремя встревает со своим: «У тебя что-то в волосах», отвлекая внимание Джина, готового уже отвесить люлей за подобное игнорирование его слов. Какой-то пушок извлечен из идеальной прически Джина, дополнительные очки заработаны на счет Намджуна, и спасён один пофигистичный флегматичный Юнги.
- Мы заказали торт с хёном по пути сюда, получается дополнительно восемьсот йен каждый, - говорит Чонгук, стараясь не смотреть на палевных Намджуна и Сокджина. От них и от четырех пончиков у него может случиться передоз сахара в крови.
- Switch-бар отменяется, там не разрешили пронести торт, пойдем в Торикидзоку.
- Отстой.
- Зато больше денег останется на Bambi. Джин, не забудь взять свой паспорт и кредитку, чтобы мелкого пропустили.
- Кто-нибудь проверил, где будет Чимин после семи?
- У них будет репетиция вальса к юбилею университета. Я узнавал.
Ребята договариваются встретиться у здания лингвистического корпуса, в котором учились Намджун и Сокджин, чтобы расставить свечки и подготовить сюрприз Чимину. Чонгук долго уговаривает Намджуна всё-таки не покупать хлопушки, потому что им влетит от администрации и убирать их геморрой. Тот ворчит, что у них в Штатах всё не так, и, вообще, его широкой душе здесь тесно из-за огромного количества правил, которые его стесняют. Сокджин не может не вставить свои пять копеек, защищая преимущества культуры стран Азии ("всё равно ты кореец, даже если ты американец в третьем поколении, я так сказал"), и всё это перерастает в громкую перепалку на английском и корейском языках, потому что эти двое в волнении переходят на родные языки. Чонгук с Хосоком только переглядываются, привыкшие к подобным разборкам, продолжая уничтожать оставшиеся пончики и сэндвичи. Они больше люди действия, чем любители попиздеть за жизнь. К счастью, Намджун как всегда проигрывает в споре, в независимости, был прав он или нет, потому что объект его воздыхания умеет подлавливать на мелочах и добивать сарказмом, который понимал лишь Юнги. Мир восстановлен, Джин разрешает Намджуну ненароком гладить его пальцы, думая, что никто не видит.
- Ну, что, неудачники, тогда встретимся позже вечером? – уточняет Хосок, собирая оставшийся мусор, верный своим педантичным привычкам.
- Speak for yourself, - Намджун отмахивается, с трудом поднимаясь на ноги, поддерживаемый Сокджином. – Забронируйте Торики, а то опять скажут сесть за два стола.
lupe fiasco feat. gizzle - jump
Чонгук идет следом за Юнги, собираясь переждать оставшееся время до второй пары у него в редакторской. Ему нравится то, как Юнги переделал кабинет под себя, развесив старые плакаты Slam Dunk, Stony Skunk и Epik High. На стеллажах у него всегда можно было найти интересные журналы и газеты с самыми громкими статьями и интервью, одно из свежих пополнений - полная антология всех заметок о скандале вокруг Пак Гынхэ. Несмотря на то, что редакторской предполагалось пользоваться всем студентам, занятым в редколлегии университетского журнала, это место полностью принадлежит Мин Юнги, его главному редактору. Никто из остальных студентов не осмеливается лишний раз сюда заходить, помимо официальных собраний редколлегии. Чонгук - исключение, Чонгуку Юнги позволяет удивительно много, хотя даже такие рубахи-парни, как Намджун и Хосок, стремаются оставаться с ним наедине. Только в компании Сокджина, который может Юнги урезонить и хоть как-то надавить, или Чонгука с Чимином, которые были его любимыми донсэнами ещё со школы - они прекрасно считывали его настроение, тактично переводя разговор в другое русло, если Юнги был не в духе.
Пока хён, время от времени с прищуром вчитываясь в строки на экране, занят редактурой предстоящего выпуска, Чонгук растягивается на черном потрепанном диване и играет в NFS на телефоне, тихо матерясь при проигрыше. Им двоим вместе комфортно. Никто из них не испытывает потребность разговаривать, заполнить тишину, и в этом Чонгук видит охрененный плюс их дружбы. И хоть бэкграунд их историй несколько различался, общего у них было больше, чем на первый взгляд. Полукровка и дзайничи. Оба они были не на своем месте, чужие среди своих, одинокие в толпе людей.
Единственное, что они произносят друг другу, это:
- Мама передала тток и ккактуги, приходи как-нибудь забрать.
- Спасибо, хён. Фотки распечатаны, качество – дрянь, но для open campus сойдёт.
- Ага, оставишь, я посмотрю. Звук на твоём видео я свёл, получилось здорово. Чимину понравится.
- А то как же. Я планирую его довести до слёз.
В 10:20 Чонгук закрывает игрушку, встает с дивана и уходит из редакторской, стараясь прикрыть дверь как можно тише, чтобы не разбудить уснувшего Юнги. Едва он разворачивается, к нему подбегают с громким визгом:
- Оппа!
У Чонгука едва не крошатся зубы, когда он их стискивает, чтобы сдержаться от соблазна высказать всё, что он думает в этот момент.
- Давно не виделись, Судзуки… Сакамото?
Блять, как же её?
- Сасаки, - девушка явно не унывает и, несмотря на быстрый шаг, на который переходит Чонгук, семенит рядом, сияя от радости. – Я так рада, что поступила сюда! Я так волновалась, думала, что не смогу сдержать своё обещание... Оппа, я думаю вступить в редколлегию, ты же будешь на ориентации новичков? Будет здорово, если мы будем работать над одним проектом вместе!
- Тебе следует звать меня семпаем, - вежливо поправляет Чонгук, в мыслях проклиная, что занятие у него происходит в аудитории в конце коридора. Это вынуждает его поддерживать беседу, чтобы не испортить свою репутацию перед проходящими мимо профессорами и другими студентами. – А так, конечно, приходи, буду тебя ждать. Тебе у нас понравится!
Конечно, если ты выдержишь собеседование с Юнги без слёз и потерянной самооценки, то милости просим.
- Спасибо, семпай! Я постараюсь тебя не разочаровать! – Сасаки машет ему рукой на прощание, когда Юта тянет его в аудиторию, спасая от дальнейшей необходимости продолжать разговор с напористой девочкой.
- Девчонка из твоей старшей школы? – Юту дико эта ситуация веселит, он даже не скрывает своего довольного оскала, пока Чонгук раскладывает вещи из рюкзака на парте. – Тебе в пору стать амбассадором нашего факультета, поток первачей благодаря тебе уже налажен, я смотрю.
- Она даже не кореянка, почему она меня зовет так? – морщится Чонгук, качая головой.
- Девочки, они такие, - пожимает плечами Юта. – Однако, я тебе завидую, друг. За мной никто из милых кохаев не последовал в университет. Ты – счастливчик. На парах в карман за словом не лезешь, и рожей вышел, и рост у тебя приличный, девчонки за тобой бегают только так. Бесишь.
Чонгук на это лишь хмыкает. Ни дня без напоминаний, о том, как ему повезло.
martin garrix & troye sivan - there for you
- Это точно нормально - вот так их прерывать?
- Да-да, я переговорил с их лидером, Мори, он сказал, что всё в порядке.
- Ну, тогда давай подключать. Только тише, Намджун, они нас запалят.
Чонгук не обращает внимания на ругань Хосока и Юнги, занятых проводами, пока Сокджин и Намджун заняты тем, чтобы достать торт из коробки и не помять его в процессе. Он отставляет в сторону ноутбук с заготовленным видео, направляет проектор на стену здания, перед которым проходит репетиция вальса. Светлая макушка Чимина кружится среди других танцоров, ни о чем не подозревая, пока ребята, скрытые за велосипедной стоянкой, готовят ему сюрприз.
- Ну, что, готовы?
- Давай, врубай!
Группа Чимина замирает, когда классическая мелодия из колонок прерывается и на всю площадку раздаётся непонятный треск. Чимин, кажется, делает шаг, чтобы проверить свой телефон, подключенный к колонкам, на котором играла их композиция, но его останавливают с восторженными криками.
- Это же ты, семпай!
- Смотри-смотри! Наверх!
На сером бетоне корпуса гуманитарных наук по рукаву в самолет шагает счастливый парень, одетый во всё темное. Чимин, когда узнает в этом дурачащемся весельчаке себя, валится на корточки с неверящим стоном. Раздаются биты трека, и внимание всех проходящих мимо студентов приковано к ролику. Чонгук нервно жует нижнюю губу, следя за реакцией друга. Когда он купил камеру, то тут же опробовал её в поездке с Чимином в Токио, снимая то, как они гуляли по Омотэсандо, безбожно спуская заработанные деньги на дорогие шмотки в черных бумажных пакетах с громкими названиями, ели стейк в RedRock, катались в Disneyland, возвышаясь над детьми и не уступая им по громкости восторга. Идея для сюрприза родилась сама собой - Чонгуку хотелось как-то выразить свою благодарность хёну за то, что превратил его пребывание в школе во что-то, что можно было местами (после переезда Чимина в Японию) хоть чуточку приятно вспомнить. Юнги, конечно, сыграл большую роль в выживании в школьном аду, обеспечив ему безопасность под своей опекой, но Чимин привнес смех и озорство, скрасив его одинокие будни.
Видео смонтировано прекрасно - Чимин на кадрах был счастливый, веселый, его улыбка грела. Чонгук хотел, чтобы Чимин увидел себя его глазами. Может, так он поймет, как он дорог ему, словами это не передать, да и не скажет Чонгук никогда таких соплей вслух. Чимин явно смущен, рука не покидает его волосы, то и дело взволнованно зачесывая непослушные пряди назад. Он заливается смехом, когда видит, как он корчит рожицы на камеру. Даже с места их засады видно, как у Чимина порозовели щеки. Значит, понравилось, тщеславие покормлено и довольно, Чонгук выдыхает с облегчением. Когда Чимин на видео выходит, шатаясь, с карусели, Чонгук дает отмашку Сокджину зажигать свечки. Намджун тут же от волнения роняет зажигалку.
- Блять, из всех моментов ты выбрал именно этот, чтобы налажать, Намджун-а… - Сокджин отчитывает его, параллельно поджигая свою часть свечек мастерски быстро. Хосок кидается им на помощь, и они едва успевают до окончания видео.
- Чон Чонгу-у-у-к, выходи! – кричит смущенный донельзя Чимин, поднимаясь было с ног, но тут же падает со смеху обратно на асфальт, когда видит компанию друзей, осторожно обходящих припаркованные велосипеды, держа в руках торт. К их неровному хору присоединяются товарищи Чимина по танцам, и тот только смеётся, пряча разрумянившееся лицо в ладонях. У Юнги от всего происходящего поднимается настроение, и он с Хосоком тянет рулады дурным голосом, смеша именинника до боли в животе.
- Поверить не могу, что вы это устроили, - тот потом ноет, подозрительно шмыгая носом. – Вы такие долбоёбы, ненавижу вас!
- Чимин-и, ты что, плачешь? – Хосок восторженно кричит, обнимая расчувствовавшегося друга, пытаясь заглянуть тому в лицо.
- Отвали, - хнычет Чимин, однако он не может сдержать улыбки. – Вы все придурки, слышите, да?
- Заткнись и загадывай желание, клянусь, Намджун сейчас уронит торт, - ворчит Юнги под возмущенное «Эй, да за кого вы меня принимаете?!» от Намджуна. Сокджин благородно поддерживает коробку снизу, страхуя дрожащие руки своего парня.
- Это твоих рук дело, засранец? – спрашивает Чимин, загребая Чонгука в свои объятия, заставляя того согнуться, чтобы сравняться с ним ростом. - Если бы я знал, что ты покажешь это на весь кампус, я бы постарался вести себя как-нибудь эстетичней, что ли.
- С днём рождения, хён, - Чонгук только улыбается, вырываясь из захвата, ехидно добавляя, - и ты так выглядишь всегда, только сегодня узнал?
В плечо немедленно прилетает пара ударов кулаков, и это очень больно - несмотря на кажущуюся миниатюрность, Чимин сложен, как спартанец, в его теле ноль процента жира (и потому-то он постоянно мерзнет). Чонгук спасается только благодаря Хосоку, который решает затискать именинника в своих объятиях, отрывая того от земли с умиленным "кому тут двадцать один? неужели нашему маленькому Чимин-и?".
- Ладно, придурки, Торики за мой счёт, - объявляет потом освободившийся Чимин под общее ликование, пока Намджун не залепляет ему кремом по лицу.
В Торикидзоку, как следствие, они валятся, приторно пахнущие клубничным сиропом, перепачканные меренгой, а от торта остается один бисквит с дырой размером с руку Сокджина.
major lazer & dj snake - lean on
- А твой друг не придёт? Он же у тебя остался?
- Да, но он сказал, что днём займётся бумагами по переводу, а потом будет разбирать вещи. Тэхён не особо любит шумные вечеринки, - пожимает плечами Чимин. – Я на всякий случай отправил ему адрес и, если у него будет настроение, то он подвалит позже.
- Ааа, ну, ладно, - разочарованно тянет Хосок, общительный и дружелюбный по природе, не понимающий, как кто-то по своей воле может отказаться от приглашения на вечеринку. Хотя Юнги с удовольствием ломал все его представления о людях, выползая из своей редакции раз в полное лунное затмение. Но день рождения Чимина - это святое, тут даже Юнги активно участвовал в подготовке сюрприза, помогая Чонгуку выбрать подходящий трек для видео.
На Синсайбаси крутятся люди страннее их компании - готы, хиппи, классические японские фрики, хипстота, повернутая на громких брендах, и Намджун, с ног до головы одетый в supreme, чувствует себя как дома. Сокджин рядом с ним похож на примерного студента-отличника (кем он и был), сдружившегося с плохой компанией (хотя именно он научил Чонгука, не особо знакомого с корейской культурой, пить сомэк и играть во всякие странные игры, которые сводились к одному - споить того несчастного, кто успел надраться и потерять фокус).
- Сокджин-хён, давай документы, - говорит Чонгук, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоя в очереди в клуб. Несовершеннолетних туда не пускали, и с этим в Японии было строго. Секьюрити в Bambi попадались адекватные раз на раз, но Чонгуку всегда фортило. Главное, пройти отдельно от друзей, позволив Сокджину с его карточкой временной регистрации смешаться в памяти проверяющих документы амбалов. Не зря все спрашивали, не братья ли они с самым старшим из его друзей. Джину это очень льстило, что его, студента второго курса магистратуры, считали за погодку Чонгука.
- Ки-му Со-ку-джин? – по слогам читает непривычное для него корейское имя один из охранников и подозрительно оглядывает его с ног до головы, сверяясь с фотографией на паспорте.
- Да-да, - доброжелательно улыбается Чонгук, демонстрируя кредитку с тем же именем для пущей убедительности. – Вот, я могу идти? Друзья ждут, а ночь коротка. Других задерживаем.
Настает пауза, но Чонгук не сводит наглого взгляда, не позволяет кадыку нервно дернуться, выдавая его ложь. Охранник устало мотает головой – мол, проходи уже. Чонгук, которому ещё нет двадцати, счастливо проходит за ограждение к лифтам. Трюк с одолженными документами сработал вновь. Он догоняет своих друзей у бара – перед ними уже стоят поздравительные шоты имениннику и его компании в честь дня рождения.
- Прошёл без проблем? – интересуется Хосок, громко крича в ухо.
- Да, всё в порядке, - так же орёт Чонгук. – Правда, сказали, что я сохранился для почти тридцати.
- Вот ты сволочь! – Сокджин едва не влепляет ему локтем в лицо, отбирает свой паспорт и кредитку из его рук, засовывая их обратно в кошелёк.
- Давайте, хватит, - командует парадом Юнги в приподнятом настроении. – Выпьем за Чимина!
Шоты опрокидываются, обжигая горло горечью сорока градусов терпкого алкоголя. Девушки-аниматоры в восторге от их шумной компании и тащат за собой на танцпол (правда, их энтузиазм слегка улетучивается, стоит услышать им корейскую речь). Розовые волосы Чимина отдают флуоресцентом в вспышках световых пушек, Чонгук отдаётся ритму, позволяя всем мыслям покинуть его голову. Неудивительно, что вскоре их круг становится шире и каждый норовит урвать веселья, присоединившись к ним.
Чонгуку нравятся такие моменты. Нравится, когда Юнги весело наравне со всеми, и он даже проявляет благосклонность вести односторонний дискурс про анархизм пьяной девушке, которая всё норовит положить ему руку на бедро (о, многие пали на этом пути, так и не дождавшись приглашения продолжить знакомство). Нравится, когда Намджун и Сокджин расслабляются, держат руки на талиях у друг друга, обмениваясь долгими жадными взглядами, и это как смотреть nsfw-контент в реальной жизни. Нравится, когда Чимин танцует, завлекая других своими движениями, выглядя как самый яркий огонёк среди теней. Нравится, когда Хосок целуется с двумя девушками попеременно, уже не обращая внимания на музыку и на окружающих, одна рука его в заднем кармане первой девушки, другая - на груди второй.
Молодость растрачивается, прожигается и тает в этом месте.
У самого Чонгука кружится голова от духоты, алкоголя и танцев. Он уже не понимает, что отвечает всем девушкам, которые подходят к нему познакомиться:
- Расстался с девушкой два дня назад, пришел развеяться...
- Мой друг выиграл в лотерею, и мы пришли сюда тратить приз...
- Я женюсь завтра, у меня сегодня мальчишник, хотите присоединиться?
Когда Чонгук ловит себя на том, что объясняет какой-то незнакомой компании, что «сабспейс» и «сабдроп» - совершенно разные понятия, то идёт к бару за выпивкой, неся за собой густой шлейф сухого воздуха курилки. Определенно не та тема, на которую стоит вести дискуссию с узколобыми придурками, которые с противным хохотом переспрашивают его на каждом слове. Пустая трата времени, слов и усилий.
Становится не так весело, как было два часа назад, и копошение в голове становится громче. Алкоголь - триггер, он же и решение всех проблем.
- Виски-хайбол, - говорит Чонгук содранным голосом в ухо бармену в черной фирменной футболке и достаёт телефон в ожидании заказа.
Пара десятков уведомлений из инстаграмма, приглашения в фейсбуке, Чимин успел загрузить фотографии и отметить его на них, два лайна от Джой (Чонгук проебал шанс) и одно сообщение, от которого у Чонгука внутри всё холодеет.
crystal castles - alice practice
Музыка сходится на нет, заглушаемая трепыханием собственного сердца, а в голове – вата.
«Отец вернулся из Фукуоки. Будет мило, если ты придешь завтра на ужин. Мы по тебе скучаем»
- Что там у тебя?
- Ничего, - Чонгук торопливо закрывает сообщение, выключает телефон и убирает его в карман. Натягивает улыбку, обхватывает хайбол. Отвлекает внимание вернувшегося освежиться Чимина, выпивая с ним вместе. Виски с содовой греет желудок и сразу бьёт в голову. Так-то лучше.
Когда Чонгук переходит уже на old fashioned, то он чувствует, что его сердце бьется под неровные крики Элис Гласс и присутствие людей вокруг становится невыносимым. Кто-то обращается к нему, кто-то дергает за локоть идти танцевать, а Чонгуку хочется лишь, чтобы вокруг было тихо и прохладно, а еще выпить чего-нибудь нейтрального, что сможет утолить жажду, холодная водичка без льда была бы в самый раз. Пальцы немеют, и это плохой признак. Сползти с барного стула, отмахнуться от руки, помогшей ему удержать равновесие, крикнуть кому-то в ухо, что «вссвпррядке», когда это совсем не так. Кажется, что помещение кружится и кружится вокруг него, пока перед носом услужливо не оказывается дверь в туалет. Три шага вперед, судорожный вздох, и Чонгука выворачивает. Полощет нещадно, из носа течет, руки дрожат, он даже не успевает вдохнуть воздуха между приступами. Вертушка его отпускает, оставляя только озноб и слезы в уголках глаз.
О, держись, держись. Ты сможешь.
- Помощь нужна?
Чонгук реагирует не сразу. Может, из-за боли в голове и из-за ватных ушей после громкой музыки этот голос ему только кажется. Думать ему некогда, желудок вновь неприятно сжимается, и Чонгук склоняется над унитазом. Только на этот раз его гладят по спине теплой ладонью и предлагают клубок туалетной бумаги, чтобы вытереть лицо. Чонгук всхлипывает рефлекторно, тупо смотрит на бумагу прежде, чем принять её и начать поспешно вытирать лицо.
- Сп-спасибо, - говорит он, и это звучит ужасно жалко. Боже, что он делает на полу туалета в обнимку с унитазом? Кислый запах изо рта, испачканная футболка и дрожащие пальцы – да, ты там, где тебе и место, Чон Чонгук. На самом дне. В груди становится невозможно тесно, Чонгук сталкивается с испуганным взглядом напротив, он неожиданно для них обоих кривит лицо и начинает плакать. Комок в горле давит, и Чонгук чувствует, что у него легкие вот-вот взорвутся.
Дыши, дыши.
Успокойся, не будь таким позорищем.
Возьми себя в руки.
- Ох, парень, - голос раздается совсем рядом, и Чонгук не смеет открыть глаза, потому что плакать перед кем-то - унизительно, но слезы остановить у него не получается. К счастью, напряжение выходит вместе со слезами, Чонгук испускает облегченный всхлип, чувствуя, что страх выветривается, и он снова может сделать вдох.
Пронесло? Пронесло.
- Хочешь, я позову твоих друзей? С кем ты сюда пришел?
Друзей он видеть не хочет. Не надо их обеспокоенных лиц, не надо, чтобы Юнги и Чимин узнали, что ему снова плохо. Он ведь справлялся до этого момента.
- Нет, не надо, я… всё нормально, - Чонгук вместо этого вцепляется в невольного свидетеля его позора, путая корейские и японские слова. Но вроде человек понимает. – Отведи меня на улицу? На воздух хочу.
- Как скажешь.
m. craft - dragonfly
Его с легкостью поднимают, прислоняя к себе. В лифте Чонгуку вновь становится плохо, но он держится, безбожно сминая чужую рубашку в потных пальцах. Полет с одиннадцатого этажа вниз краток, но Чонгуку он кажется с вечность. Кто-то комментирует его состояние, но похуй. Главное, от его спасителя пахнет приятно – мылом, может каким-то лосьоном, Чонгук бы спросил, если бы не был так пьян. Ему нравятся такие запахи.
Чонгука сажают на асфальт, приставляют спиной к стене, но он всё равно сползает на полюбившееся плечо. Добрая душа, сжалившаяся над ним, закуривает, ломая в зубах мятный шарик в фильтре. Ночь прохладна, ветер треплет волосы и футболку. Так хорошо -
никто не липнет мокрым от пота телом, никто не ждёт от него ответа, никто не требует от него выполнения обязательств. Чонгук так устал от всей этой липы, устал притворяться перед другими. Пять минут, дайте ему пять минут, он чуть отдохнёт и возьмет себя в руки. Включит телефон, чтобы ответить хёнам, куда он пропал, поднимется с земли, где он лежит как последняя пьянь, и вновь станет всем тем, кем его хотят видеть.
Только не сейчас, ладно?
Чонгук закрывает глаза, впадая в крепкий пьяный сон, засыпая беспробудно впервые за долгое время.
Am I falling asleep Is it all just a dream?
Well, cars are just like a water
And the road is like a stream
Rolling down through the city
Flowing out into the sea
Going nowhere like me
Going nowhere like me
____________________________________________
* - цитата из книги "Над пропастью во ржи" Дж. Д. Сэлинджера, которую читает Чонгук
lawson - один из круглосуточных магазинчиков (комбини), где можно купить всё самое необходимое - от трусов до бенто, оплатить счета, распечатать и отправить почту
торики, торикидзоку - сеть дешевых баров, всё стоит 280 йен (~140руб), главное блюдо - куриные шашлычки
switch-bar - бар, в котором закупаешь определенное кол-во тикетов и их обмениваешь на напитки, шоты йегермейстера - бесплатно (поэтому это место популярно у парней)
bambi - клуб в районе синсайбаси (который что-то вроде итэвона в сеуле, роппонги в токио)
дзайничи - термин, применяемый к этническим корейцам (и их потомкам), иммигрировавшим в Японию во времена оккупации ею Кореи, использовавшиеся как рабочая сила во время войны