← 4 →
Она впервые проспала.
Со скоростью самой быстрой Самии она одевается, обувается, пропускает завтрак, свято клянясь самой себе, что в столовой поест, судорожно ищет ключи. "Ну где же они?!" — злостно кричит про себя. Находит. Прокручивает связку на указательном пальце, хватает рюкзак, выбегает в подъезд, хочет побыстрее закрыть дверь и именно поэтому попадает в замочную скважину не сразу. Наконец, прокручивает ключи два раза, кидает в карман пальто и несётся с лестницы вниз.
Открывая тяжёлую подъездную дверь, она споткнулась. Несколько больших, по-медвежьи косолапых, шагов — почти упала. Лицо стремилось встретится с твердой землёй, но девушка успела руками предотвратить падение. Теперь она стояла не в самой удобной позе. Устремив взгляд на противоположную улицу, к остановке общественного транспорта, глаза с ужасом заметили и сообщили мозгу, что нужный автобус уехал. Она до сих пор стояла, словно дикое животное: на руках и ногах.
— Девчу-уль, ты чегой-то а? Случилось что? — поинтересовалась бабуля с дальней лавочки. Сидела она одна, видимо, ещё не дождалась подружек-собеседниц.
— Да нет, всё в порядке, — улыбалась ей Самия, про себя проклиная автобус, тяжёлую дверь, ключи, ну и себя в конце концов.
Девушка уже стояла, отряхивая пальто от пыли, собравшейся во время глупого падения и неудобного стояния.
***
Студентка с волнением вошла в здание университета. Коридоры удивили её своей пустотой, звуки неуверенной ходьбы эхом отражались от голых стен.
Она с волнением дёрнула ручку аудитории вниз и приготовилась перенести унижение. Дверь бесшумно открылась, ей пришлось шаркнуть обувью, чтобы её наконец заметили.
— Алиева? — удивился преподаватель. — Опоздали? — взвизгнул мужчина, и дёрнулись от нахлынувших эмоций его густые усы с проседью.
— Да, — студентка стояла в дверях, повесив голову. Внимание аудитории было устремлено не только на неё, но и на преподавателя, лицо которого перекосилось от удивления. Будущие экономисты подхихикивали, кто-то, нахлобучив ручку на верхнюю складку над губой, имитировал движение преподавательских усов.
— Удивлён! Поражён! — всё ещё волновался профессор, верхняя губа которого волнительно дрожала, и только смешинки в глазах студентов отрезвлили его сознание: — проходите! Проходите скорее, надеюсь, это было в первый и в последний раз.
Свободное место рядом с девушкой было всего одно, именно туда направилась Самия.
— Можно? — спросила девушка. Уловив еле заметный кивок одногруппницы, девушка бесшумно присела и почти мгновенно подготовилась к очередной лекции.
Группа, членом которой была Самия имела в себе личностей самых разных. Была здесь жгучая красотка Алина, разбившая не одно сердце в стенах этого здания (ходили слухи, что даже молодой профессор с кафедры психологии удостоился её холодного отказа). Был тридцатишестилетний импозантный мужчина, Глеб, который приходил на лекции исключительно в идеально выглаженном костюме, оказывается, это было уже третье его высшее образование. Когда Алина, та самая жгучая красотка решила подкатить к Глебу, он с плоским выражением лица сказал, что имеет счастье быть любимым мужем, на что Алина лишь усмехалась: "Ничего, жена не стенка, подвинется", а подружки её лишь диву давались упёртости девушки. Была тихоня Маша, которая в тайне от всех писала стихи, посвященные Лёше, отъявленному хулигану, мама которой страдала от головной боли, причиной которой был этот оболтус. Она сама так сказала, когда в последний раз приходила к ректору и просила не отчислять своего Лёшеньку только из-за плохого поведения. На удивление всем, учился он почти на отлично. Именно этот оболтус Лёша и подкатил к нашей нерусской студентке, когда она медленно, со скоростью расслабленной Самии собирала свою сумку.
— Эй, привет, — нагло сказал парень и уставился на девушку.
Самия продолжала собирать рюкзак, не обращая на Лёшу абсолютно никакого внимания. Хотя в душе поселилась злость в ответ на проявленную наглость: "Чего уставился, пень?! Чучело несчастное! Катись отсюда, мне в туалет надо, и побыстрее. Ну и что он стоит? На руках, что ли меня до выхода понесёт?" Действительно, парень перекрывал проход и теперь девушке было некуда идти. Она ждала, что он сам отойдёт и откроет ей путь к расслаблению (в туалет хотелось всё сильнее). Вслух выразить своих мыслей не хватало смелости, и именно поэтому она ждала. Ждала, пока он уйдёт, а сама понизила скорость укладывания вещей в сумку до уровня самой медленной Самии.
— А ты красотка! — присвистнул парень и озарил лицо одной из самых ярких улыбок, от которой обычно на него вешались все (кроме парней, естественно. Хотя пару раз бывало и такое). Но не она. Эта "деревенщина" (а именно так её именовало полгруппы) вообще делала вид, будто его, Лёши, красавчика и вообще самого крутого парня на потоке, не было.
— Ты что, глухая? — ему правда надоело ждать её реакции. А в коридоре подхихикивали его дружки. Подхихикивали неизвестно над кем: над ним или над студенткой с южных краёв. Его это начинало бесить. Ведь должны были смеяться над ней, вместе с ним. А получалась совершенно другая ситуация, которая бесила его всё больше и больше.
— Дай пройти, — всё же выдавила она из себя тот минимум, на который была способна лишь в случае необходимости или в моменты гнева и бешенства. Вся буря расразилась внутри, внешне она была спокойна, как поезд на конечной станции. "Осёл! Дибил! Олух недогрызанный! Петух недорезанный! Сволочь недоразвитая!" — были ещё и слова из лексикона сапожников, которые появлялись в её голове очень редко.
— Я сказал, что ты красотка. Или ты всё же глухая?
— Пройти дай. Пожалуйста.
— Ну и пожалуйста.
— Спасибо, — выдавила она из себя и побежала к выходу. У двери встретила кучку студентов в приступе смеха. Приняв всё на свой счёт, она ещё быстрее зашагала. Не знала Самия, что ржали (а по другому эти конвульсии назвать было нельзя) не над ней, а над своим другом, который в пух и прах проигрался своим друзьям на десяток бутылок пива.
Обида, нахлынув на хрупкое сердце девушки, захватило её сознание и заставило выплеснуть эмоции в виде слёз. Самия сидела в закрытой кабинке туалета и плакала. Уже довольно намокшим платочком вытирала слёзы и говорила самой себе: "Дура, дура ты Самия! Зачем? Ради чего пришла сюда? На кой чёрт сдался тебе этот университет? Ну и что, что самый престижный, зато дома было лучше. Не надо, не надо было ехать в большой город. Тут не место для тебя, Самия".
Настя заскочила в университетскую туалетную комнату с целью "припудрить носик". Нанося на тонкие губы ярко-красную помаду, она услышала всхлипы. Как оказалось, кто-то плакал в третьей кабинке. Кроме нее и этой Плаксы никого не было, поэтому она решила проявить сочувствие.
— Эй, ты чего там, плачешь что ли? — постучавшись, спросила она. Ответом была неожиданная тишина. Видимо Плакса не ожидала, что кроме неё, кто-то ещё здесь есть. — Послушай, давай, вылезай. Нытьем проблемы не решить.
Самия всё-таки решилась вылезти из своего укрытия. Открыв дверцу кабинки, с удивлением обнаружила, что вытащила её из плена слёз своим неожиданным появлением недавняя соседка на лекции, одногруппница Настя.
— Спасибо, — прошептала Самия и направилась к выходу. Надо идти дальше.
— За что?
— Просто. Просто спасибо.
— Мне никто никогда не говорил простого спасибо. Ты странная. Давай дружить? — в ответ она лишь усмехнулась. Дети они, что ли, так дружбу заводить?
— Давай, — не видела причин отказывать Самия.
У Самии никогда не было настоящих друзей. Были сестры, одноклассницы, но человека, которому она могла бы излить душу не было.
Настя была вспыльчивой, прямолинейной девушкой и именно поэтому постоянных подруг у неё не было. А желание покровительствовать, защищать привело её к дружбе со странной нерусской девушкой Самиёй.
Дружба была крепкой, настоящей. Они не дурачились, не ходили вместе на дискотеки. Как однажды выразилась Настя, они были "взаимными психологами". В случае плохого настроения они шли куда-нибудь в кафешку и говорили. Долго, иногда ни о чём, но эти разговоры грели души обеих девушек.