7
популярный молодой человек. Вы – юная девушка. Стало быть, и с его фанатками не общались?
– Никогда, если не считать мою подругу Джиён, но у нее что ни год, то новое увлечение.
– Из-за грозы большинство камер дали сбой. По счастью, пару записей сохранились. Взгляните на распечатки. В таком качестве трудно опознать, но… – Полицейский показал карточки: на мутных фото была запечатлена девушка в школьной форме и полосатой шапке. – Последняя сделана неподалеку от «Синего дракона».
– Ливень всех разогнал. Ее я точно не видела.
– Су Мирэ была фанаткой господина Ли Хёна и вчера не вернулась домой. Она еще учится в старшей школе, поэтому родители забили тревогу к двенадцати, когда обзвонили ее друзей. Кое-какие ее вещи были найдены утром в районе Ихва-дон. – Когда Минна помотала головой, он показал другую карточку, где долговязый парень в оранжевой толстовке заносит ногу на пешеходный переход. – А его не припоминаете?
Минна пригляделась к фотографии.
– Стойте! Капюшон, очки… Так же сгорблен… Он стоял у закусочной с восьми до десяти! Мы с коллегами спорили, зайдет он или нет. Потом ударила молния, и начались перебои с электричеством.
– Значит, двое коллег могут подтвердить ваши слова?
– Да. А кто он? Неужели Ли Хён?
– Громкое было бы заявление. Господин Ли Хён – важный свидетель и последний, кто общался с Су Мирэ.
– Да, вряд ли он спрятал ее в мешок и выбросил в подворотне. – Минна прыснула и мгновенно зажала рот ладонью. – Извините за эту шутку. Он такой… Неважно. Что ему делать в Ихва-доне поздно вечером, да? Хотя его брат заходил в закусочную. Может кто-то организовал тур по трущобам для богачей?
– Господин Ли Юнхо вчера был в «Синем драконе»?
– Видели когда-нибудь, чтобы человек оставался сухим после дождя?
– Люди с хорошими связями всегда выходят сухими из воды. Что ж, благодарю за уделенное время. Нужды вызывать вас в отделение нет, ведь вы уже подписали договор о неразглашении информации. Как, собственно, и все в этом здании.
– Я буду молчать в любом случае. Такой уж характер. Извините, мне пора в мою реальную жизнь. Господин Ли Хён развлекается, скрываясь от репортеров. А мне придется скрываться, если не оплачу аренду квартиры.
– Если вспомните что-то важное…
Минна подошла поближе и шепотом сказала:
– Тот парень курил у закусочной. Урны убирают дважды в неделю. Еще можно найти окурки и сделать экспертизу.
– Со Минна! – Полицейский разразился смехом. – Неплохо, неплохо… для детективного романа. Господин Ли Хён не курит. Да и, поверьте на слово, делать это под дождем – танцы с бубнами.
– Я пошутила. А эта ситуация может быть как-то связана со сбежавшим сумасшедшим?
– Мы не обладаем достаточными сведениями на этот счет. Но будьте предельно осторожны, не ходите вечерами в одиночку.
Минна попрощалась с полицейским. Потоком воздуха, рвущимся из кондиционера, девушку вынесло на улицу, где она сходу запрыгнула в автобус. Доставая из рюкзака студенческий билет, Минна в шоке обнаружила, что семь тысяч долларов никуда не делись.
«Я ведь оставила их в папке Ли Хёна!»
Голова до сих пор кружилась, а ладонь покалывало. Номер Ко Соён посылал долгие гудки и предлагал перезвонить позже.
«Ответь, Ко Соён! Госпожа Пак Набом выселит нас, а ты даже не узнаешь! – мысленно ругалась Минна, обреченно утопив телефон в рюкзаке. – Ладно, как-нибудь справлюсь. Если не сойду с ума окончательно. Завтра же запишусь к психотерапевту!»
Безумные утренние события отбили желание смотреть в окошко, и она чуть не проворонила остановку. Закусочная на удивление оказалась переполнена людьми. Джиён выделывала зигзаги от столика к столику, лавируя с подносом, заставленным едой. Гон Сону размялся за кассой и помахал рукой:
– Минна! Опаздываешь.
– Извини, – смущенно ответила девушка, заправив челку за ухо, – а что происходит? Хозяйка рекламу на телевидение дала? Или заплатила конкурентам?
– Сам не знаю. С обеда клиенты повалили. Хотел позвонить тебе утром, но…
– Мне? Зачем?
– Сменная серая рубашка куда-то делась. Обычно ты относишь форму в химчистку, вот я и…
– О, нет! Не ищи! Завтра принесу. – Минна смутилась, вспомнив, что отдала ее Мистеру Совершенство, и придется раскошелиться на новую с всученных им денег. – Хозяйка здесь?
Парень мотнул кудрявой головой в сторону подсобки.
– Передай ей, пожалуйста. – Минна положила деньги на столешницу. – Моя половина за прошлый месяц.
– Тебе лучше побыстрее смыться. Госпожа Пак Набом рвет и мечет: боится скандала. Полицейский допрашивал нас насчет вчерашнего чудика.
– Вот так скорость у стражей порядка!
– Это не худшее. Какой-то тип заходил вместе с ним. Пожаловался, что ты плеснула в него кофе. Но я рад, что он избавил нас от картины! Еще та страхолюдина была…
Разумеется, кассир говорил о Ли Юнхо. Клиенты – в принципе существа непредсказуемые, но некоторые из них настолько странные, что хочется внести их в «Красную книгу».
– Кстати, Минна, а что это за пятна у тебя на лице?
– Приступ аллергии. Выгляжу ужасно, да?
– Вовсе нет. Но как ты себя чувствуешь? Сможешь работать?
– Не уверена. Голова немного кружится.
– Тогда иди домой. Я все объясню госпоже Пак Набом. Подменишь Джиён завтра во второй половине дня? Мне позарез нужно освободиться.
– Без проблем! Спасибо тебе!
Следующим вечером Минна надела нелепый желтый шлем с красным гребешком и приготовилась развозить на мопеде жареную курицу. Вкупе с горчичным плащом складывался неплохой маскарадный костюм цыпленка. Ко Соён так и не вернулась, а ее семья подала заявление на розыск. Свое кольцо Минна тоже так и не нашла. Госпожа Пак Набом хоть и страдала легкой клептоманией, но пятого мая была в отъезде, и все указывало на то, что именно соседка взяла кольцо с изумрудом. Однако Минна не решалась рассказать о догадке полиции из сочувствия к ее родителям.
Прислонив мопед к перилам серого панельного дома, она взяла пакет и, задрав голову, посчитала этажи – их было девять, а значит, это повод вызвать лифт. Но, выбежав из него на лестничную клетку, Минна испытала дежавю, столкнувшись с Ли Юнхо.
– Вы тоже сюда? – Она кивнула на деревянную дверь с белым номерком четыреста сорок четыре и потрясла пакетом с заказом.
– Да, – односложно ответил он и отвернулся, будто рядом никого нет, но его взгляд забегал по стенам.
Минна нажала на кнопку дверного звонка, и внутри квартиры залаяла собака. Сразу стало ясно, что это зацикленная запись. Долгое время никто не открывал, но потом хозяин квартиры зашаркал тапками.
Посмотревшись в зеркальную колонну, Мистер Совершенство кашлянул в кулак и взъерошил яркие, как языки пламени, пряди челки. Складывалось впечатление, что за дверью его ждет девушка, но открыл старший инспектор Дон Юль. Он удивился не меньше Минны, увидев их вдвоем.
– Доброго вечера и полной луны, – поздоровался инспектор, убрав с лица спутанные пряди.
«Где-то я это уже слышала», – копалась в памяти Минна.
Вручив полицейскому курицу, она хотела поскорее уйти, но он пригласил ее в гости. Девушка раскраснелась, а Юнхо что-то промычал. Трудно было определить, против он или всегда носит маску презрения.
Квартира старшего инспектора напоминала собачью конуру, темную, с аскетичным интерьером, и больше подходила для холостяка, хоть он и упомянул, что живет с женой. Синие стены, темная кондовая мебель и огромная плазма посреди гостиной, заваленной одеждой – этим можно было бы закончить описание, если бы не одна странность: по периметру комнаты, на деревянной балке висели чучела птиц всех мастей.
– Дон Суа на недельку уехала к сестре, – оправдывался он, сгребая со столика бутылки соджу. – Присаживайтесь и угощайтесь. Готовить некому. После рекомендаций Со Минны решил попробовать жареную курочку из «Синего дракона».
Гости присели на диван только по окончанию игры «Испепели взглядом». Дон Юль поставил перед ними две увесистые чашки с пакетированным чаем, отдающим соломой. Он выправил растянутые на коленях треники и сгорбился в кресле напротив гостей, задавая Минне вопросы на отвлеченные темы.
– Юнхо, – вдруг сказал он, – ты сегодня как воды в рот набрал.
– Поговорим, когда она уйдет.
– Не обращайте на него внимания, Со Минна! – отмахнулся старший инспектор. – Обычно я дома о работе не разговариваю, но…
– Дон Юль!
– Что? Ну, завтра-послезавтра же в газетах все равно напечатают! На одной из улиц нашли открытое такси, из которого несло тиной.