ОДИН

ГЛАВА 1

Никита похлопал меня по плечу, когда я вернулась из подсобки, служившей нам гримеркой в местном баре.
Комнатка была крохотной, три на два метра, но нам ее хватало с головой для основных нужд. Чего нельзя было сказать об основном зале. «Бруклин» был одним из крупнейших заведений местного разлива и столь же популярен. Известные толстосумы стекались сюда если не каждый вечер, то пару раз в неделю точно. Вечера с пятницы по воскресенье были особенно многолюдны.
Именно такой вечер и был сегодня в самом разгаре.

— И как ты это делаешь? — спросил Никита, не отрываясь от шейкера, который ярко поблескивал под верхним светом: тусклым, но достаточным для того, чтобы металл сиял. Я недоуменно посмотрела на парня. Ловкими пальцами он перелил содержимое в бокал на короткой ножке и передал зрелой женщине, сидевшей за барной стойкой слева от меня. Лишь после этого Никита наконец вернулся к разговору.
— Пять минут назад ты выглядела как настоящая роковая женщина, — говорил он медленно и манерно. (Я всегда подозревала, что он гей или хотя бы би, но доказательств у меня пока не было.) — А сейчас... — он не договорил, лишь смерил меня недовольным взглядом и протянул бокал с пенистым дьяволом.

— Так и знала, что пучок лишний, — я отпила напиток и вздохнула от накатившего наслаждения, когда холод и шипение пузырьков прокатились волной по горлу.

— Прическа не спасет вот это... — Никита указал пальцем на мой бесформенный, потёртый грязно-зелёного оттенка джемпер и серый рваный топ под ним. — Недоразумение, — заключил он.

— Зато карго что надо! — улыбнулась я во все тридцать два зуба.

— Карго что надо... — передразнил он меня, все так же улыбаясь клиенту.

Усмехнувшись на шутку бармена, я вновь вернулась к питью коктейля, когда незнакомый мужчина толкнул меня в спину, расплескав мой бокал. Никита мгновенно помрачнел, схватил тряпку и начал вытирать гладкую глянцевую поверхность стойки. Не успела я обернуться, как мужчина, заплетающимся языком, начал извиняться. Бросила ему короткое: «Бывает» – и я вернулась к разговору с барменом. Чего только не увидишь по пятницам. **«В драку не лезет – и ладно», –** махнула я рукой на пьянчугу.

— Тебе тяжело хоть раз меня похвалить, — наигранно-грустно сказала я.
— Я учусь на дизайнера. Это моя работа, — невозмутимо парировал парень. Наконец вытерев все следы недавнего *преступления*, он предложил сделать ещё один коктейль.

Вежливо отказавшись, я достала из кармана джемпера карту и протянула Никите, но парень лишь покачал головой:
— Своим – за счет заведения. Не забывай.

Пожав плечами и бросив короткое: **«Спасибо!»** – я покинула главный зал и направилась к выходу.

Вряд ли кто-то из присутствующих в зале смог бы узнать в этой девушке в бесформенном джемпере и рваном топе ту самую роковую женщину со сцены. Разве что близкие друзья – но их было не так много.

Людей у входа почти не было — время позднее, все, кто хотел попасть в бар, уже давно внутри. Я выдохнула, когда холодный воздух ударил в лицо.

Городской смог — не оазис свежести, но после спиртовой вони и сигаретного перегара, въевшегося в волосы и кожу, даже он казался глотком свободы.

Я уже сделала несколько шагов по направлению к дому, когда:

— Джей, стой! — знакомый голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Оборачиваюсь — Валерий. Из бара за ним вываливается трое парней, но в полутьме я не успеваю разглядеть лица. Он уже рядом, его пальцы впиваются мне в предплечье, а потом... Губы. Горячие, липкие от пива, намертво прижатые к моим.

Тело среагировало раньше сознания — ладонь сама рванулась вверх, со всей дури врезавшись ему в грудь.

— Ты охуел?! — мой крик эхом отозвался в переулке. Голос дрожал, но не от страха — от ярости, которая внезапно затопила всё внутри, как спирт в пустом стакане. — Это что за хуйня?!

— Джей-Джей, я просто... — он тянет руки ко мне, глаза мутные, пьяные. — Скучал, понимаешь?

— Пошел нахер! — шиплю я, замечая краем зрения, как у входа замерли тени. Снижаю тон, но зубы сжаты так, что щёки сводит: — Валерий, блядь, мне *пора*. Отстань.

Разворачиваюсь к улочке, ведущей к метро — и тут новый голос:

— О, держите меня семеро, да она психованная!

Тот самый смешок. Слишком знакомый.

«Спокойно, — бешено стучит в висках. — Просто иди. Не оборачивайся».

Но Валерий уже не просто раздражает — он унизил. А этот голос...

Оборачиваюсь.

И мир резко сужается до одного лица.

Капюшон сдернули. Кепка заломлена назад. И эти глаза — холодные, оценивающие, с едва заметной усмешкой.

Старшекурсник. Факультет журналистики. Тот самый, чьи «шутки» в коридорах заставляли меня трижды проверять, закрыта ли раздевалка.

Мозг выдаёт белый шум. Ноги будто вросли в асфальт.

— Ты?.. — голос предательски дрогнул. Чертыхнувшись, я выпрямилась: — Я. С мусором. Не. Общаюсь.

Каждая клеточка тела кричала, что это плохая идея. Но лучше ярость, чем признание, что его взгляд до сих пор заставляет мое сердце бешено колотиться.

— Ну дай мне шанс, — жалобно проблеял Валерий, выглядывая из-за его плеча.

Александр цокнул языком, скрестив мускулистые предплечья. Я ответила взглядом, в котором было столько брезгливости, сколько накопилось за три года его язвительных комментариев в мой адрес.

— Хватит ломаться, — его бархатный баритон обжег сильнее, чем я ожидала.

— Хватит лезть не в свои дела, — парировала я, удивляясь собственной дерзости.

Его глаза — эти сине-голубые лезвия — сузились. Он наклонил голову, и прядь черных волос упала на лоб. Палец, украшенный матовым серебряным кольцом, нацелился мне в лицо.

Я видела, как он анализирует меня — не узнает ли? Ведь в университете я всегда в очках и с невзрачным хвостом. А здесь...

— Не тыкай в меня, — я резко отвела его руку, стараясь не заметить, как обожглась от прикосновения. — Валера, — перевела стрелки, — еще раз прицепишься — познакомишься с местным отделением полиции.

Александр замер, будто не веря, что кто-то посмел его ослушаться. В уголке его губ дрогнула тень улыбки — той самой, опасной, что сводила с ума полфакультета.

Один из парней этой несносной группы подмигнул мне, явно наслаждаясь зрелищем. Я развернулась, чувствуя, как взгляд Александра прожигает спину. Шла медленно, с достоинством — ровно до первого поворота, где ноги сами понесли меня бежать.

Гул столовой резко оборвался, когда звонкая пощечина разнеслась по помещению. Все, включая меня, разом повернули головы в сторону шума.

Мария из актерского кружка стояла, дрожащими руками сжимая сумку. Ее каштановые локоны растрепались, а тушь растеклась по щекам мокрыми дорожками. Перед ней замер Сергей — тот самый парень с журфака, что вечно хвастался своими связями в медиа. Он медленно проводил пальцами по покрасневшей щеке, явно не ожидая такого поворота.

— Ты совсем... — начал он, но Мария уже резко прошла мимо, намеренно толкнув его плечом. Дверь столовой с грохотом захлопнулась за ней.

— Машка, постой! — Сергей рванулся следом, но его остановили приятели.

Через три секунды в столовой вновь зазвучали разговоры, будто ничего не произошло. Только шепотки по углам выдавали, что все уже обсуждают свежий скандал.

— О-о-о, вот это драма! — Оля аж подпрыгнула на месте, ее кудряшки как у барашка раскачивались в такт движениям. Пальцы уже летали по экрану, оформляя пост для ее печально известного бложика. — "Журналист-изменник получает по заслугам" и хештег #студенческаядрама...

Стас, ее блондинистый качок-бойфренд, одним движением выхватил телефон. Его бицепс напрягся под рукавом футболки IT-факультета.

— Ты что, совсем? — его обычно добродушное лицо стало серьезным. — Это же личное дело людей.

Я молча наблюдала за ними, потягивая апельсиновый сок. Сегодня он был особенно хорош — кисло-сладкий, как мои мысли о всей этой ситуации.

— А что такого? — Оля надула губки, пытаясь дотянуться до телефона. Стас легко удерживал гаджет на недосягаемой для ее 160 см высоте.

— Представь, если бы про нас так... — начал он, но Оля резко перебила:

— Если бы ты изменял мне, я бы сама выложила видео! — ее голосок звенел от возмущения.

Стас вздохнул и украдкой потянулся к карману — я заметила, как там загорелся экран его телефона. Наверняка очередное сообщение от его дружков-хакеров. Но сейчас его внимание было всецело поглощено Олей.

Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь их перепалке. Эти двое были как персонажи из той игры про драконов, о которой Стас так мечтал — огненная фея и добродушный великан.

— Ладно, — вдруг сдалась Оля, хитро прищурившись. — Тогда купи мне круассан с шоколадом. И два.

Стас сразу просиял — он обожал кормить свою "булочку" сладким. А я тем временем ловила на себе любопытные взгляды — все-таки быть подругой главной сплетницы университета значит постоянно быть на виду. Хорошо хоть никто не знал о моих ночных выступлениях в "Бруклине"...

Мыслями я уже была далеко — нужно не забыть отправить профессору тот дурацкий реферат про экологию, позвонить маме (хотя этот разговор я откладывала уже неделю) и закупить гречки побольше — до стипендии еще пять дней.

"Сохраним природу для потомков", — мысленно передразнила я тему реферата. Гораздо полезнее было бы в субботу съездить с волонтерами убирать парк, чем писать эту никчемную писанину. Но таковы правила игры.

Я уже совсем отключилась от спора Оли и Стаса, когда дверь столовой с шумом распахнулась. В помещение, будто под аккомпанемент невидимого оркестра, вошли «они»— золотая молодежь факультета. Или, как я их мысленно называла, "бригада мажориков".

Не то чтобы я была из бедной семьи — родители-меценаты обеспечили бы меня на три жизни вперед. Но демонстрировать это? Фу, как пошло. Куда приятнее, когда твои академические успехи — это твои заслуги, а не следствие толстого кошелька родителей.

Все в столовой замерли, наблюдая за этим парадом. Даже Оля на секунду оторвалась от телефона.

— Только мне кажется, что они каждый раз входят, будто вампиры Каллены из "Сумерек"? — пробормотала я, отхлебывая сок.

— О, те самые, что сверкают на солнце! — оживился Стас, ковыряя вилкой в уже остывшей котлете.

Оля же, забыв про все на свете, снова уткнулась в телефон. Но теперь не спорила, а явно снимала происходящее.

— Не знаю, как вам, а мне сегодня они кажутся особенно... — она закатила глаза, подбирая слово, — стильными.

Нельзя было не согласиться. Черная кожа, идеально сидящие джинсы, дорогие хлопковые рубашки — все в их любимой мрачной гамме. Только Алеся "Барби"  выделялась белоснежным костюмом, шествуя в центре этой троицы парней.

Я отвела взгляд через три секунды — ровно столько, чтобы не выглядеть заинтересованной, но и не проигнорировать их появление. В голове уже снова крутился список дел.

— Эй... — вдруг насупился Стас, отодвигая тарелку.

— Что? — даже не повернула головы Оля.

— Мы тоже стильные, — пробурчал он, нервным жестом отбрасывая со лба светлую челку.

Я еле сдержала улыбку. Его новая стрижка — точная копия прически Александра Исаев, лидера той самой "бригады". Конечно же, Стас отрицал, что подстригся ради Оли. Но совпадение было слишком очевидным.

Александр, как всегда, носил эту свою фирменную полуухмылку — будто знал какой-то секрет, которым не собирался делиться. Он мастерски делал вид, что не замечает восторженных взглядов, хотя я-то знала — этот самовлюбленный нарцисс подсчитывал каждую восхищенную дрожь в свой адрес.

— Вы — это другое, — бестактно ляпнула Оля, за что тут же получила ледяной взгляд Стаса.

Я еле сдержала смех. Его "месть" обычно ограничивалась страстными обнимашками в гардеробной между парами — вряд ли это можно было назвать настоящей расправой. Хотя для Оли, наверное, это и правда было самым страшным наказанием.

Весь наш факультет делился на три категории:
1. Те, кто мечтал попасть в их "крутой" клан
2. Те, кто врал, что не мечтал
3. И мы со Стасом — редкие реалисты, осмеливавшиеся называть вещи своими именами.

Перед нами разворачивалось привычное шествие королевской свиты:
Влад "Кен" Миронов — альфа-самец с накачанными бицепсами и IQ комнатного растения. Его пассия Леся "Барби" Новикова — ходячий инстаграмный фильтр. Макс — ее брат, единственный, кто хоть что-то соображал в этой компании. Джон Уилсон — их "экзотическое" украшение из Штатов.

И завершал этот парад уродов Александр Волков — тот, кого мой мозг любезно именовал "бешеным псом", а язык при виде его тут же выдавал череду: "Сука. Ненавижу. Блядь. Сдохни".

— О, смотри, твой "любимчик" прибыл! — Оля фальшиво закатила глаза, обмахиваясь рукой как испанской веером. — Такой горячий, что можно яичницу жарить!

Стас, ярый ненавистник этой тусовки, скривился, как будто откусил лимон:
— Ну и что в нем особенного?

Ирония судьбы — его новая стрижка была один в один как у Александра. Вот что делает настоящая любовь — заставляет парней неосознанно копировать даже тех, кого они терпеть не могут.

— А сейчас перед вами редкий экземпляр, — Стас нарочито глубоким голосом комментировал, как диктор BBC, — «Psychus vulgaris» в естественной среде обитания. Обратите внимание на его брачные танцы...

Я фыркнула, едва не подавившись апельсиновым соком, в то время как Оля цокнула языком, скрестив руки на груди.

— Может, он тебе нравится? — в голосе Стаса явственно прозвучали нотки ревности. Его пальцы нервно постукивали по столу.

— А кому он «не» нравится? — Оля развела руками.

Мы со Стасом синхронно подняли руки, будто на перекличке.

— Вик... — подруга сделала обиженную гримасу, уставившись на меня.

Я лишь покачала головой — нет уж, фашистам помогать не собираюсь.

— Меня не интересуют гомункулы, вурдалаки и мудаки, — четко произнесла я, отхлебывая сок.

— Он не вурдалак и уж точно не гомункул! — вспыхнула Оля.

— Значит, просто мудак, — поставила я точку в дискуссии.

— Ви-и-ик! — она толкнула меня в плечо.

Мы со Стасом переглянулись — и снова рассмеялись.

Тем временем "золотая молодёжь" уже рассаживалась на своё привычное место — у большого окна в правом углу. Влад обнимал Лесю за плечи, а Александр что-то говорил, едва заметно улыбаясь.

Вскоре Стас удалился под благовидным предлогом подготовки к паре. Хотя мы с Олей прекрасно знали — он отправился в курилку с друзьями-хакерами. Просто никогда не говорили об этом вслух.

Я допивала сок, а Оля то и дело бросала взгляды на "бригаду мажоров", явно выискивая материал для своего паблика.

— Он смотрит сюда, — внезапно прошептала она, придвигаясь через стол.

— Хоть бы не пялилась так откровенно, — усмехнулась я, намеренно не поворачивая головы.

— Серьёзно, он смотрит! - голос Оли стал походил на писк.

— Наверное, в окно за тобой птичка пролетела. Доешь уже свой обед.

— Улыбнись! — Оля внезапно схватила меня за запястье.

— Это ещё зачем?

— Эксперимент, — она прищурилась. Через пару секунд, видя моё сопротивление, повторила настойчивее: — Ну давай! Нормально улыбнись!

— Знаю я твои "эксперименты", — я покачала головой. — Потом опять извиняться перед деканом за скандал в комментариях. Не-а.

Оля сложила ладони в мольбе, делая самые жалобные глаза: 
— Ну пожа-а-алуйста!

— Изыди, бес, — я перекрестила её, как вампира, что вызвало новый приступ смеха. 

«Во дает! Сказала — как топором отрубила», — мысленно похвалила себя. 

Гордая собственной непреклонностью, я отпила последний глоток сока и невозмутимо перевела взгляд на подругу. К «молитвенному» жесту добавился щенячий взгляд — на что я лишь скосила глаза и высунула язык. Через мгновение в меня полетела трубочка. 

— Вредина! — Оля фыркнула, но уже через секунду забыла про обиду и снова уставилась на «подопытных». 

Я засмеялась. Мне нравилось её злить, но, честно говоря, её способность переключаться с ярости на любопытство за пять секунд иногда пугала. «Успокойся, думочка, а то инфаркт схватишь от избытка эмоций».

— А вот это уже интересно, — пробормотала она, не отрывая взгляда. 

Я промолчала, водя трубочкой по дну стакана. 

— Тебе нет?!

— То, что ты не подняла трубочку? Нет, не интересно. Но советую всё же поднять — экология и всё такое.

— При чём тут это?! — Оля аж подпрыгнула на стуле. — Говорю же, Саша всё это время смотрел на тебя!

— Оль, ты ещё не устала?

Она будто не слышала, полностью погрузившись в роль свахи. С какого-то перепугу девушка упорно шипперила меня с этим «недоноском», а за любые возражения я регулярно получала подзатыльники. «Ну ладно, пусть фантазирует, но объясните ей, наконец, что друзей бить нельзя!»

— Смотри, — Оля понизила голос до конспирологического шёпота. — Когда ты засмеялась, он улыбнулся, но тут же прикрыл рот кулаком.

— И? — я нарочито зевнула. 

— И! — она чуть не опрокинула стакан от возбуждения. — Это невербальный знак! Ты ему нравишься, сто процентов!

Я медленно подняла бровь. 

— Так, мой юный психолог-самоучка, давай закругляться. Ещё пару минут — и мы опоздаем.

— Была бы я на твоём месте, давно бы к нему подкатила, — Оля закатила глаза и принялась загибать пальцы. — Сама подумай: ты красивая, умная и... ну, иногда весёлая.

— Это уже из области фантастики, — фыркнула я. 

— Ну, я же с тобой дружу! Значит, что-то хорошее в тебе есть. 

Я пожала плечами. Сок закончился, и я лениво катала пластиковый стакан по столу. 

— Помнишь «Мисс Весна» в прошлом году? Ты даже не пришла на вручение!

— Я ездила к родителям*, — напомнила я, вставая и накидывая рюкзак на плечо. 

— Ты куда?! — Оля удивлённо подняла голову. 

Я указала на часы: 

— На пару. Если, конечно, твои «исследования» не важнее учёбы.