Сценарий №5.
Тело, помнящее ощущение свободы на сцене, все ещё чувствовало лёгкость, придающую уверенность движениям. Под овации ведущих и зрителей мы с Лукасом заняли наши места и слушали комментарии группы.
— Нет, парни, ну вы, конечно, — перебиваясь со слова на слово начал Крис. — Я просто не могу уловить мысль, извините. Но это было потрясающе.
Парень сопровождал свою воодушевленную речь активными жестами рук, призывая обратить внимание на его реплики. Во взгляде загорелся творческий огонёк, говорящий о необходимости воплощения прибывшей идеи. Через несколько минут Крис нас покинул и отправился блуждать по мягким рядам сидений, чтобы поделиться своими впечатлениями с другими.
— А как твоё состояние, Рей? Все окей? — Лукас наклонился ко мне, чтобы перекричать музыкальное сопровождение танца второкурсников с хореографического отделения.
— Да, я в порядке. Все под контролем, — всё ещё тяжело дыша ответил я. Ведь воздуха катастрофически не хватало после выступления даже спустя минуты покоя.
Лукас в немом вопросе приложил свой указательный палец к губам, интересуясь о моей реакции на тот поцелуй. Что же, если быть честным, то это действие в прямом смысле вскружило голову и заставило испытать возбуждение.
— Не беспокойся об этом. Моё отношение к тебе после того поцелуя не изменится, — стараясь звучать максимально уверенно, произнес смотря в карие глаза собеседника. Буду бороться с тревогой с помощью его же оружия.
Хаас удовлетворено откинулся на спинку сиденья и кивнул своим мыслям, как бы проводя в голове возможный диалог. За этими размышлениями было забавно наблюдать.
Акустические системы постепенно ослабляли издаваемый звук, а свет прожекторов становился более привычным, тёплым и не кричащим. Некий знак о завершающих действиях на сценической площадке. И мои догадки подтвердила речь ведущего, который закрывал мероприятие и благодарил всех присутствующих за активное участие. Студенты других групп покинули ряды мест и плавным и единым потоком направились к выходу.
Когда мы с Лукасом заметили возможность без стеснения покинуть помещение и собирались подняться с мест, к нам подошла Эмма. Блондинка была настроена достаточно агрессивно. Об этом говорила вся ее закрытая поза: руки скрещены на груди, а подбородок заденут к верху.
— Что же, вас двоих теперь можно назвать парочкой? Голубки мои, — девушка заправила выпавшую прядь длинных волос за ухо, ожидая нашей реакции.
Но ни я, ни Лукас не успели возразить Эмме, так как её перебил раздавшийся сзади звонкий мужской голос.
— Хаас, Фишер! Вы вдвоем вытащили эту унылость на новый уровень. Спасибо за содействие, — все тот же лёгкий смех и серые глаза.
К нам подошёл старшекурсник, который разговаривал за кулисами о необходимости зажечь аудиторию. За короткий промежуток времени от официального закрытия мероприятия парень успел смыть с лица наложенный грим и переодеться в повседневную одежду. Благодаря этим манипуляциям можно было разглядеть на его лице небольшое количество шрамов. Бывший ведущий повис на наших с Лукасом плечах, дружески обнимая.
— Комиссия была в шоке. Такого поворота событий никто не ожидал, если честно. Но, признаюсь, я надеялся именно на подобный исход, — он задорно подмигнул Эмме и пропустил какой-то комплимент в её сторону. — Если что, я Рон. Представляю ваш шок, когда какой-то незнакомец просит о столь пикантном одолжении.
Рон был весьма общительным и дружелюбным парнем, который любил поболтать. Благодаря нему мы узнали, что все старшекурсники приглядываются к "первашам", чтобы потом задействовать эту свежую кровь в своих выступлениях. Именно из-за такой системы Рон наблюдал за нашей группой ещё с момента вступительных испытаний, которые проводились летом.
Наш разговор плавно ушел в русло предстоящей вечеринки, на которой соберётся большая часть старшекурсников, чтобы отметить эпизод совместной защиты диплома. И Рон пригласил нас в качестве особых гостей. Эмма, гордость которой была задета отсутствием желания Рона звать девчушку в компанию, с наигранной обидой покинула нас. Вскоре мне с Лукасом сообщили место и время проведения вечеринки.
После продуктивного разговора мы направились на поиски свободных кабинетов, чтобы отрепетировать детали сценического боя для предстоящей пары. Но таковых помещений не осталось. Договорившись с Лукасом встретиться непосредственно на самом торжестве, я спокойным шагом отправился на квартиру в предвкушении спокойствия и долгожданной тишины.
Осенняя пора радовала своими красками и ветрами, из-за которых хотелось сидеть дома с кружкой горячего кофе. Ещё желательно и с книгой в руках. Но продолжительная прогулка сопровождалась нескончаемым потоком мыслей. И причиной тому было мое взаимодействие с Лукасом. В голове в постоянной дискуссии сходились две стороны, задающие друг другу загоняющие в угол вопросы. Тот поцелуй с моей стороны был лишь частью выступления? Или же в это действие я посвятил свои истинные желания и эмоции? К Хаасу я определённо чувствовал привязанность из-за прошлогодней встречи. Но перерастают ли эти чувства в нечто более важное и глубокое?
В конце концов я подошёл к своему месту жительства и отпустил весь груз переживаний относительно Лукаса. Ведь внутри квартиры меня ждали повседневные дела и продолжающиеся попытки расставить все точки по поводу дела любимой сестры. Я не могу отпустить эту трагедию из своей жизни. Ведь поиск убийцы Мадлен попросту стал неотъемлемой частью моего существования.
Пройдя по длинному, но пустому коридору, я скинул вещи в какой-то угол и направился в свою комнату. Перед глазами сразу же предстала потрескавшаяся серая стена с большим количеством заметок. Хоть все эти записи и были заложены в памяти, но я каждый раз пробегался взглядом по моим рукописям. Многочисленные бумаги прикреплены к стене с помощью скотча. Уголки листов изрядно потрепались, из-за чего некоторые слова превратились в непонятные пятна. Заметив на полу упавшую деталь, я поднял часть своего исследования.
«23 июня 2018 года.
8.00 — Выход из квартиры вместе с сестрой.
8.15 — Путь до круглосуточного магазина, в котором мы работали по сменам.
8.30 — Мой приход в колледж и начало занятий.
15.35 — Встреча с Мадлен на месте работы.
23.00 — Запланированный конец смены.
9 июля 2019 года.
Находка, опознание и кремация сестры.
11 октября 2019 года.
Встреча с Лукасом Хаасом.
1 сентября 2020 года.
Поступление в институт.»
Последние два пункта были записаны мною ради попыток не останавливаться на прошлом, а двигаться вперёд. Но не все идёт согласно нашим желаниям, верно? Я до сих пор стою на месте, не отпускаю от себя смерть сестры и пытаюсь установить хоть малейшую наводку на человека, ненавистного мною всей душой. И эти чувства презрения и отвращения увеличиваются по отношению к тому неизвестному подонку с каждым днём. Из-за своей беспомощности хочется кричать и рвать все вокруг.
Иногда, но такие порывы случаются. Я во власти гнева отклеивал со стены все листы и заметки. Разрывал на части каждое возможное развитие событий, собственноручно уничтожал сценарий того летнего вечера. Но потом вновь судорожно восстанавливал записи и расклеивал фотографии ближнего окружения Мадлен, пытаясь создать целостную и реальную картину происходившего. Но постоянно возникало чувство, что какой-то крохотной детали не хватало в этой непрочной системе. Только вот, как найти эту малость, соединяющую с убийцей? Куда направить взор?
За безуспешными попытками сопоставить прошлое утекло большее количество свободного времени, которое я хотел потратить на разбор этюда. Поэтому мне оставалось лишь быстро переодеться в приличную одежду и спокойно выдвинуться к месту проведения вечеринки.
Дом Рона находился достаточно близко, поэтому уже через пару десятков минут пешей ходьбы я стоял в окружении старшекурсников, знакомясь с каждым членом компании. На удивление, но даже среди этой толпы нашлись люди, которые упоминали в разговоре нашу с Лукасом презентацию Прелюбодеяния.
Когда формальная встреча гостей закончилась, Рон положил начало самой настоящей вакханалии. Колонки с музыкой работали на полную мощность, озвучивая все пространство дома. Из-за этой громкости мои барабанные перепонки хотели покинуть организм. А черта интроверта просто молила выбежать из помещения. Пара ребят начала ходить по комнатам и предлагать различного вида алкогольные напитки и коктейли, не принимая при этом отказов со стороны. Вокруг воцарился хаос, помогающий студентам расслабиться и на несколько часов забыться. Примерно через двадцать минут ребята начали организовывать импровизированный танцпол, состоящий из стоявших рядом друг с другом столов. Не задумываясь о последствиях, на эту постройку забрались девушки, танцующие весьма откровенные элементы. Они уверенно завлекали к себе парней, проводя руками по своим формам.
Выпитый алкоголь играл в крови и просил действия. Присоединившись к едва знакомым людям на танцполе, я решил отдаться уносящему потоку, чтобы забыть все переживания относительно сестры и Лукаса. В какой-то момент мне даже было радостно, что Хаас сейчас не находился рядом. Громкость динамиков постоянно увеличивалась, а бокалы со спиртным лишь наполнялись. Ощущение адреналина и эйфории захватили тело. Но постоянное нахождение среди потных и мокрых людей требовало проветривания головы.
Я ожидал увидеть Хааса в центре толп людей, но совершенно случайно обнаружил этого парня на балконе с сигаретой в руках. Он стоял спиной к ограждениям и наблюдал через стеклянную дверь за всем происходящим, покуривая никотиновую палочку, тление которой уже доходило до фильтра. В руке же он держал бокал с разбавленным виски.
Встав напротив него, я ощутил отчётливый запах сигаретного дыма. Создавалось впечатление, что этот аромат проникал под кожу, распространяясь по венам. Таким он был резким и тяжёлым. Взгляд карих глаз наполнен непонятной семью эмоций.
— Слушай, по поводу нашего выступления, — мне хотелось расставить все точки для самого себя. — Что думаешь насчёт поцелуя? Я хотел поговорить с тобой об этом в зале, но появился Рон.
— Ммм, так вот чем ты встревожен, — парень выпил алкоголь и поставил стакан на стоящую рядом тумбочку. — Он вышел отличным. Мне понравилась этот поворот. В чём проблема, Рей?
— Просто запутался в чувствах, — под влиянием градуса в крови я выложил все свои мысли и переживания, признался в важности фигуры Лукаса в жизни.
Достаточно странно говорить подобное человеку, которым восхищался целый год. Хотя бы сегодня, но мне необходимо выбраться было из надвигающейся зависимости чувств. Иначе все сдерживаемое рано или поздно выльется в ином формате.
Через мгновение Лукас подошёл вплотную и прижал к стеклянной двери, нависая сверху. Его рука опустилась на мою шею и притянула в требовательный поцелуй. По коже будто прошёл электрический разряд, пробегающий по всему телу. По торсу распространялись блуждающие прикосновения Лукаса, который холодными пальцами пытался расстегнуть несколько пуговиц свободной рубашки. В ответ на действия парня с моей стороны раздался протяжный стон.
— Прислушайся к сердцу. Чего ты желаешь сейчас, Рей? — прерывистое дыхание парня раздалось около моего уха.
Наши взгляды встретились. В этот момент мне показалось, что весь мир прекратил свое движение, оставляя нам с Хаасом заветные минуты уединения. Его привычная и лёгкая улыбка по-прежнему красовалась на лице, но уже несла за собой другой подтекст.
— Тебя.
Поняв всё неудобство балкона, мы плавно переместились в ближнюю комнату, которая оказалась свободной от лишнего взора. Пусть потом и буду, возможно, сожалеть о содеянном, но это произойдет в будущем. Я уже достаточно наказывал себя за беспомощность и нерешительность. Поэтому позволю себе этой ночью жить и чувствовать, а не просто существовать.
Оказавшись вновь зажатым между Лукасом и стеной, я почувствовал нарастающее возбуждение, распространяющееся по всему телу. Наши руки плавно переплетались, требовательно исследуя каждый изгиб друг друга. Через минуты ласк и нежных поцелуев Лукас стянул оставшуюся одежду с плеч.
Моему взору открылось спортивное тело, покрытое мурашками от вожделения. Я оставил дорожку нежных поцелуев от его запястья до ложбинки между выпирающими ключицами. Ощущение чужого разгоряченного тела под собственными руками сводило с ума. Когда я потянулся к ремню брюк парня, Лукас издал удовлетворительный стон, который прорезал тишину комнаты.
Позабыв все заветы, этой ночью мы отдались без остатка счастью грешной любви.