Глава 6
Я довез Марко до дома, где его ждала прекрасная семья, а сам приехал в пустой дом, который превратился просто в место ночлега. После смерти матери он стал холодным, в нём больше не пахло выпечками, не слышалась музыка и не было танцев.
Я остановился у гаража, выключил зажигание, но не стал выходить. Свет не горит, но машина отца стоит в гараже, а значит он уже дома. Я еще пару минут решил посидеть в машине, прежде, чем столкнусь с реальностью.
Блять.
Часы на приборной панели показывают 01:47. Не так поздно для того, кто возвращается с вечеринки, посвященной в какой-то степени ему, но для Рикардо – это уже табу. Зная его, он сидит скорее всего в гостиной, либо в своём кабинете, который больше не закрывает, со стаканом в руках, ожидая меня. Каждый вечер словно кошмар из кино крутится по одной и той же киноленте, когда мы с ним сталкивается лицом к лицу. Крики, кулаки, обвинения, разбитые стекла и бутылки, хлопок двери, бессонница. Поэтому я стараюсь не появляться перед ним слишком часто, иначе в один день мы убьём друг друга, или же я уеду из этой дыры навсегда.
Я выхожу из машины и направляюсь к дому, поднимаюсь по парадной лестнице и открываю дверь ключами, так как Мариэтта, наша домработница и моя няня, в это время точно спит.
Открываю дверь, стараясь не шуметь. Захожу в дом, вешаю свою куртку в шкаф. Свет везде выключен, ни единого шума неслышно. Проходя гостиную, я задерживаю дыхание, но никого не обнаруживаю. Направляюсь к лестнице, ведущей наверх в свою комнату. Делаю пару шагов, половица под мной не шумит, чему очень рад. Я почти добрался до своей комнаты, как услышал голос Рикардо снизу.
- С каких пор ты стал входить в дом как вор?
Черт. Только этого не хватало сейчас.
Я решаю проигнорировать его колкое замечание и продолжаю подниматься. Осталось всего пару шагов.
- Я тебя не отпускал.
Дерьмо.
Я делаю глубокий вдох и разворачиваюсь к нему, чтобы поскорее покончить с этим и немного поспать. Все мои мышцы болят после игры, поэтому мне срочно нужна теплая ванна и хороший сон, но у Рикардо другие планы на вечер.
Он стоит внизу в прихожей, прям возле входной двери. Уличный свет падает на него сквозь окно позади него. С этого ракурса Рикардо кажется намного меньше, что мне определённо нравится. Он одет в свои серые брюки, белую рубашку, закатанную на локтях, одна рука в кармане, а вторая держит свой уже полюбившийся бокал с коричневой жидкость.
- Я устал. – Мне не хочется начинать с ним разговор, тем более он ни к чему хорошему не приведет, а я правда валюсь с ног.
- Устал. – Он издал непонятный звук, выражая недовольство, и сделал глоток своего напитка. – Чем же ты был так занят, что не можешь уделить время своему отцу?
Ну вот, ты сам напросился, старик.
- У меня была сегодня игра. – Я не вижу его лица в темноте, но уверен, что оно исказилось в гримасе от моих слов. – Кстати, спасибо, что спросил - я сделал намеренную паузу и продолжил. – Отец.
- Игра, игра, игра! Сколько это еще будет продолжаться, а, Дэвид? Когда ты уже повзрослеешь?
Ну началось.
- Ты должен прекратить это немедленно! Через неделю у тебя начнется стажировка в компании, и Хюлья тебе поможет, так что разберись со своим дерьмом, потому что когда ты начнешь работать, у тебя...
Я не дал ему закончить, потому что я знал, что он скажет, и мне всё равно. Я не собираюсь делать то, что он хотел. Знаю, что лучше его не выводить еще больше из себя, но также знаю, что это никогда не закончится, а я не могу больше ждать. Лучше покончить со всем сейчас.
- Через двенедели еду в Мадрид подписывать контракт с «Реал Мадридом», а потом отправлюсь в Севилью и буду играть в аренде. Так что тебе придется поговорить со своей шлюхой-секретаршей, и сказать, что у неё поменяются задачи. Думаю, она будет рада.
Наступила тишина. Никто из нас не сказал больше ни слова и не шевельнулся. Так продолжалось пару секунд, может минуту, а потом он сделал медленный шаг в мою сторону, и поднялся на первую ступень. Рикардо смотрел на меня сквозь темноту, и чем ближе становился ко мне, тем отчётливее я видел его лицо. Он был зол, его глаза горели огнем, как у зверя. Я вижу, как Рикардо сжимает бокал, и кажется он вот-вот сломается в его хватке.
- Что ты сказал? - он всё ближе и ближе ко мне, я же не шевелюсь. Отступать некуда, он не отстанет, пора покончить с этим.
- Я уезжаю. – мой голос звучит на удивление спокойно, хотя внутри бушует огонь. Я знаю, что будет дальше.
- Знаешь кто ты? – на шаг выше и ближе. – Ты кусок дерьма, который не ценит то, что имеет. – на шаг выше и ближе.
Я уже отсюда чувствую запах алкоголя и меня тошнит.
- Ты никуда не уедешь! Твоё будущее здесь! В моей компании! Ты меня понял? – ещё один шаг и вот он стоит перед мной, в паре метров от моей комнаты, в которую он никогда не заходил с того злополучного дня.
- Нет. – спокойно говорю я.
«Заткнись, придурок». Слышу внутренний голос, но игнорирую его
- Повтори. – Рикардо подходит ближе, и делает последний глоток. Жидкость скользит по его горлу, и я вижу, как кадык двигается в полумраке.
- Я принял решение и уезжаю.
И так, наблюдайте.
Один.
Как по команде Рикардо швыряет пустой стакан в стену. Осколки стекла разлетаются во все стороны, а на стене цвета слоновой кости остаются следы от капель алкоголя. Виски или скотч?
Два.
Рикардо хватает меня за футболку и прижимает меня к стене. Он хватает меня за горло, его глаза безумные, вена на лбу так распухла, что кажется, готова взорваться, а лицо покраснело от ярости и напряжения.
Я же спокоен. Внешне, конечно же. Но на сколько меня хватит?
- Ты ублюдок, который не достоин ничего из того, что ты имеешь! Ты сукин сын, который только и делает, что тратит мои деньги, но ничего не дает взамен! А теперь ты решил, что сваливаешь? – он еще сильнее прижимает меня к стене. Я чувствую, как его пальцы сильнее сжимают моё горло, оставляя следы, дыхание замедляется, мне становится нечем дышать, но я спокоен.
Три.
- Это моя вина. Я должен был лишить тебя всего, чтобы ты знал своё место. – На секунду он затыкается, но потом выплевывает следующие слова из своего грязного рта, что я не выдерживаю и сдаюсь. – Нееет, это всё твоя мать виновата. Она виновата, что сдохла и не забрала тебя с собой, мелкого ублюдка.
Удар приходится ему прямо в нос. В один момент он стоял напротив, в другое он лежит на полу, а я склоняюсь над ним. Его голова свисает с последней ступени лестницы прямо вниз, кровь сочиться из его кажется сломанного носа. Я хватаю его за ворот рубашки, и тяну его на себя, чтобы он смотрел на меня.
Я наношу ещё один удар в лицо. Костяшки пальцев пачкаются, но я не прекращаю.
Во мне кипит кровь, я не могу себя больше контролировать, не после того, как он заговорил о моей матери в таком ключе. Не после того, как его грязный рот выплюнул такие мерзкие слова о ней.
Я смотрю на него, и мой кулак врезается в его лицо еще один раз. Потом еще один. Я не могу остановиться. Адреналин в крови всё выше. Злость не утихает.
- Как ты смеешь говорить о неё такое, подонок?!
Удар.
- Как ты посмел сказать такое о самом святом, что осталось у меня?
Еще удар.
Кулаки горят от боли. Они в крови. Но я не могу остановиться. Его голова крутится из стороны в стороны вместе с моими ударами, но Рикардо лежит безмолвно и не пытается меня оттолкнуть. Его глаза залились собственной кровь, он кашляет её, но молча принимает каждый новый удар.
Я отключился, перенесся в день, когда моя мать сделала последний вдох и умирала у меня на глазах, а этого человека, так называемого отца не было.
Воспоминания нахлынули с такой силой, что каждый мой удар становился сильнее и сильнее. Я обезумел, но почувствовав теплые и мягкие руки на своей груди, которые обнимали меня и гладили по голове, я остановился.
Я слез со своего отца, который отключился. Рикардо лежит напротив меня, его голова свисает вниз, вся рубашка в крови и расстёгнута. Я посмотрел на свои руки, трясущиеся от боли и напряжения. Кулаки в крови, опухшие. Я закрыл глаза и услышал:
- Успокойся, милый, хватит. Всё прошло. Шшшш
Я положил голову на мягкое плечо, облокотился на теплую грудь и сел между ног Мариетты, которая всё еще продолжает гладить меня и успокаивает.
- Дыши, meu menino[1], дыши.
Я даже не заметил, как перестал дышать, но прислушиваюсь к словам моей няни и делаю глубокий вдох, хватая воздух. Она повернула мою голову к себе и своей мягкой ладонью погладила мою щеку, а большими пальчиками вытерла мне слезы.
Я даже не заметил, как начал плакать.
Мариетта обняла меня крепко, и я услышал знакомый запах. Запах мамы. Самый потрясающий запах смеси карамели и марципана. Запах, который с каждым днем ослабевал в моей памяти.
Не знаю, сколько прошло времени, пока мы лежали на холодном полу. Я встал и направился в свою комнату, а через пару минут вышел из неё с сумкой в руках.
Моя няня сидела возле Рикардо. Она смотрела на него и что-то шептала на своём родном языке, но я не понял ни слова. Рикардо лежал без сознания и не шевелясь, на секунду я подумал, что он не дышит, но когда посмотрел на Мариэтту, она просто кивнула мне. Он дышал.
Я подошёл к Мариэтте, наклонился и поцеловал её в лоб в знак благодарности. Она похлопала меня по плечу и не сказала ни слова, когда увидела сумку в моих руках. Она всё понимала. Я прошел мимо Рикардо, спустился по лестнице и вышел из дома, не оборачиваясь.
[1] С португальского означает «мой мальчик»