13 глава
Я презираю лживых, лицемерных
Молитвенников сих, ослов примерных.
Они же, под завесой благочестья,
Торгуют верой хуже всех неверных.
Омар Хайям
— Значит, я только зря устроилась в фирму Блейка? — разочарованно протянула я.
Мы с Льюисом прогуливались по мокрым каменным тропинкам, выложенными между увядшими клумбами, в центральном парке города. Утро субботы началось с мелкого дождя, противно моросящего по окнам, но после полудня он закончился, и временами выглядывало, едва пробиваясь сквозь толстые тучи, осеннее солнце. Прохладный ветер развевал волосы, а в носу ощущался запах мокрой земли.
Но даже плохая погода не испортила бы мои планы, которые на первый день выходных были наполеоновские: встретиться и погулять с Льюисом, после объехать с Сэмом четыре городские церкви, которые мы заранее выбрали, и разузнать про Церковь Святого Таинства. Придя к выводу, что раз сатанизм тесно связан с убийством, то священник (если судить по расплывчатым ответам Михаила) мог быть последователем данной религии, мы с Сэмом решили как можно больше узнать об этой церкви и, если повезет, вживую познакомиться со священником, с которым «занимался» Эрик. Не зря же мистер Коллинз и его жена обсуждали секты? Обговаривая детали встречи, Сэм написал, что полиция ничего толком не говорит даже семье, и ему действительно хочется расследовать дальше. Парень практически повторил мои мысли, написав: «Мы далеко зашли. Нет смысла останавливаться на полпути. У нас есть детали, из которых может получиться целый пазл».
Мне все еще не давало покоя то, что Эрик — неродной сын мистера Коллинза. Этот факт не вязался в общую картину. Возможно, он действительно никаким образом не связан с убийством, как предполагал Сэм, но все же что-то не сходилось. «Что, если мы не правы?» — бесконечные мысли крутились по ночам в моей голове. Проскальзывала настолько безумная теория, что я сразу ее отбросила и побоялась записывать в блокнот для "расследования". Теория состояла в том, что биологическим отцом Эрика как раз был тот священник, который и обучал мальчика. Против этой теории моментально придумывались контраргументы: как мистер Коллинз позволил обучать ребенка тому, с кем изменила его собственная жена, или же он не знал, с кем именно она изменила? Почему биологического отца не было на похоронах, если он долгое время с ним бывал вместе, и почему вообще тогда родители Сэма и Эрика не развелись, раз миссис Коллинз поддерживала связь с любовником? «Нет, эта теория слишком нереальная...» — признавала я.
На этом странности и несостыковки не заканчивались, они продолжали мучать в течение недели: если миссис и мистер Коллинз знают священника и подозревают о причастности религии к убийству, то почему они ничего не говорят полиции? Ведь только после обнаружения трех шестерок полиция стала развивать тему с сатанизмом. «Я ничего не понимаю», — в конце концов сдавалась я после тщетных попыток что-либо разобрать. Блокнот уже был исписан и перечеркнут, но вопросы все копились и копились, будто гора кусочков огромного пазла, как собрать который я не имела ни малейшего понятия.
Обе субботние встречи вызывали волнение. Я знала, что Льюис при встрече станет рассказывать о ходе расследования, и что мне придется ему поведать о своем трудоустройстве. Как молодой следователь отреагирует на этот факт? Понравится ли ему мое участие в собственном расследовании? С Сэмом дела обстояли гораздо серьезнее. И хотя я буквально мечтала вновь увидеться с Сэмом, мысль остаться с ним наедине вызывала у меня ужас. Как себя вести? Как я теперь смогу смотреть ему в глаза после многочисленных фантазий разного характера перед сном и во сне?
Я решила не тянуть и прямо рассказала Льюису о том, что я устроилась на работу к Блейку и о причинах, подведших меня на это. Каково было мое разочарование, когда парень, слабо улыбнувшись, сообщил, что они уже нашли несколько сект, в том числе и ту, в которой состоит мистер Блейк. Как оказалось, он совсем не скрывал своего увлечения сатанизмом.
— Почему же зря? Совсем нет. Поиск сект не составил труда, но как вступить в них — скрыто за семью печатями. Они принимают только избранных, в основном обеспеченных людей, поэтому мне еще нужно влиться в их круг. К тому же, причастны ли они к жертвоприношениям — это еще доказать надо. Если религиозные культы не совершают никаких правонарушений, то мы не можем их привлечь к ответственности. Возможно, тебе удастся разузнать про то, как именно попасть в число участников собраний культа. Попробуй найти общий язык с работниками, невзначай поболтать с ними. Но! — голос парня стал тверже. — Даже не думай сама вступать в секту! И не расстраивайся, если не выйдет добыть важную информацию — выше головы не прыгнешь. Ты и так большая молодец.
— Я и не собиралась вступать в эти секты... Особенно, если они поддерживают жертвоприношения, — руки непроизвольно сжались в кулаки. Я уже заочно терпеть не могла этих сектантов, которые считают, что они имеют особое право лишать жизни людей и животных. Несмотря на то, что в природе животные тоже погибали, я не могла спокойно смотреть на жестокое обращение людей с ними. — Знакомства я уже завела. Думаю, у меня получится найти информацию как попасть под прикрытием на их собрания. Разнесем эту шарашкину контору, так бы ты сказал?
— Украла мою реплику, — наигранно удивился Льюис. — Ладно, тебе разрешаю.
Фраза про знакомства было правдой лишь отчасти: единственная, с кем я была достаточно хорошо знакома — это та самая уборщица, которая провела мне инструктаж и рассказала об обязанностях. Женщина была средних лет, приветливая, но очень дотошная. Ей казалось, что я все делала не так, она не пренебрегала лишний раз напомнить мне, как лучше держать швабру и постоянно нахваливала мою сменщицу. От замечаний я действительно неосознанно делала ошибки, изо всех сил пытаясь выполнять так, как говорила эта уборщица только для того, чтобы та быстрее ушла. Ни о какой душевной болтовне речи идти и не могло. С Викторией столкнуться не получалось, так как она, по-видимому, уходила до пяти вечера. Однако я проработала всего-навсего два дня, поэтому слабая надежда все же таилась внутри.
— Насколько я помню, у тебя конфисковали сатанинскую библию как вещдок?
Я кивнула.
— Миссис и мистер Коллинз твердят, что не видели никогда эту книгу и никогда не обучали религии Эрика, — задумчиво сказал парень.
— Я точно слышала их разговор, неужели они врут?
— Кто их знает, но тогда откуда у них такая книга в доме? Если они дают ложные показания, то это сыграет против них. Как говорится, вранье не введет в добро.
Повисла неловкая тишина. Льюис слегка мотнул головой, смахивая прядь волос, которая небрежно нависла над его глазом. Парень по-прежнему излучал жизнерадостность, но от меня не ускользнула напряженность в его движениях. Временами Льюис задумывался о своем, то задерживая взгляд на мне, то всматриваясь отчужденно вперед. Даже его шарф, который теперь был белого цвета (создалось ощущение, что у парня их целая коллекция), был наспех небрежно завязан.
— Между прочим, я еще покопался в старых делах, — парень оживился, будто отбрасывая мрачные мысли. — Нашел кое-что занятное... Помимо тех исчезновений шестнадцать лет назад, пропадали и другие люди в поселке. В основном молодые девушки и женщины, но также долгое время искали священника местной церкви. Исчезновения происходили примерно шестнадцать-восемнадцать лет назад, затем прекратились, но никого так и не обнаружили.
«В основном молодые девушки и женщины, но также долгое время искали священника местной церкви». Я так и не могла понять, связаны ли исчезновения с нашей историей или нет. Своими мыслями я поделилась с Льюисом, на что парень ответил, что ни он, ни сам детектив прямой связи между давними исчезновениями и убийством Эрика не видят. Мы дошли до тупика парка и уперлись в высокую живую изгородь. Развернувшись обратно, Льюис, слегка помрачнев, как бы невзначай произнес:
— В последнее время стало пропадать очень много людей...
Я не знала, как отреагировать. Могла ли я рассказать Льюису про призрака Эрика, про существование демонов и прочих существ? С Сэмом было иначе, ведь мы жили под одной крышей, замечали странности, и оба видели вживую дух Эрика. Едва ли Льюис мне поверит, ведь мы общаемся так мало, чтобы он поверил мне просто на словах. Никаких доказательств нет, а подобные факты покажутся чушью в глазах взрослого и много повидавшего парня.
Каждый погрузился в свои мысли. Рядом слышался шум проезжающих машин, где-то вдалеке плакал ребенок.
— Забыла кое-что рассказать. Ты очень понравился моему папе, — я решила перевести тему на что-то более приятное. Я ожидала увидеть привычную милую улыбку на лице парня, и поначалу мне показалось, что она вот-вот появится, но стоило уголкам губ приподняться, как взгляд Льюиса сразу потух.
— Я рад... — парень вяло улыбнулся. — Мне показалось, что между вами очень теплые отношения.
— Да, можно так сказать... — «Странно, к чему он это сказал», — недоумевала я. — У меня в целом с родителями хорошие отношения.
— Для меня никогда не было ничего важнее семьи, — после некоторой паузы произнес Льюис, замедляя шаг. Его брови были опущены, скулы напряжены. — Я всегда идеализировал родителей, их брак, казалось, что настоящая любовь существует. Но последние месяцы я теряю веру в нее.
Парень провел рукой по волосам и замолчал, будто ожидая какого-то ответа. Солнце вновь скрылось за облака, ветер усилился. Тучи потемнели, и вот-вот должен был хлынуть дождь, но мы продолжали идти дальше.
— Я уже давно не верю в настоящую любовь. Именно в долгую, крепкую и искреннюю. Такая существует только в книгах и фильмах, — призналась я и нерешительно мягко спросила. — Если не секрет, что заставило тебя поменять свое мнение?
Стоило мне закончить предложение, как начался дождь, усиливаясь с каждой каплей.
Я растерялась, так как мой зонт остался дома, а машина Льюиса была припаркована в другой части парка. Ни крон деревьев, ни навесов рядом не оказалось, только скамейки.
— Пойдем быстрее под крышу беседку, — парень показал рукой на стоящую на приличном расстоянии от нас беседку.
Мы быстрым шагом пошли в ее сторону, но вдруг дождь полил с новой силой, перерастая в ливень и больно ударяя по лицу. Как Льюис, так и я, перешли на быстрый бег, но с физкультурой у меня всегда были проблемы, поэтому уже через минуту я стала отставать. Волосы промокли, слякоть под ногами хлюпала, а воздух обжигал легкие. Льюис замедлился и протянул руку, на что я протянула свою: парень переплел пальцы с моими, а его ладонь была такая теплая и мягкая, что на секунду я даже забыла о дожде и нехватке кислорода.
Наконец, мы добежали до беседки и полностью промокшие спрятались под ее навес. Теперь я могла отдышаться и прийти в себя. «Давно я не бегала так быстро», — в ушах громко колотило сердце. Льюис же выглядел так, будто и не бежал вовсе, только волосы у него ужасно взъерошились, а щеки покрыл нежный румянец. Видимо, ему быстрый бег на триста футов не составлял труда.
Ледяной дождь барабанил по крыше деревянной беседки, капли, разлетаясь во все стороны, стекали с ее краев. Людей в парке не осталось, словно только мы, сумасшедшие, отважились гулять по такой погоде.
— Зато в душ ходить не надо, — улыбнулся Льюис, замечая, что я отряхиваю капли с шапки, и, гордо вскидывая подбородок, добавил: — Смотри, какая у меня теперь отменная прическа. Чем не красавец?
— Ты-то да, — я бросила взгляд на мокрые пряди своих волос.
Парень подошел чуть ближе. Пару минут мы оба молчали, слушая стук капель об крышу.
— У тебя волосы спутались, — Льюис поднял руку, намереваясь поправить их, но остановился, будто молча спрашивая разрешения.
Я улыбнулась, давая понять, что не против, если парень поправит мои волосы. «Какой он милый. Сэм такой холодный, и его постоянные эмоциональные перепады... В то время как от Льюиса так и веет добротой и заботой. Может, я зря поспешила с выводами, что влюблена в Сэма? Ведь Льюис мне тоже симпатичен», — думала я, разглядывая мелкие веснушки на лице парня.
Льюис улыбнулся в ответ и провел рукой по моим мокрым волосам, распутывая их. На душе стало так спокойно от этого жеста. Мы оба замерли на мгновение, но, убрав руку, парень отстранился, облокотившись на стенку беседки. Его взгляд опять помрачнел.
— Отец ушел из семьи, — голос Льюиса прозвучал глухо и хрипло, а взгляд был суров. Даже веснушки казались в этот момент бледнее. Мне было непривычно видеть парня таким. Как же я его все-таки мало знаю. — Как только узнал, что у мамы рецидив рака. Слабак.
— Я... Мне очень жаль, — на ум не приходило ни одного утешающего слова, но я непроизвольно сделала шаг ближе. — Желаю сил и здоровья твоей маме.
— Она — самое дорогое, что у меня есть... — губы Льюиса растянулись в едва заметной улыбке, но уже через секунду она исчезла. — Извини, что рассказал тебе. Не люблю делиться своими проблемами с другими, все равно многие лишь делают вид, что им они интересны.
— Мне правда интересно. К тому же, я могу поддержать и отчасти могу понять тебя: мои родители разводятся.
Льюис кивнул. Ливень не прекращался, делая атмосферу и мысли еще мрачнее.
— Теперь презираю отца, — парень шмыгнул носом, опуская взгляд вниз. — Я не могу понять, как можно взять и уйти, невзирая на прожитые годы вместе под предлогом, что просто «устал»?
— Может, ему действительно в тягость было?
— Ты ищешь ему оправдание? — Льюис резко посмотрел на меня. — Не стоит. После того, как младший брат переехал в другой город, маме стало хуже, и все пошло наперекосяк. Он был единственной опорой, но, узнав о рецидиве, отец собрал вещи и сбежал, как трус, хотя до этого хвалился, что всегда будет рядом. Прямо пословица получается: всякий трус о храбрости беседует. Я не говорю насильно жить вместе, можно хотя бы по-дружески поддерживать — любая поддержка важна. Мы и так все пытаемся по возможности быть с мамой рядом, а тут такое...
— Я не искала оправдания... Мне же неизвестна вся ситуация. Я имела в виду, что не все сильные духом, и некоторым в тягость быть все время рядом с больным, — поспешила добавить я.
— Понимаю... Но мое презрение к нему от этого не уменьшается. И на будущее, не про эту ситуацию, а в целом: не придумывай оправдания, прощая людей, которые подставили, плохо поступили по отношению к тебе или предали. Как говорится, лучше в гнилом болоте утопиться, чем с предателем сдружиться. Люди почувствуют, что ты прощаешь и будут пользоваться этим. Многим вещам просто глупо придумывать оправдания. Ты же не будешь оправдывать насильника тем, что «ой, наверное, девушка надела слишком короткую юбку и открытый топ»?
— Нет, конечно, — нахмурилась я.
— Правильно. Каждый раз с души камень падает, когда насильники получают по всей строгости закона. А сколько еще людей живут с подобными людьми? Это мерзкое ощущение того, что ты ничего не можешь изменить. А самое ужасное, что очень много женщин постоянно испытывают этот страх. Поэтому всегда носи с собой перцовый баллончик, и учись отстаивать личные границы и права, перебарывать страх! Для женского пола это особенно важно.
Я все больше проникалась Льюисом, и он сильнее поднимался в моих глазах: не каждый парень в настоящее время так полно понимает проблемы, с которыми сталкиваются миллионы женщин. Несмотря на то, что я пыталась избегать прогулок в нелюдных местах в ночное время, со мной в сумке всегда был перцовый баллончик. Я достала его из сумки и продемонстрировала Льюису, на что парень ответил:
— Молодец, нужно всегда заботиться о своей безопасности! На Бога надейся, а сам не плошай, — парень улыбнулся, и его веснушки вновь заиграли на лице. — Хочешь проведу тебе несколько уроков дзюдо? Я занимался до шестнадцати лет. Помимо этого знаю много приемов для самозащиты.
Льюис встал в стойку готовности и сделал резкое движение руками. Я ойкнула от неожиданности.
— Да, хочу. Надеюсь, что ты хороший учитель.
— Поверь, я лучший, — усмехнулся парень. — Иногда я участвую в проектах и даю мастер-классы для учеников и учениц школ, так что опыт преподавания есть. Ладно, хватит о серьезном. Веселое не вечно, и печальное конечно.
***
— Начнем отсюда? — спросил Сэм, останавливаясь около небольшой церкви.
Больше получаса мы ждали с Льюисом окончания или хотя бы ослабления ливня, и все это время были в беседке. За это время мы успели обсудить много тем, Льюис рассказывал мне об отстаивании личных границ и показал несколько приемов для самообороны.
Попрощавшись с Льюисом, я осталась ждать Сэма. Волнительное предвкушение вновь нахлынуло на меня. Внутри бушевали смешанные чувства: я то ли хотела побыстрее увидеть парня, то ли не хотела видеть его вообще, помня о снах.
Я испытывала легкое волнение, когда Сэм смотрел на меня. Длинные волосы, тонкие брови, серьезный взгляд — все, казалось, было по-прежнему. Стоило опустить взгляд на его руки и длинные пальцы, то сразу вспоминался сон. Внутренний голос так и кричал, что нужно поговорить с парнем, расставить все точки над «И», но язык не поворачивался. «Соберись, вы не на свидании», — я строго приказала самой себе.
— Да, давай, — выдохнула я, избегая зрительного контакта. Большую часть дороги мы молчали, иногда случайно сталкиваясь взглядами: Сэм, как и я, быстро отводил глаза. Его действия после этого становились слегка сконфуженными, а взгляд растерянным. Мне казалось это таким милым, что улыбка сама собой появлялась на губах.
Как только мы зашли в церковь, в нос моментально ударил аромат ладана, а излишне умиротворенная тишина заставила поежиться. Я огляделась вокруг: бежевые стены, украшенные фресками; длинный нефВытянутое помещение, часть интерьера, ограниченное с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов, ограниченный с двух сторон мощными колоннами, вел к алтарю. Внутри практически никого не было: в центральной части стояло много деревянных скамей, на которых сидело лишь несколько человек.
Я взглянула на Сэма. Когда мы только зашли в церковь, парень огляделся по сторонам, и на его губах появилась надменная усмешка, но, пройдя дальше, презрение сменилось на дискомфорт. Сэм поджал губы, нервно дернув воротник пальто, точно ему стало жарко. В его движениях ощущалась неуверенность, парню явно не нравилось быть в церкви.
— Если хочешь, я могу сама подойти спросить, — предложила я, видя, что Сэму неприятно находиться в подобном месте.
— Нет, я с тобой, — глухо ответил парень.
Мы прошли дальше по направлению к монахине. Столько вопросов крутилось в голове, и страшно было начать разговор. Так как в церковь я ходила редко, то не имела никакого представления, как правильно обращаться и общаться с церковными служителями. Сэм рядом со мной, казалось, успокоился, и его выражение лица в очередной раз приняло надменный вид.
— Добрый день! — из-за смущения голос дрожал. Сэм стоял так близко за моей спиной, что я даже слышала его тяжелое дыхание.
Монахиня обернулась. Это была женщина средних лет с мягкими чертами лица.
— Добрый. Я сестра Офелия, — ее голос был гнусавый, но спокойный, а взгляд приветливый. Монахиня смотрела то на меня, то на Сэма. Она будто поняла, что мы не часто бываем в церкви и чувствуем себя не в своей тарелке. — Чем могу помочь?
— Мы хотели бы спросить у Вас кое-что. Мы ищем определенную церковь, возможно, вы могли бы нам подсказать.
— Конечно, с удовольствием помогу, — сестра Офелия ласково улыбнулась. «Она выглядит такой милой, но ведь не все церковные служители искренние и благородные, как считается», — вспомнился мне разговор с Сэмом и его слова о церкви в поселке. Я нейтрально отношусь к последователям разных религий, но презираю тех, кто ей прикрывается.
Я бросила взгляд на Сэма. Он внимательно всматривался на алтарь и Иисуса на кресте, держа руки за спиной и гордо подняв подбородок. На его губах играла легкая усмешка, но в глазах блестел огонек неподдельного интереса.
— Вы случайно не слышали о Церкви Святого Таинства? — я вернулась к разговору с сестрой Офелией.
Монахиня задумалась. Я не могла отделаться от мысли, что некоторые церковные служители обманывают прихожан, и так хотелось, чтобы такие встречались как можно реже.
— Нет, к сожалению, такую церковь припомнить не могу, — наконец произнесла сестра Офелия. — Отец Оуэн, возможно, сможет дать ответ ваи, но его сейчас нет. Он приедет к мессе.
— Во сколько месса? — спросил до этого молчавший Сэм. Язвительная усмешка сменилась на снисходительную улыбку.
— Завтра в восемь тридцать.
Мы переглянулись с Сэмом.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарила я, надеясь, что в других церквях нам повезет больше. — До свидания.
Когда мы вышли на улицу, Сэм облегченно вздохнул и закрыл глаза, как будто в церкви ему не хватало воздуха.
Таким образом мы объездили еще три церкви, но никто ничего дельного сказать нам не смог. День близился к вечеру, и я начинала медленно терять надежду, что вообще получится найти Церковь Святого Таинства. Про нее никто не слышал и ничего не знал, она словно призрак, и не существовала вовсе. «Может, этот старикашка Михаил все придумал?» — рассержено думала я, спускаясь по лестнице уже четвертой на сегодняшний день церкви. Опять начался дождь. Лужи противно хлюпали под ногами. Из-за то и дело льющих дождей я промокла и замерзла, а живот временами возмущенно урчал.
Сэм почти все время молчал, и по его сдержанности было сложно определить, что чувствует он. В каждой церкви он вел себя схоже, то и дело с усмешкой, но в то же время с интересом, оглядываясь вокруг.
— Почему никто не слышал про эту проклятую церковь? — с негодованием воскликнула я, когда мы сели в джип. От досады злость закипала внутри: все поиски не увенчались успехом. Мы опять попали в тупик. — Шикарно. Мы ничего не узнали, только зря прокатали столько времени.
Эмоции брали вверх, и я разгоряченно продолжала монолог, в то время как Сэм, повернувшись ко мне, спокойно слушал мою местами сбивчивую и бессвязную речь.
— Что за церковь-призрак такая? Даже в Интернете ни одного упоминания. Чертов старикашка дворецкий, наврал мне наверняка. Оно мне нужно было под дождем ходить по холодным церквям? Зато я теперь промокшая, голодная, замерзшая и воняю ладаном.
Губы Сэма расплылись в улыбке, а в глазах заиграл насмешливый огонек. Дождь барабанил по окнам и крыше машины, капли неторопливо стекали по стеклу.
— Что веселого? Смешно выгляжу, да? — мое возмущение, кажется, достигло максимума, когда я увидела ни с чего возникшую улыбку парня. Задыхаясь от злости, я пыталась подобрать нужные слова. — Знаешь, что я...
Я только хотела сказать что-то обидное, как вдруг Сэм приблизился и прильнул к моим губам, заставляя оборваться на середине фразы. Пульс стремительно возрос вверх, а на тело нахлынул жар. Парень провел рукой по волосам, и, спустившись к шее, требовательно притянул меня ближе. От прикосновения горячих пальцев Сэма по телу пробежали мурашки, напоминая о недавнем сне. Поцелуй был более уверенным, чем в первый раз. Дыхание перехватило, голова слегка закружилась, сердце так и норовило выпрыгнуть наружу, отчего стало тяжело дышать. Сны и фантазии воплотились в жизнь, и я с трепетом вдохнула привычный запах хвои и леса. От тела парня парило жаром, и даже через слой одежды я чувствовала это тепло. Мысли путались, сосредотачиваясь только на мягких губах Сэма.
Поцелуй был таким же быстрым, как и в первый раз. Парень со сконфуженной улыбкой отстранился, и, склонив голову набок, с хитрым огоньком в глазах наблюдал за мной. Щеки пылали, в груди ощущалась непонятная тяжесть.
Дождь резко прекратился, и тонкие солнечные лучи протиснулись сквозь плотные облака, отражаясь в капельках на стеклах джипа.
— Теперь ты успокоилась? — голос Сэма был на несколько тонов ниже обычного. От неяркого освещения мне казалось, что цвет глаз парня стал темнее и глубже.
— Да... — каждый удар сердца отзывался эхом в ушах. «Надеюсь, Сэм его не слышит».
— Стало теплее?
«Да он издевается!»
— Возможно, — я попыталась заигрывающее улыбнуться, не обращая внимания на слабость в теле.
Улыбка на лице Сэма стала шире. Это был первый раз, когда я видела на его губах такую искреннюю улыбку по отношению ко мне. Не усмешку, как обычно, а именно улыбку.
— Две проблемы решены. Если ты хотела есть, то могла просто об этом сказать, — спокойно продолжал парень. — Сейчас включу обогрев, и ты не будешь настолько сильно промокшей. Насчет ладана тебе кажется, ты им не пахнешь.
«Хватит говорить таким низким голосом», — я отвела взгляд, смущаясь от его слегка приглушенного и более глубокого голоса. Хотелось что-то сказать, но было страшно. «Что обычно люди делают после поцелуя? А как понять, что вы уже встречаетесь?»
— Мы не впустую потратили день, так как теперь можем приступить к другой зацепке. Ты писала мне про сон о подземелье. Помнишь, ты рассказывала, что Эрик говорил про подвал? Но он замурован, как говорит отец.
«Мистер Коллинз также отрицает и сатанинскую книгу. Не слишком ли подозрительно?» — подумала я про себя, но вслух сказала:
— Если мистер Коллинз говорит, что вход замурован, не факт, что так и есть, — тут же осеклась я, понимая, что этим высказыванием выставляю отца Сэма в не лучшем свете.
Однако парень никак не отреагировал.
— Значит, мы вместе завтра будем искать потайной вход, — твердо заявил Сэм, заводя двигатель джипа. — Ты свободна?
— Да.
— Тогда решено. Завтра в десять утра я заеду за тобой. А теперь говори адрес, подвезу тебя до дома.
Парень остановился в нескольких футов от моего дома. Всю дорогу я собиралась с мыслями, желая спросить, что между нами вообще происходит, но, когда мы вышли из машины, и пришло время расставаться, все продуманные вопросы вылетели из головы.
— Сэм, я хочу кое-что прояснить, — вдохнула побольше воздуха я.
Парень облокотился на машину, скрестив руки на груди.
— Сэм, как ты относишься ко мне? Что между нами? — на одном дыхании проговорила я. — То ты ведешь себя холодно по отношению ко мне, то целуешь... Я бы не хотела, чтобы моими чувствами играли. Хочется определенности.
Я замолкла, ожидая реакции собеседника. Сэм немного напрягся и отвел взгляд.
— Я не играю твоими чувствами, — спустя продолжительную паузу ответил парень, поднимая на меня глаза, в которых виднелась едва уловимая тень то ли печали, то ли чего-то еще непонятного мне. Сэм отошел от джипа и подошел ближе ко мне. — Мне непривычны те чувства, которые я к тебе испытываю, Эйлин. Извини, если создалось впечатление, что я играю с тобой. Иногда мне не хочется слишком близко подпускать к себе, но и отталкивать постоянно тебя тоже не могу... Я хочу больше общаться с тобой и проводить время вместе, и буду только рад, если ты тоже этого желаешь.
Сэм замолчал.
— Я тоже хочу, — улыбка коснулась моего лица, а щеки покрылись легким румянцем. — До завтра, Сэм.
С этими словами я привстала на носочки и, наклонив за воротник пальто парня поближе к себе, поцеловала Сэма в щеку.
— До завтра, — приглушенно ответил парень. Уголки его губ приподнялись, а улыбка превратилась в... Обольстительную? Я не поверила глазам. Сэм, который всегда такой холодный и далекий от флирта, теперь стоял передо мной и заигрывающее ухмылялся. — Может, и завтра тебя придется согреть.
***
«Терпеть не могу рано вставать. Я уже не люблю взрослую жизнь. Можно обратно в детский садик?» — с подобными мыслями я мыла полы в уборной комнате компании Блейка. Придя чуть раньше на работу, первым делом я приступила к уборке, чтобы быстрее закончить и спокойнее понаблюдать за офисом. Так как в выходные я выполняла свои обязанности до прихода остальных, а не после, как в рабочие дни, то шанс узнать что-то интересное увеличивался.
Насколько я поняла, в субботу и воскресенье работа в офисе так же кипела: судя по всему, работа штата сотрудников была организована по сменам. Так что, пока одни отдыхали, вторые работали в том же режиме, что и всегда.
Убравшись в туалетных комнатах, я вышла в коридор. Никого не было, царила тишина. «Может, получится попасть в кабинет Блейка?» — мелькнула безумная мысль. — «Но зачем? Что я собралась там искать и каким образом? В любую минуту кто-то может зайти и обнаружить меня, роющуюся в бумагах». И хотя я продолжала сомневаться, ноги сами привели к нужному кабинету. На двери висела табличка «генеральный директор». На этот раз жалюзи были плотно закрыты, невозможно было рассмотреть издалека, где именно следует поискать. Я дернула дверную ручку, и, безусловно, она не поддалась. Рядом с кабинетом мистера Блейка стоял письменный стол, как можно было догадаться, секретаря.
Прозвучал звук приехавшего лифта. Работники офиса начинали постепенно приходить, в то время как до конца моего рабочего дня оставался всего час. Я спустилась на нижний этаж, чтобы помыть уборную и там. Я с тяжелым вздохом поморщила лицо, заходя в женскую туалетную комнату. «Все-таки уборные чистить — самое ужасное, но хотя бы никого в кабинках нет», — подумалось мне. Работа уборщицы мне не нравилась, но, так как я привыкла ответственно относиться к обязанностям и не отступать на полпути, то, переборов себя, зашла в кабинку. Мое уединение продлилось недолго: уже через несколько минут послышался скрип открывающейся двери и равномерный стук каблуков по плитке. «Черт», — мне не хотелось ни с кем сталкиваться, тем более будучи скрученной около туалета. Я невольно напряглась, прислушиваясь к шагам.
Закончив с первой кабинкой, я вышла из нее и замерла, увидев стоящую перед зеркалом Викторию. Она, облокотившись на раковину, красила губы темно-бордовой помадой. На этот раз девушка была в темном шелковом платье на бретельках с глубоким вырезом и черном пиджаке. «Разве так можно одеваться на работу в офис?» — удивилась я, с эстетическим удовольствием оглядывая Викторию.
— О, неуклюжая, это ты. Привет, — девушка заметила мой пристальный взгляд, но не обернулась, продолжая неспеша наносить губную помаду.
— Привет, — разного рода вопросы появлялись в голове, и я не знала, за какой лучше ухватиться. Я чувствовала, что именно Виктория хорошо знает коллектив и могла бы мне многое рассказать.
Я сделала шаг вперед, желая встать чуть ближе, но, как и следовало ожидать, я случайно зацепила ногой ведро в тележке для уборщиц. Полное ведро мыльного раствора сильно покачнулось, и жидкость вылилась через края, обрызгивая все вокруг, включая ноги Виктории.
— Какого... — девушка отскочила, ругаясь нецензурными выражениями. — Поаккуратнее нельзя?
— Извини, я не хотела... — я быстро взяла тряпку и протерла мокрый пол, ругаясь мысленно на себя и свою неуклюжесть.
— Принимаю извинения только наличными. Триста сорок девять долларов и девяносто девять центов. Ровно столько стоили эти туфли, — спокойным, но строгим голосом сказала Виктория, взглядом указывая на черные лодочки на шпильке, которые теперь были слегка мокрые. — Придется возместить.
Я растерялась от такой суммы. И почему это я должна платить, если обувь просто немного промокла? Девушка заметила мой шок, и легкая усмешка появилась на ее губах.
— Достаточно будет чашечки кофе за твой счет. На первый раз.
— Чашки кофе? — сконфуженно переспросила я, так как ожидала чего-то более ужасного.
— Да, внизу есть кафе, в нем готовят неплохой кофе. Я как раз сегодня утром его не пила, — Виктория взяла салфетку и протерла туфли, на которых еще выделялись пятна. — Через сколько ты освободишься?
— Через час.
— Тогда через час встречаемся около лифта на втором этаже. Напомни, как тебя зовут?
— Эйлин, — смущенно проговорила я.
— Да, точно, — Виктория изящно мотнула головой, смахивая цветную прядь с лица. — И попробуй только опоздать. Время — деньги.
Девушка плавной походкой вышла из уборной, оставляя меня в недоумении. Невзирая на то, что ситуация с ведром неприятная, она сыграла мне на руку. Ведь теперь мне предоставился шанс побеседовать с Викторией в неформальной обстановке.
Закончив работу и переодевшись, я стояла около лифта в ожидании Виктории. Жизнь в офисе бурлила: работники ходили туда-сюда, печатали на клавиатуре, чертили и беседовали. Прошло уже больше часа, но девушка так и не приходила.
Медленными шагами я ходила около лифта в надежде, что хотя бы получится застать мистера Блейка, несмотря на то, что после вчерашней беготни по церквям я уже не верила в удачу. Надежды оказались не напрасны: дверь лифта открылась, и из него размашистой походкой вышел генеральный директор фирмы в сопровождении высоченного мужчины с неестественно широкой спиной и грозным взглядом. Губы мистера Блейка были скривлены в ехидной улыбочке, а руки опять держались в карманах. Тревога поднималась внутри, заставляя мышцы напрячься. Я все еще не забыла тот блуждающий взгляд по моему телу. Отвращение подступило к горлу, а внутри образовался тугой узел, и я инстинктивно отошла назад, пропуская мужчин вперед. Голоса приутихли, работники втянули головы, отводя глаза и делая вид, что полностью погружены в дела. Видимо, мистер Блейк был строгим директором.
— Надави на него. Ты же знаешь его слабые места, — долетел до меня конец фразы мистера Блейка. Он зашел в кабинет, так, к счастью, и не заметив меня. «Неприятный тип», — передернулась я, но продолжила издалека наблюдать за кабинетом.
Жалюзи открылись, и теперь было видно мистера Блейка, стоящего за письменным столом. Его спутник разместился около окна и подбоченился. Через пару минут в кабинет зашел работник с кипой каких-то бумаг в руках. Я напрягла зрение, чтобы лучше увидеть происходящее. Мистер Блейк что-то спросил, при чем его лицо не выражало ничего хорошего. Работник замялся, положив документы на стол, и слегка попятился к двери. Мистер Блейк оперся костяшками пальцев о стол, и, выдержав паузу, резко смахнул положенные листы на пол. Его служащий быстро подбежал поднимать листы. Я стояла не так близко, чтобы разглядеть лица, но могла поклясться, что губы мистера Блейк, как и его спутника, расплылись в грязной ухмылке.
Я уже начала чувствовать себя неловко и неприятно в подобной атмосфере, и мне стало казаться, что я перепутала, и мы с Викторией договорились встретиться на первом этаже, а не на втором, ведь там я в первый раз встретилась с ней. Едва я уже хотела нажать на кнопку вызова лифта, из застекленного кабинета вышла Виктория. С гордо поднятой головой и прямой спиной она медленно прошла прямо по центру помещения, обращая все взгляды на себя. Не сказала бы, что они были дружелюбные: кто-то смотрел на девушку с нескрываемой неприязнью, другие, в особенности мужская половина, с интересом. Виктория в то же время ни на кого не обращала внимания, ее лицо выражало абсолютное равнодушие. Я хотела хотя бы отчасти быть такой же независимой и элегантной, как она, но до сих пор не понимала, разве можно ходить на работу в офис в подобном наряде, что был на ней. Остальные служащие придерживались строго официального стиля. И разрешается ли в самом начале дня уходить с рабочего места?
— Кто-то мне говорил: «Попробуй только опоздать», — я сложила руки на груди.
— Я никогда не опаздываю, все остальные просто раньше приходят, — Виктория пожала плечами.
«Подобная фраза была в моем любимом фильме детства», — вспомнила я «Дневники Принцессы». — «Нужно обязательно его пересмотреть».
— Тут же нельзя курить, — напомнила я, заметив, что девушка достала из сумки пачку сигарет и зажигалку.
— А кто сказал, что нельзя? — Виктория удивленно нахмурила брови. — Можно. Я разрешаю.
И все же она не стала зажигать сигарету, убрав пачку обратно в сумку, когда мы зашли в лифт. Стоя близко к девушке, я внимательнее пригляделась к ней. Ее бледная кожа была неестественно гладкой: ни одного лишнего пятнышка, ни одного изъяна заметно не было. Кожа была будто сглажена фильтрами, и мне не верилось, что такое может встречаться не только на фотографиях. «Какими средствами она пользуется?» — я даже не приметила ни тональной основы, ни пудры. У Виктории в принципе было мало макияжа, только ресницы, губы и брови были накрашены. Ее длинные, изящные пальцы были украшены кольцами, а на запястьях едва слышно позвякивали браслеты.
— Всем работникам разрешают в самом начале рабочего дня уходить на перерыв и одеваться не по форме? — спросила я, как только лифт закрыл двери.
Виктория искоса глянула на меня и ответила:
— Мне можно все. Да и пофиг на официально-деловой стиль.
— А кем ты работаешь в фирме? — я попыталась поддержать разговор после короткой паузы.
— Главный архитектор.
Я кивнула. «Так круто. Нечасто встретишь главного архитектора-женщину. Но не слишком ли она молода?» — осенило меня. На вид Виктория была не старше двадцати пяти. Неужели она в таком возрасте уже многого добилась? Или она просто выглядит молодо?
Мы спустились на первый этаж многоэтажки. На нем и в правду располагалось небольшое кафе, которого я до этого благополучно не замечала. Оно больше напоминало столовую, чем элитное заведение: длинная касса, под стеклами которой стояли контейнеры с салатами и горячими блюдами. Народу было мало, так как день только начался. Из колонок доносились поп-песни. Скромные черные стулья и белые столы нагоняли тоску, и я непроизвольно начала сравнивать это заведение со своим любимым ресторан-кафе, в котором каждая деталь напоминала о чем-то приятном.
— И как тут готовят? Вкусно? — поинтересовалась я, хотя есть вовсе не хотелось.
— Фу, нет. Здесь тарелка вкуснее содержимого, — с равнодушным видом ответила Виктория. — Но кофе и пирожные неплохие.
Девушка заказала чизкейк и кофе, за который пришлось заплатить мне, а я, чтобы поддержать девушку, тоже взяла себе кофе. Захотелось взбодриться.
— Давай у окна сядем, — мотнула головой Виктория в сторону столика.
Я повесила верхнюю одежду и уселась на противоположную сторону от девушки. Сегодня предвещался день без осадков, но облачный.
Виктория поставила тарелку с чашкой на стол и, несколько мгновений порывшись в сумке, достала оттуда телефон и серебристую флягу. Я с любопытством взглянула на ее телефон, на чехле которого на черном фоне крупным шрифтом было написано «с уважением, идите...» Дальше следовало нецензурное слово.
— Нравится? — от Виктории не ускользнул мой пристальный взгляд. — Моя коронная фразочка.
— Необычно, — призналась я.
Ловко открутив крышку фляги, девушка налила в черный кофе жидкость и слегка помешала ложкой.
— Что? — спросила Виктория, вскинув брови на мой очередной удивленный взгляд. — Не видела, как кофе пьют с ликером?
— Видела, но не на работе, — призналась я.
— Я тебя умоляю, ты еще других не видела, — выражение лица девушки вернулось к прежнему равнодушию. — Тебе налить?
Я отрицательно мотнула головой, на что Виктория пожала плечами, убрав флягу в сумку.
— Как тебе работа в нашем цирке? — Виктория взяла в руки тарелку с чизкейком и откинулась на спинку стула.
— Я работаю, когда людей мало, поэтому не могу судить. Тем более я просто уборщица. Разве настолько у вас все плохо? — я сделала глоток кофе, чувствуя, как по горлу разливается теплота.
— О да. Компанию давно пора переименовать в «представители цирковой академии клоунского искусства». На любого мне покажи, я расскажу такое, что ты сразу поймешь в какую клоунаду попала. Взять Лиама и его миньона. Они превращают любое свое действие в показушный спектакль. Им даже повода не нужно, чтобы унизить тебя или оскорбить, а если ты еще и привлекательная девушка, то лезут под юбку. Те, кто нормальные, увольняются, но неадекватные остаются.
— Как ты?
Виктория усмехнулась.
— Как я. Здесь платят намного больше, чем в других местах. А для меня деньги — это самое важное. Деньги я люблю. Даже сильнее, чем пить. Но спать люблю больше всего.
— Но тебя устраивает коллектив? — спросила я, думая, как бы поконкретнее узнать про мистера Блейка.
— Да пофиг. Главное деньги, а дальше чиллим, — Виктория убрала за ухо прядь челки. — Зато люблю обсуждать с ними друг друга. Да, я крыса и этого не отрицаю.
— Не знаю, я бы так не смогла... — протянула я. — Обсуждать друг друга за спиной.
— О, это лишь уловка, чтобы быть как все и быть в курсе событий, — девушка едва заметно улыбнулась. — Люди не доверяют непонятному и тому, кто отстраняется ото всех. Я уже имею определенную репутацию и достигла, чего мне нужно было, но тебе совет пригодится. Стоит сделать вид, что ты как все, ничем не отличающийся коллега, ты впишешься в общую картину. Если следить за отношением окружающих, можно найти себе лазейку и выгоду, чтобы затем использовать преимущество и, например, получить повышение. А повышение — это больше денег.
«Виктория действительно так любит деньги...» — подумала я, но вслух сказала:
— То есть все ради денег и личной выгоды?
— Конечно. Мне смешно с фразы «не в деньгах счастье». Окей, если для вас счастье не в деньгах, то держите мой номер карты. Мне они принесут большое счастье. С опытом ты поймешь всю ценность этих бумажек, — девушка сделала глоток из чашки.
— Наверное... — улыбнулась я. — А какие у тебя отношения с начальством? Я слышала, что мистер Блейк довольно неприятный.
— Не напоминай мне про этого п... — Виктория остановилась, не желая, по-видимому, нецензурно выражаться. — Отношения натянутые. Но мне по большей части на него пофиг.
— Какой мистер Блейк по характеру? — осторожно продолжила я, но девушка как будто почувствовала неладное и, с подозрением посмотрев на меня, спросила:
— А почему ты интересуешься?
— Просто так, — попыталась скрыть волнение я.
— Нет, не просто, — Виктория всматривалась в мое лицо, словно там будут все ответы. На миг зрачки ее серых глаз сильно сузились, но я не придала этому значения. Наверняка обман света. — Ты чувствуешь интерес и волнение. Надеюсь, тебя не привлек этот старый п... Дико извиняюсь, мужчина.
Я замерла, не понимая, почему девушка так уверенно сказала о моих чувствах. Я действительно испытывала одновременно любопытство и тревогу. Странные подозрения закрадывались в моей голове, но я откинула их, услышав следующую фразу Виктории:
— Я изучала физиогномику.
«Нельзя же рассказывать ей все: про убийство Эрика, демонов, призраков».
— Мистер Блейк же начальник, хочу знать его лучше, на случай, если в будущем захочу работать здесь.
— Мне нет дела, зачем тебе о нем информация, — голос и выражение лица Виктории сохраняли полное равнодушие. — Гомофобный сексист, поддерживающий слатшейминг, газлайтинг и сатанизм.
— Сатанизм? — я сделала вид, будто удивилась, хотя от наблюдательного взгляда девушки мне было не по себе.
— Да, он сатанист, — Виктория сказала это так, словно это ничего не значит.
— И, значит, состоит в секте?
— Да, — девушка вновь бросила на меня подозревающий взгляд, отодвигая тарелку с почти съеденным чизкейком. — Только не говори, что и ты тоже в нее хочешь вступить.
— Тоже?
— Полколлектива хочет продать душу дьяволу и купаться в деньгах.
«Лишь бы она только знала, как проникнуть в секту...» — взмолилась я.
— Не все могут попасть в число ее участников, верно? — я осторожно подтолкнула разговор в нужное мне русло.
— Без понятия. Мне на эти секты, как и на все остальное, наплевать. Извиняюсь, но пытаюсь держаться подальше от религии, — ответила Виктория. В ее серых глазах промелькнула тень горечи и страха, но настолько быстро, что мне наверное привиделось. — Прошлого опыта хватило.
Только сейчас я приметила, что девушка сидела все время будто настороже. От ее внимательного взора, казалось, не ускользала ни одна деталь. Девушка молча и незаметно наблюдала не только за мной, но и за происходящим вокруг и за окном, несмотря на то, что ее лицо почти все время выражало безразличие к окружающему. Виктория была все время начеку.
«Какого прошлого опыта? Как же мне узнать теперь?» — лихорадочно думала я. — «Как это было глупо надеяться, что именно она знает, как вступить в секту». Пока я взвешивала ситуацию, к нашему столику подошел коренастый мужчина в белой рубашке с галстуком и в строгих брюках. Видимо, он был сотрудником фирмы Блейков и знал Викторию, так как сразу встал сбоку и обратился к ней, немного наклонившись над нашим столом:
— Вики, приветик, — его узкие глаза хитро бегали, а губы расплылись в слащавой улыбке. Голос мужчины был до тошноты приторным.
Виктория, не поднимая на него голову, холодно ответила:
— Ви-кто-ри-я, — девушка произнесла по слогам. — Мое имя Виктория. Не Вики.
— Не злись... Вики. Через час нужно поехать на объект, — мужчина бросил взгляд на меня, но тут же его отвел.
— Ты ради этого пришел? Нил?.. — Виктория наконец подняла взгляд на коллегу.
— Ноа. Когда ты уже запомнишь мое имя? Вики, милая, ты не могла бы занять мне пару сотен долларов? — девушка вопросительно приподняла бровь, на что мужчина быстро добавил: — Я верну. Сразу с зарплаты.
— Мне хватило один раз тебе одолжить. Больше не хочется, — Виктория сухо улыбнулась.
— Вики, ты из меня дурака не делай. Я тебе все отдал... — Ноа опять затараторил.
Виктория прервала мужчину, сохраняя ледяное спокойствие.
— Зачем мне делать из тебя дурака, если природа это уже сделала за меня? — лицо Ноа покраснело. — Во-первых, ты не видишь, что я занята? Во-вторых, с какой стати я должна одалживать тебе свои деньги, на зарабатывание которых я потратила свой сон, время и силы? И в-третьих. Если еще раз назовешь меня «Вики», я вставлю тебе в одно интересное место ножку циркуля. Догадайся в какое, — ни одна черта лица Виктории не дернулась.
Ноа побагровел.
— Тебе жалко сто баксов? Сама дура. Стерва. Сучка, — плотно стиснув зубы проскрипел мужчина.
— Спасибо, Нил. Когда мне понадобится словарь синонимов, я обращусь к тебе, — уголки губ Виктории приподнялись вверх.
Ноа быстрыми шагами отошел от столика и, как пуля, вылетел из кафе.
Я сидела, ошарашенная тем, чему только что была свидетельницей. В это время Виктория, как ни в чем не бывало, допивала кофе.
— Ты не слишком резко с ним?.. — неуверенно спросила я.
— О, это не все, подожди, завтра для Нила будет сюрприз, — девушка взъерошила волосы. — Наведу на него порчу на понос.
— Что? — хихикнула я.
— Элиз... — Виктория неуверенно сощурила глаза.
— Эйлин, — подсказала я.
— Дико извиняюсь, не запоминаю имена. Николас тот еще м... Мужчина плохих качеств. Занимает деньги, чтобы потом проиграть их в казино. А когда проиграет, придет домой и напьется, обвиняя жену в своих неудачах. Так что он должен мне спасибо сказать за то, что я спасла его от очередного проигрыша. А жену от побоев.
«Почему в жизни так много ужасного?» — я содрогнулась, когда перед глазами всплыл разговор с Льюисом на подобную тему.
— Его вроде Ноа зовут, — напомнила я.
— Пофиг. Теперь Николас не подойдет ко мне больше с такими просьбами. Таких идиотов и клоунов, как он, нужно отпускать из своей жизни. Цирк же должен гастролировать, — Виктория пожала плечами.
— А его жена?.. Почему она все еще с ним? И многие знают о его насилии, почему не сообщают полиции?
— Она сама отказывается от помощи, и претензий никаких к мужу не предъявляет. Не знаю, как можно настолько потерять достоинство и любовь к себе. А ведь так многие живут. Вот объясни мне. Мужики то и дело творят гнусности, но нет, с ними носятся как с рок-звездами. Им пишут фанатки, о них снимают фильмы, пишут книги, и всегда виновата их мамочка, потому что не любила. Или жена, потому что не удовлетворила. Или отвергшая его симпатичная девчонка. Почему больные на голову мужики всегда обвиняют в своих извращениях женщин?
— Американская история ужасов, девятый сезон? — я выдавила из себя улыбку, припоминая, что слышала дословно эту фразу в сериале.
Виктория удивилась, и, одобряюще кивнув головой, ответила:
— Верно. Возможно, я запомню твое имя.
Тут телефон девушки завибрировал.
— О, гороскоп на сегодня. Итак, телец: попытайся расслабиться и забыть о проблемах. Отлично, сегодня вечером я напьюсь. А потом буду спать. Считаю, план идеален, — Виктория усмехнулась, листая телефон. — У тебя когда день рождения?
— Девятнадцатое февраля, — ответила я, сдерживаясь от смеха из-за забавных фраз девушки.
— Ага, значит ты водолей, но переходный знак к рыбам. Сейчас посмотрим. «С тобой будут много флиртовать», — Виктория самодовольно улыбнулась, намекая на интересный контекст.
Щеки покраснели, а сердце трепетно забилось. С работой и мыслями и мистере Блейке я совсем забыла, что после у меня была запланирована встреча с Сэмом. Я не думала о парне, но теперь, когда вспомнила, от томного предвкушения встречи теплое чувство разлилось по телу.
От Виктории не ускользнула моя реакция.
— Значит, гороскоп говорит правильно. Рада за тебя. Для себя я отношений совершенно не хочу. Как вообще можно в кого-то влюбиться, когда есть деньги? В мужиках я давно разочаровалась, — девушка махнула рукой. — Нет, не надо ни парня, ни девушки. Побольше денег бы и поспать.
— От денег я бы тоже не отказалась, — я усмехнулась, пытаясь отвлечься от сладкого предвкушения и воспоминаний о руках Сэма на моей шее. «Если я испытываю такое волнение и дрожь от его прикосновений к шее, то что будет если... Так стоп», — попыталась я оттолкнуть непристойные фантазии хотя бы на время. — Ты веришь в гороскопы?
— Как и многие, верю только тогда, когда предсказание благоприятное. А вообще, работает эффект Пигмалиона. Ну или Голема, если предсказание негативное. Так что гороскопы в Интернете — это чушь.
— Что такое эффект Пигмалиона и Голема? То есть ты каждый день читаешь гороскоп, но сама знаешь, что оно неправда?
— Иронично, неправда ли? — Виктория усмехнулась. — Если простыми словами, то, например, гороскоп говорит, что ты скоро встретишь свою любовь. Ты подсознательно, абсолютно непроизвольно начинаешь приглядываться к окружающим тебя людям, возможно, проявлять интерес. И в итоге действительно влюбляешься или, наоборот, замечаешь, что кому-то нравишься. В конце концов предсказание сбывается. Эффект Голема касается негативных предсказаний и работает точно также.
— Теперь понятно.
Мы замолчали. Виктория огляделась по сторонам, словно проверяя все ли в порядке.
— Скоро мне нужно идти. Давай напоследок погадаю тебе, — сказала она, открывая сумку.
— Погадаешь? — удивилась я.
Девушка рылась в сумке. Она достала небольшой блокнот и, не глядя, порывисто положила его на стол, из-за чего из него вылетела фотография и медленно упала на пол. Пока девушка искала то, что ей нужно, я наклонилась и подняла выпавшую фотографи: черно-белую, потертую и на вид была сделаную давно. На фото обнимались две девушки: одна была взрослее и выше, в возрасте не старше четырнадцати, другая младше и ниже. На заднем фоне ничего видно не было, только черная стена. Обе девочки были похожи друг на друга: высокие лбы, нависшие веки, тонкие брови. Что меня удивило, так это одежда, которая была на девушках: строгие плотные пальто, больше похожие по фасону на кителя, доходили почти до колена и были туго застегнуты. Одежда походила на школьную форму, но я никогда не видела подобной. Невзирая на то, что девочки на фото улыбались, в их глазах виднелась тревога.
Я подняла глаза, почувствовав, что Виктория на меня смотрит. Она прекратила рыскать в сумке и теперь ледяным взглядом сверлила фотографию в моих руках.
— Извини, она вылетела, и я подняла ее с пола, — я поспешила положить фотографию на блокнот.
— Ничего страшного, — девушка поспешно убрала блокнот в сумку.
— У тебя есть сестра? — тихо спросила я, вспоминая, что одна из девочек на фото отдаленно напоминала сидящую передо мной Викторию.
— Была.
— Я... Сожалею, — растерялась я. Не нужно было спрашивать о том, что меня не касалось, но было уже поздно.
— Зачем? Она не умерла.
«Почему тогда была? И почему фото такое старое, хотя Виктория явно уже родилась в период цветных фотографий? Или это просто такой фильтр?» — думала я, но не стала спрашивать эти вопросы вслух.
— Я забыла, что не взяла с собой ничего погадать, — сказала Виктория, уводя разговор от своей сестры. — И в кафе, в открытом месте гадать — не вариант. Нужно полное уединение и настрой.
— Значит, в гороскопы ты не веришь, но в карты да?
— Карты — это другое, — серьезно ответила девушка. — Гадание на картах Таро — это энергетическая работа. Они являются проводником, связующим звеном между нашим сознанием и информационным полем. В следующий раз обязательно напомни мне тебе погадать. Заодно захвачу с собой камни.
— Так вот зачем тебе лазурит был?
Виктория кивнула. «Любопытно... Гадание на картах Таро, странная реакция на сестру, старая фотография, постоянная настороженность. Она не так проста, как казалась», — подумала я.
— Ладно, мне уже ехать на объект нужно. Как раз новая глава манхвы вышла, будет чем в дороге заняться, — Виктория встала из-за стола. — До следующей встречи, неуклюжая. И удачи с сегодняшним флиртом.