2. История болезни
Володя купил таблетки, которые прописал Игорь. Принимал, не отступая от инструкции, уже целых две недели, но толку от них не было - Володя засыпал так же долго и тяжело. Успокоительные делали его вялым, но не опустошали голову, не избавляли от тяжёлых, мрачных воспоминаний, бесконтрольно круживших в мыслях. Вот и сейчас в третьем часу ночи он лежал и не мог избавиться от образов, что вспыхивали под закрытыми веками.
Володя с Брагинским вместе забирали тело отца из морга и повезли его в церковь, где ждали все, кто пришёл проводить его в последний путь. Володя впервые занимался похоронами и многого не знал. Поэтому удивился, что тело не было окоченевшим, а конечности двигались легко. Когда ехали в автобусе, на повороте гроб качнуло, и отца прижало к одной из стенок, а руки съехали набок. Вдвоём с Брагинским вернули телу прежнее положение, поправили его, Володя положил ладони обратно на грудь. И это тактильное ощущение - то, какими мягкими и холодными были пальцы и плечи отца, - записалось на подкорку.
Володя засыпал. На улице гремел дождь, дома похолодало настолько, что пришлось надеть футболку. Он замёрз и, проваливаясь в сон, инстинктивно обхватил себя за плечи. Проснулся - показалось, что держит плечи отца. Но они были его, Володины! Холодные и почему-то непривычно мягкие.
Он поднялся, снял футболку, пусть и стало ещё холоднее. Поменял позу, чтобы не касаться руками своего тела, но ладони продолжали ощущать мягкое, прохладное и вялое, будто неживое, не тело даже, а какой-то биоматериал.
Володя рывком сел на кровати. Сердце грохотало в висках, дыхание захлёбывалось.
- Надо отвлечься, надо отвлечься, - принялся повторять он. Но на что отвлечься, придумать не мог. Неожиданно вспомнился вчерашний визит Маши. Он прокрутил в голове их встречу от начала до конца, попытался обсудить с собакой.
Маша слушала его, но слышала только себя и вынесла из разговора совершенно неверное, зато столь желаемое: что её сын хороший, а вот его друг - плохой. Где-то Володя это уже слышал. Она была такой всегда - крайне эмоциональной и глуповатой. Но раньше, в юности, в «Ласточке», она скрывала эти черты, хотя Володе иногда удавалось разглядеть её настоящую.
Мысли о Маше помогли забыть недавний кошмар. Он наконец смог удобно устроиться на кровати и начал проваливаться в сон. Засыпая, увидел Машу. Совсем юную, красивую девушку в коротком платье. Она, вся в слезах, стояла голыми коленками на бетонных плитах и умоляюще смотрела на него. Стирая руки в кровь, писала мелом поверх нарисованного на асфальте яблока: «Ненавижу».
Рано утром Володю разбудило СМС с неизвестного номера:
«Прости за то, что тебе наговорила. Я была сама не своя. Но сейчас всё ещё хуже...»
Догадаться, от кого это сообщение, не составило труда. Володя ничего не ответил, положил телефон на тумбочку. Хмыкнул - его очень позабавило многоточие в конце, - и завернулся в одеяло. Сон без сновидений не собирался выпускать его из своих объятий, наоборот - только сжал в них ещё крепче, увлекая в такой желанный, с таким трудом достигнутый покой.
- Сколько мне ещё извиняться? У меня настоящая беда, почему ты не хочешь мне помочь?!
- Чего?
Секунду спустя он застал себя сидящим на кровати с трубкой у уха, не помня, как проснулся и ответил.
- Как ты можешь быть таким равнодушным?! - кричала Маша.
- Я тебе уже сказал, что ничем... - вяло пробормотал он, потирая заспанные глаза.
- Но я не знаю, к кому ещё обратиться, это же такой стыд!
Володя со стоном выдохнул:
- Да пойми же ты, что я правда не понимаю, как могу тебе помочь.
Маша на пару секунд замолкла и произнесла уже не зло, а жалобно:
- Володь, Дима собирается покончить с собой! Пожалуйста, давай встретимся!
Маша в трубке тяжело дышала и всхлипывала. Володя мигом проснулся. Он и подумать не мог, что всё настолько серьёзно. Он уставился на свою руку. Следы на коже уже давно исчезли, но сейчас по ней горячей волной прошла старая, фантомная боль.
- Хорошо, давай, - согласился он, вспоминая планы на этот день. Всё равно сегодня собрался ехать в родительскую квартиру разбирать вещи отца, ему будет по пути. - После обеда под Градусником удобно?
- А раньше не можешь? - канючила Маша.
- Я живу не в Харькове. Как только доеду до города, позвоню. Договорились?
Получив утвердительный ответ, он нажал отбой. Взглянул на часы и выругался - Маша разбудила его в шесть. В субботу.
***
Хотя Володя торопился, всё равно опоздал. Маша уже ждала его у метро, мрачная, но не настолько нервная, как он ожидал.
- Давай пройдёмся до сквера с Вечным огнём и там посидим. Не против? - предложил он, стараясь скорее вырваться из гомонящей толпы, что окружила их комариным роем.
Маша растерянно кивнула, зашагала следом. Пока шли, молчала, погружённая в себя - угрюмая, мрачнее тучи.
Володя указал на скамейку под раскидистым клёном. Маша никак не отреагировала и, как заворожённая, уставилась на противоположную сторону дороги - на двери органного зала филармонии.
- Ой, а давай лучше пойдём поедим? - неожиданно живо предложила она. - Время обеда, а я даже не завтракала сегодня. Тем более, тут сыро после дождя, все скамейки мокрые.
Володя пожал плечами и направился к зебре, чтобы перейти на улицу, где располагалось несколько кафе.
Войдя в первое попавшееся заведение, они сели за самый отдалённый столик. Володя очень удивился, когда якобы не обедавшая Маша заказала себе лишь кофе.
- Давай к делу, - предложил он, как только официант отошёл от их столика. - С чего ты взяла, что он хочет свести счёты с жизнью?
- Он... - Маша коротко вздохнула... - Знаешь, он всегда был немного замкнутым, но в последнее время совсем закрылся в себе: ничего мне не рассказывает, слушает мрачную музыку и сам ходит мрачный, весь в чёрном... Это друзья его виноваты! Не знаю, как он с ними вообще связался. Говорят, что они по кладбищам гуляют, а мальчики в этой компании глаза подводят - они точно... - она понизила голос, - ...гомики. Испортили мне сына!
Володя облегчённо выдохнул:
- Маша, это просто подростковое. Сейчас многие так одеваются и таким увлекаются. Я не разбираюсь в их моде, но ты-то разве не в курсе?
- Да что ты говоришь! - возмутилась она в ответ. - Он...
Их прервал подошедший с подносом официант. Быстро поставил перед Машей кофе, перед Володей - омлет и удалился.
Едва тот ушёл, как Маша прошептала:
- Володь, он руки себе режет - вены! Я об этом не знала... Обычно Димочка носит браслеты такие резиновые или длинные рукава, под ними не видно запястий. А сегодня я зашла к нему, пока он спал, и заметила. Да и в комнате у него плакаты со смертью развешаны.
Эти новости Володю насторожили. С желанием причинять себе боль он был знаком не понаслышке и понимал, откуда это желание может появиться. Но и сравнивать себя с Димой пока не спешил.
- Ты говорила с ним по этому поводу?
- Пыталась, но говорю же, он замкнулся, уходит от разговора: «Отстань-отстань». Грубит.
- Раны свежие?
- Нет, белые такие, тонкие шрамики.
- Выходит, он делает это давно... - заключил Володя, без интереса глядя на нетронутый завтрак - у него пропал аппетит. - Вдоль вен или поперёк?
- Я не помню.
Маша задумалась и тут сделала то, чего Володя от неё никак не ожидал, - улыбнулась:
- А это что, важно?
- Ты шутишь? - обомлел он. Маша покачала головой. Кровь начала закипать от её улыбки, Володю охватило нарастающее чувство неприязни, но он подавил его и постарался говорить как ни в чём не бывало.
- Плохо, что не помнишь. Обычно, - он припомнил слова Игоря в самом начале их отношений, - когда подростки занимаются самоистязанием, они пытаются привлечь внимание. Это как бы крик о помощи.
- О чём ему «кричать»? Он - благополучный мальчик... Ах, ну да, конечно... - протянула она, кивая самой себе. - Я поняла, в чём дело. Это всё его отец! Если бы он не был такой сволочью, Дима так не поступал бы! Он даже своё имя ненавидит, потому что они тёзки! Ему не хватает мужского воспитания, не хватает отца. Поэтому он и целуется с этим своим... другом! Такое ведь может быть, да?
- Такая теория существует, но сексуальность - это врождённое...
- То есть ты хочешь сказать, что это не лечится? - Маша грозно сверкнула глазами.
- Нет, Маша, не лечится.
- Не может этого быть! - воскликнула она. - Зачем ты говоришь такое? Чтобы сделать мне больно? Чтобы отомстить?
- Боже, да зачем мне тебе мстить? - возмутился Володя. Он не ожидал, что Маша, недавно молившая о помощи, так резко ударится в обвинения.
- Тогда почему не скажешь, как избавиться от этого? Ты ведь тоже был таким, но теперь - нет!
- С чего ты взяла, что был?
- С того, что ты успешный, с хорошей работой. Ирина говорила, что женат!
Володя покачал головой, ядовито улыбаясь. Не замечая, что самообладание его подвело, он начал заводиться. И Маша ему не уступала.
Его жест не убедил её, она продолжила с ещё большей настойчивостью:
- Хорошо, может, женат и не был, но я же слышала про Свету! Ты сам говорил Ирине...
- Это было давно и неправда, Маша!
- Да плевать! Главное - теперь ты не голубой, хотя был им раньше! Почему ты скрываешь, как от этого избавиться? Почему врёшь?!
- Не вру. Я не был... - Володя осёкся, едва не произнеся это мерзкое слово, но вовремя поправил себя, - ...таким. Я есть такой с самого детства. Но! То, какой я есть, не мешает мне быть хорошим человеком и иметь хорошую работу. Просто я смирился, и ты рано или поздно смиришься.
- Я не смирюсь с этим никогда! - Она гордо вздёрнула подбородок.
- Если ты действительно любишь сына, то придётся. Сексуальность не изменить и не вылечить. И пока ты этого не поймёшь... - начал было он, но оборвал себя на полуслове.
Разве она могла это понять? Вряд ли. И Володя знал причину её бескомпромиссности. Во времена их молодости, когда Маша впервые столкнулась с другой сексуальностью, вся их страна, весь их мир считал это совершенно ненормальным, противоестественным и даже преступным. И в этом не было ни капли Машиной вины - так её воспитали время и общество, в которых она жила. Точно так же время и общество воспитали и Володю.
Маша сердито посмотрела ему в глаза и с вызовом произнесла:
- Зато я слышала, что есть врачи, которые занимаются с гомиками, и они выходят от них нормальными!
- Занимаются с гомиками, говоришь... А чем - ты не думала?
Володя многозначительно замолчал. Он понимал, что, несмотря на злость, которую провоцировало Машино поведение, он должен взвешивать свои слова. И эмоциям нельзя было давать волю - они только навредят.
Он сделал глоток чая и спокойно спросил:
- Тебе не рассказывали, чем именно эти «врачи» занимаются? Они калечат психику. Я тоже когда-то считал это «болезнью», - он вздохнул, - и очень хотел вылечиться. Потому что это было слишком сложно и страшно. Тем более началось очень рано.
- Рано? Разве твоим первым был не Юра? - перебила Маша.
Сердце кольнуло, когда Володя услышал от неё это имя. До этого Маша называла его только по фамилии.
Володя нахмурился, затем слабо улыбнулся.
- Юра был моей первой и, наверное, единственной любовью. А тот человек, о котором я говорю... Это была не любовь. Это был ужас, я ненавидел себя настолько, что готов был... на самом деле покончить с собой.
Маша охнула, прикрыла рот ладонью.
- Вот видишь! Я же говорю, что Дима хочет...
- Не сравнивай меня тогдашнего со своим Димой! Если ты говоришь, что он пригласил парня к себе и уже целовался с ним, значит, он не один, ему есть с кем разделить свои чувства. Это важнее всего. Наверное, так же, как было у нас с Юр...
- Не смей сравнивать моего сына с этим Коневым! - вспылила Маша.
- Да никого я не сравниваю! Ты просишь моей помощи, и я не знаю, чем могу помочь тебе, кроме как показать на своём реально плохом примере, чего делать не следует. А дальше тебе самой решать - попытаешься ты принять его таким, какой он есть, или будешь и дальше пытаться что-то изменить. Как помнишь, тогда ты нас с Юрой даже выслушать не захотела...
- Ну а что же делать? - снова отрешённо спросила Маша. - Может, найти ему девушку?
- Ты меня вообще слушала? - едва не взорвался Володя.
- Я не смогу сидеть сложа руки, нужно сделать хоть что-то!
- Маша... - предостерегающе протянул Володя.
Маша замолчала, взяла чашку в руки и немного отпила. Володя смотрел на неё, размышляя, и понял вдруг, что так и не узнал ответа на ещё один очень важный вопрос.
- Маш, а сам Дима признавался тебе в своём влечении?
Она отрицательно помотала головой.
«Интересно - почему? - задумался Володя. - Если не сказал сам, значит, либо сомневается в себе, либо не готов, либо боится матери...» Мысль, что он может её просто жалеть, как сам Володя до сих пор жалел свою мать, в голову даже не пришла.
Володя взял её за руку и пристально посмотрел в глаза:
- Тогда просто не лезь в его жизнь.
После этих слов спокойная, притихшая было Маша отбросила его руку и выкрикнула:
- Как не лезть? Я, вообще-то, его мать!
- Но это не твоё дело!
- А чьё же? Он ещё совсем молодой, он ничего не понимает, он может таких делов натворить, что...
Володе захотелось её встряхнуть, но он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
- Это ты ничего не понимаешь, а слушать - не хочешь.
- Нет, я не смогу с этим жить!
- Так и не тебе с этим жить, а ему.
- Я... я не верю! - она истерически хихикнула. - Материнское сердце не так легко обмануть. Я знаю своего сына, никакой он не гомосек! Я чувствую, что этот его поцелуй на самом деле был просто баловством, но ты, Володя... Я, может, и могла подумать, что Конев был злопамятным козлом, но чтобы ты... Столько лет прошло... От тебя я такой подлости не ожидала! Ты врёшь, чтобы отомстить!
- Если ты так действительно считаешь... - прошипел Володя сквозь зубы, подавляя всё сильнее и сильнее закипающую злость. - Тогда нам не о чем говорить.
- Но мы поговорим... - яростно прошептала Маша. - Когда я его вылечу, мы поговорим.
- Ты его только искалечишь!
- Да кто ты такой, чтобы учить меня, как заботиться о моём ребёнке?!
Чаша терпения переполнилась. Со слов Маши, все плохие, а хорошие только её «благополучный» сын и она сама.
Володя ухмыльнулся и произнёс таким ядовитым тоном, какого от себя даже не ожидал:
- Скажи лучше, почему ты заметила раны на его руках только сейчас? Ты что, раньше не интересовалась его жизнью?
- Что ты вообще можешь понимать! У тебя даже детей нет! А может, оно и к лучшему, а то мало ли кого может воспитать психически больной!
Володя перестал сдерживать эмоции. В конце концов, какова его роль в этой драме? Её нет! Володя - никто им обоим, и они ему - тоже. Тогда зачем ему нужно молчать, когда его унижают, ему терпеть, когда действуют на нервы, ему тратить своё время на бесполезный разговор с женщиной, которая даже не собирается к нему прислушаться?
Ярость выплеснулась наружу, Володю будто прорвало. Перегнувшись через стол, он прошипел ей в лицо:
- Да, у меня нет детей. И уж лучше вообще не быть родителем, чем стать тем, кому плевать на своего ребёнка, пока тот кромсает себе руки! Ну правильно, Маша, к врачу надо бежать, потому что сын мальчика поцеловал, а не потому что у него есть реальные проблемы. Или что, стыдно тебе показываться со шрамами вместо свежих ран, идеальная мать?