20.

Пэйтон.

Когда я прихожу на арену на домашнюю игру субботним вечером, я чувствую, что меня не остановить. Мы упорно сражались с UMass во вчерашней игре на выезде и вышли победителями, когда Элайджа забил победный гол красивым ударом кистью. Сегодня вечером мы снова играем против них, и я уже чувствую вкус победы.

Ной ждет внизу лестницы у заднего входа в раздевалку и зону снаряжения, телефон наготове. Я ухмыляюсь, разглаживая рукой галстук.

— Капитан, прибывающий за час и сорок пять минут до начала игры, это то, что нам нравится видеть, — говорит он. — Держись, Пэйт. Этот костюм тебе идет. Люди сходят с ума, когда я публикую фотографии прибытия команды.

Отдавая честь клюшками, я начинаю спускаться по ступенькам. Когда я добираюсь до низа, я слышу восторженные крики девушек. Я замечаю, как Майя тусуется с Ривзом и ее подругой с работы неподалеку. Он кивает подбородком.

Мое внимание приковано к Майе. Я весь день ждал, чтобы увидеть ее. Она выглядит чертовски мило в темно-синем костюме с эмблемой Heston U Hockey на груди, а ее волосы наполовину собраны в две косички. Ее щеки разрисованы № 24 внутри зеленых сердечек, что заставляет меня медленно расплыться в улыбке.

Самодовольный смешок покидает меня, когда она смотрит на меня в костюме, похожем на кусок мяса. Она шагает в мои объятия, когда я раскрываю объятия.

— Ты здесь. — Мой взгляд снова опускается на ее толстовку. — Я все еще не надел свою футболку. По крайней мере, на этот раз цвета команды правильные. Ты тоже рано.

— На кону было бесплатное печенье, — говорит она. — Пивоварня Clocktower Brew House установила палатку перед ареной. Нам пришлось проявить дух нашей школы, чтобы заполучить их.

Я открываю рот, и она отдает мне последний маленький кусочек. Затем я должен поцеловать ее милую улыбку.

— Мм, на вкус сладкий. Тебе нравится костюм?

Ее ресницы трепещут, и она пытается сдержать улыбку.

— Эм, это было бы да. Определенно.

— У тебя еще больше причин приходить на мои игры. — Я хмурю брови. — Тебе будет достаточно тепло? У меня еще есть время купить тебе одну из моих запасных футболок, чтобы надеть поверх нее.

— Боже, я почти забыла, насколько хоккеисты нуждаются в девушках, — съязвила она, понизив голос в подражание. — Моя девушка должна ходить на мои игры, носить мою футболку, повторять мое имя…

Ухмыляясь, я проглатываю ее слова, когда завладеваю ее ртом для очередного поцелуя. Она продолжает бормотать у моих губ, пока не растворяется в нем, обнимая меня за талию. Я мог бы целовать ее так весь день.

— Я бы ни на что из этого не жаловался, но я хочу этого, только если ты этого хочешь.

Ее взгляд перебегает с одного моего на другое.

— Я знаю.

— Хорошо. — Я касаюсь ее щеки, осторожно стирая краску с моим номером, затем подношу губы к ее уху. — Выкрикивай мое имя красиво и громко для меня, детка.

Она дрожит, глядя сквозь ресницы взглядом, который я люблю видеть в ее великолепных карих глазах.

— Удачи, капитан.

Моя грудь расширяется, наполняясь ощущением мягкости и тепла. Из меня вырывается счастливый смех.

— Спасибо. Повеселись сегодня вечером. Когда мы закончим, я встречу тебя здесь, и мы все вместе сможем отправиться к Ориентиру.

— Хорошо.

Она приподнимается на цыпочки, требуя еще одного поцелуя, и я не собираюсь ей отказывать. Я не думаю, что когда-либо смогу ей в чем-то отказать.

Повыше закидывая сумку со снаряжением на плечо, я отступаю в направлении входа для игроков, держа ее в поле зрения так долго, как только могу.

— Где моя удача, капитан? Ты меня тоже поцелуешь? — Кэм идет в ногу со мной, толкая локтем в бок.

Я возвращаю ее с ухмылкой. Мы оба хихикаем. Он может наговорить мне дерьма за то, что я такой сентиментальный, теперь, когда у меня есть девушка. Это никак не влияет на то, что я чувствую, находясь рядом с ней.

По пути в раздевалки мы проходим мимо открытой двери в кабинет тренеров. Нил Кэннон разговаривает с тренером Ломбардом. Они прерывают разговор, и он поднимает свой кофе в знак приветствия.

— Устройте им сегодня ад, парни, — говорит он.

— Да, сэр — говорю я.

Мое настроение улучшается только по мере подготовки в раздевалке. Ребята шутят до тех пор, пока не приходит время выходить в зону, так как приближается игровое время. Тренеры обсуждают наши лучшие игры и слабые моменты, которые нам нужно исправить после игры против UMass прошлой ночью.

Я стою посреди раздевалки, обозревая свою команду.

— Мы выходим на этот каток сегодня вечером.

— Черт возьми, да, — восклицает Мэннинг.

— Мы собираемся уйти со льда победителями, — продолжаю я. — UMass обошел меня и половину из вас в этой раздевалке. Они не видели того, что знают Ломбард и весь Хестон. Мы команда самых чертовски талантливых игроков на Хоккейном Востоке.

Когда я заканчиваю, комната взрывается одобрительными криками и свистом. Мы выходим из раздевалки сплоченными и воодушевленными, чтобы одержать победу сегодня вечером.

Во время разминки я нахожу Майю в толпе. Выпендриваюсь ли я перед ней?

Конечно, блядь, да.

Я рад, что занял ее места. На этот раз она здесь ради меня, а не своего брата.

После того, как они заканчиваются, я собираюсь на скамейке запасных с ребятами, пока лед не очистится от заброшенных шайб. Мой взгляд не отрывается от нее во время дебюта перед падением шайбы. Один за другим комментатор игры называет наши имена, чтобы представить нас арене.

Представляем сегодняшний состав. За Хестон Юниверсити Найт в воротах тридцать третий номер Кэмерон Ривз.

Кэмерон катается на коньках к синей линии, машет рукой, когда толпа осыпает его словами поддержки своего вратаря.

— На левом фланге, номер шестнадцать, Дэниел Хатчинсон.

Хатч приближается к линии, как будто его задница в огне.

— На правом фланге, номер четырнадцать, Тео Буше.

Тео присоединяется к ним, пока толпа скандирует его прозвище.

— В защите, номер сорок пять, Ноа Портер.

Ноа флиртует с толпой, катаясь извилистым зигзагом, чтобы добраться до мальчиков. Ривз притворяется, что падает в обморок, прислоняясь к Буше, чтобы тот поймал его. Толпа это проглатывает.

— Также в защите, номер сорок семь, Джейк Броуди.

Броуди срывается с места, вызывая взрыв пронзительных криков у девушек из the swagger на его остановке.

— И в центре — капитан вашей команды. Номер двадцать четвертый, Пэйтон Мурмаер, — заканчивает диктор, энергично раздувая мое имя.

Толпа ликует, но именно Майя заставляет меня улыбаться, когда я катаюсь навстречу своим товарищам по команде у синей линии. Она складывает руки рупором у рта.

Возможно, это мое воображение, но, клянусь, я слышу, как она выкрикивает мое имя, когда от меня летит снег, когда я останавливаюсь на острие клинков, чтобы присоединиться к своим партнерам по линии.

Я обмениваюсь взглядами с парнями.

— Сделаем их.

Они вторят моим чувствам, надевая перчатки, прежде чем пришло время занять наши стартовые позиции.

Как только игра начинается, темп становится молниеносным. Мы чувствуем отчаянное желание UMass набрать очки и выйти из этой ситуации победителями, но мы не позволим этому случиться.

К концу первого периода воздух пропитан их опрометчивостью. Тренер указывает нам оставаться сосредоточенными на поддержании стабильного темпа.

В середине второго периода они становятся неаккуратными, пытаясь ускорить процесс. Мы пользуемся преимуществом, оказывая сильное давление на своих игроков, когда они допускают ошибки. Мы первыми забиваем им, и это только заставляет их играть более яростно.

В начале третьего периода, когда я сижу на скамейке запасных, Маккинли перемещается с шайбой. Один из защитников врезается в него, чтобы отобрать шайбу. Он принимает удар на себя, затем встряхивает запястьем, когда UMass уходит в отрыв, как только шайба оказывается у них. У него проблемы, он отстает, в то время как наши парни преследуют наших соперников, чтобы остановить игру.

— Тренер, — говорю я.

— Выходи.

Я перемахиваю через борт.

— Маккинли!

Джек слышит меня, направляясь к скамейке запасных, когда я заменяю его. Наши парни закрывают любую игру, которая пытается проникнуть через их стену. Ник Бриггс отбирает шайбу у одного из нападающих и пробивает себе дорогу.

Ноа выходит на открытое место, занимая его, когда три игрока UMass сходятся на Бриггс. Он переводит шайбу за красную линию и отдает пас Мэддену.

— Вперед! Давайте сделаем так, чтобы это произошло! — Я кричу.

У Мэддена на заднице крутой парень UMass. Это портит его удар, отправляя его в погоню за гусями, чтобы переиграть его.

— Сюда, сюда! — Я занимаю позицию для приема шайбы.

Он посылает удар так быстро, что я ловлю его на свою клюшку, чтобы проконтролировать. Затем я ухожу, бросаясь в атаку.

Когда игра развивается быстро, вы должны быть быстрее. Не только для того, чтобы видеть, что происходит, но и для того, чтобы быть на два шага впереди других парней.

Я преуспеваю в том, что могу читать лед за считанные секунды, когда на меня оказывают давление. Я нахожу свое начало. Звук, когда я бью по шайбе, — это чистое, блядь, волшебство.

Как только он попадает в сетку, я ищу в толпе лицо Майи в той секции, где она сидит.

— Черт возьми, да, чувак! Это было чертовски красиво, — говорит Ноа.

— Дай мне две минуты, — говорю я в спешке, когда он наталкивается на меня для праздничных объятий.

— Ок.

Он направляется к нашему менеджеру по экипировке, держа клюшку, чтобы сменить ее перед началом следующей игры. Пара наших товарищей по команде меняются местами.

У меня как раз достаточно времени, чтобы добраться до секции Майи. Она перестает хлопать в ладоши и улыбаться от волнения, а затем таращится на меня, когда я машу ей рукой.

Все вокруг нее в студенческой секции Хестона возбуждаются, скандируя мое имя. Она обводит взглядом присутствующих, широко раскрыв глаза. Я показываю на сетку UMass, затем на нее, рот растягивается в широкой улыбке, когда до нее доходит, что я делаю.

— О, мой бог. — Ее слова едва слышны, заглушенные окружающими нас звуками, но я разбираю их, читая по ее пухлым губам.

Она прячет лицо, плечи трясутся от смеха. Ее подруга подталкивает ее локтем, пока я жду.

Часы не начнут снова, пока шайба не упадет. У меня не так много времени, и я рискую получить штраф, если задержу игру. Судья предупреждает меня, чтобы я приводил свою задницу в порядок, резким свистком, но я не двигаюсь, пока она не узнает.

Я стучу по стеклу перчаткой.

— Майя! Давай, детка. Ищи меня. Это важно.

Наконец она опускает руки и встречается со мной взглядом. Ее смущенное раздражение чертовски мило.

Я наклоняюсь ближе, мой шлем упирается в плексиглас (прим. защитное стекло), когда я произношу «это было для тебя». Она медленно улыбается мне, криво качая головой. Я киваю, посылая ей воздушный поцелуй, от которого ее щеки приобретают самый красивый оттенок розового.

Фанаты в секции кричат ей в знак поддержки. Когда она встает, чтобы прижать ладонь к стеклу, где лежит моя перчатка, они сходят с ума, разражаясь неистовыми возгласами.

С самоуверенной ухмылкой и подмигиванием я отталкиваюсь от доски. Судья бросает на меня недовольный взгляд, когда я останавливаюсь в центре льда.

— Закончил со своей девушкой? — Центрфорвард UMass усмехается.

Уголок моего рта приподнимается, когда я опускаюсь в позицию, чтобы помериться с ним силами.

— Я никогда с ней не закончу. Теперь мы готовы поиграть в хоккей, принцесса? Или вы, ребята, планируете еще немного покататься на коньках со своими членами в руках?

Его возмущенный рык смешон. Я ухмыляюсь, поправляя хватку клюшки, готовый к тому, что шайба ударится об лед.

Чертовски приятно, когда я выигрываю у него вбрасывание.

Еще лучше, когда мы берем победу за эту игру.

И зная, что Майя будет ждать меня после того, как она посмотрела, как я играю?

Сладкая, блядь, победа.

1807.