Это невозможно забыть

*7 лет спустя

Лиза*

– Да пойми же ты, – сказала я, срываясь на отчаянный крик, – я обязана попрощаться! – Мольба звучала в каждом слове, пока я отговаривала Вову, моего жениха, разрешить мне встретиться с моими друзьями детства перед нашим отъездом.

– Лиз, прошло семь лет с их смерти, – ответил он, и в его голосе слышалась боль и усталость, – смирись, наконец. – Он знал, как тяжело мне будет после этой поездки, и эти слова были не укором, а скорее попыткой оградить меня от мук.

– Я и так всё помню, – прошептала я, слова словно эхом отозвались в моей душе, напоминая о нестихающей боли. Воспоминания были такими яркими, что казались ближе, чем реальность.

– Хорошо, – Вова вздохнул, наконец, смирившись с моим решением, – через два часа будь дома, я пока соберу вещи. Если что, звони. – Его спокойствие было обманчивым, я чувствовала, как он волнуется за меня, и как тяжело ему отпускать меня в пучину моих терзаний.

– Спасибо, любимый! – протараторила я, и поцеловала его в щеку, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и благодарность. – Я пошла. – Голос мой дрогнул, и я поспешила уйти, прежде чем слёзы окончательно задушат меня.

Накинув на плечи легкую ветровку, я вызвала такси. До нужного места доехала быстро, но каждая секунда пути казалась вечностью, полная болезненных ожиданий. Выйдя из машины, я ощутила, как всё тело пронизывает дрожь, – то ли от пронизывающего ветра, то ли от внутреннего холода. Сердце билось бешено, сбиваясь с ритма, колотилось и, казалось, норовило вырваться из груди.

Дорогу я помнила до мельчайших деталей, каждый ее поворот, каждую трещину на асфальте – всё врезалось в память с той ужасной поры. Внутри всё разрывалось на острые части, не выдержавшие тяжести воспоминаний и невысказанных слов. Ком в горле душил, и слезы, которые я так отчаянно пыталась сдержать, подступали всё ближе, грозя вылиться горьким потоком отчаяния. Эта дорога, ставшая тропой к памяти о Ване, заставляла меня задыхаться от невыносимого горя.

Мое сердце, истерзанное горем, металось в груди, ломаясь на мелкие, острые осколки, каждый из которых причинял нестерпимую боль. Первая любовь, с её трепетом и нежностью, никогда не ранила так глубоко, как этот путь – путь к месту вечного покоя тех, кто когда-то был частью меня. Воспоминания об их смехе, их мечтах, их жизнях, оборванных столь жестоко, накрывали меня волной, топили в пучине отчаяния. Каждый шаг казался тяжёлым, словно меня тянуло ко дну, в бездну боли и скорби, от которой некуда было бежать.

Дойдя до места, я увидела силуэт, вроде бы до боли знакомый, но с недавних пор ставший таким чужим. Еся. Я надеялась, что она отпустила Ванино прошлое, что она нашла в себе силы двигаться дальше. Но, увы. Боль перемешивалась с раздражением, нежеланием видеть ее такой. Я не могла злиться на нее по-настоящему. Ведь где-то в глубине души я чувствовала и свою вину в ее горе. Если бы я не познакомила их, возможно, всего этого бы не случилось... Эта мысль преследовала меня, терзая совесть.

– Сколько ты уже тут? – спросила я, стараясь скрыть горечь в голосе.

– Лиза, привет! – Еся подняла на меня сонные глаза, в которых застыла печаль. – А я вот пришла их навестить, – произнесла она каким-то потусторонним, словно сквозь сон, голосом.

– Это не ответ! Сколько ты уже тут? – уже с возрастающим раздражением, с трудом сдерживая эмоции, продолжила я.

– Ночь, может быть. Или две, – равнодушно ответила Еся, словно не осознавая абсурдность своих слов.

– Еся, ради бога! – я не сдержалась, в моем голосе зазвенела острая боль, – Как можно сутки, или даже больше, сидеть на кладбище?!

– Не знаю... – Еся пожала плечами, – Я скучаю по нему, – произнесла она, и в ее голосе послышалась такая тоска, что у меня сжалось сердце. – А ты сюда какими судьбами?

– Приехала попрощаться, – ответила я, стараясь не показывать, как тяжело мне даются эти слова, – я же завтра еду в Стамбул на свадьбу, а потом медовый месяц и не знаю, когда приеду. Завтра мы с Вовой улетаем.

– Понятно, – тихо промолвила Еся. Ее взгляд потух, и в нем читалась только всепоглощающая тоска.

– Ты же приедешь на свадьбу? – в моем голосе проскользнула надежда, хоть я и понимала, что это была глупая затея.

– Конечно! – она вяло улыбнулась, – Только уберусь тут и поеду домой за вещами. – Ее слова были произнесены без всякой надежды на будущее.

Я посмотрела вокруг и почувствовала, как внутри меня поднимается новая волна раздражения, сменившаяся болью, – на земле валялись горы окурков и около пяти пустых банок из-под энергетиков.

– Прости... – прошептала я, чувствуя, как вина душит меня, – с какой-то стороны, и я виновата. Если бы я не познакомила вас, этого бы не было, – сказала я, положив руку ей на плечо, вкладывая в это прикосновение всю свою тоску и сочувствие. – Давай я хоть помогу с уборкой.

– Спасибо, – тихо ответила Еся, словно нехотя принимая мою помощь.

Мы молча и быстро закончили уборку. Сели напротив двух могил, и тишина между нами повисла тяжелым грузом. Я достала из смятой пачки две сигареты, и, словно в каком-то немом ритуале, протянула одну Есе. Огонь зажигалки вспыхнул, быстро поджигая их кончики. Мы закурили, втягивая терпкий дым, и смотрели на такие до боли знакомые лица, застывшие на надгробиях, навечно запечатленные в камне. Взгляд на их фотографии, которые казались такими живыми и близкими, разрывали душу на части. Слёзы, которые я так старалась сдерживать, начали медленно скатываться по щекам, оставляя после себя противные соленные дорожки. В тишине кладбища слышалось лишь наше сбивчивое дыхание и лёгкое потрескивание табака вишневых сигарет.

– Тебе незачем себя винить, – произнесла Еся, нарушив тишину, – тот год с ними был лучшим в моей жизни. И с ним я правда была счастлива, – ее голос задрожал, выдавая скрытую боль.

– Но без него ты как мертвая, – ответила я прямо, без смягчений, выпустив клуб дыма изо рта, – Ты разве сама не видишь, что за эти семь лет ты из прилежной девочки превратилась... Даже не знаю, как описать.

– Ты так жила лет с десяти, наверное, – ответила она, словно оправдываясь, что тоже хорошо знает, что такое мучиться и страдать.

– Я была маленькой и глупой, – горячо возразила я, – Я выросла, поняла, что это ошибка, и прекратила.

– Так себе достижение, – усмехнулась Еся, в ее голосе звучало едкое разочарование.

– Я тоже потеряла важных для меня людей, – сказала я, вспоминая не только Ваню, но и Илью, – Они были для меня семьей. И я понимаю твои чувства. Начни жить, Еся. Или вскоре ляжешь с ними, – в моем голосе прозвучало не только сочувствие, но и предостережение.

– Ладно, – Еся вздохнула, – мы сюда не спорить пришли. Помнишь, с чего это все началось? – она посмотрела на меня с грустной, но доброй улыбкой.

– Это невозможно забыть, – произнесла я, посмотрев на сестру. В ее глаз читалась память о прошлом, которая так сильно связывала ее крылья.

*Настоящее время

Лиза *

- И после этого я должна тебя простить? - воскликнула я, срывшись на крик, словно вся моя злость и обида искали выхода. - Ты снова повторяешь ту же историю, как в седьмом классе!

- Ты накручиваешь себя, ты вообще мне не доверяешь? - его слова прозвучали как холодный душ, лишая меня последней надежды на понимание.

- Так выходит!? То есть, обниматься с другими девушками — это нормально, но отвечать за свои поступки мы не обязаны? Я думаю, нам не стоит больше разговаривать! - с этими словами я сбросила трубку, чувствуя, как сердце колотится от ярости и разочарования от человека, которого я так сильно люблю.

Телефон полетел в сторону и, ударившись о спинку кровать, упал на подушку. Взяв банку энергетика, я попыталась открыть её, но мое новый маникюр решил треснуть. Замок, что так долго сдерживал все мои эмоции, сорвался и разлетелся на куски. И тогда чувства, долго сдерживаемые в тени, обрушатся на меня лавиной; слёзы покатились, как из ведра, и я не могла остановиться. Я рыдала на взрыт из-за безысходности.

В мою комнату резко вбежал Сеня. Увидев меня, он обхватил мое тело в свои объятия, как будто хотел отдать все свои силы в этот трудный момент.

- Тихо, Лиза, тихо! - тихо шептал он мне на ухо, поглаживая по спине.

- Черт! Как же я всё ненавижу, я так устала! - рыдала я, ощущая, как его поддержка смешивается с моими страданиями.

Не знаю, сколько времени прошло, но казалось, что мир вокруг меня затих, а мы остались вдвоём в этой буре чувств.

- Всё, Сеня, я спокойна, - всхлипывая, произнесла я, стараясь взять себя в руки.

- Лиза, не верю. Что случилось?

- Просто устала, мне нужно немного времени, чтобы разобраться. Я тебе всё объясню позже.

- Хорошо, я жду тебя, - произнес он, и я чувствовала, что его поддержка придаёт мне сил.

Обняв его, я пошла умываться, но взглянув на телефон, опять разочарование охватило меня: Саша даже не поинтересовался, как я. Вдруг заметила пропущенный звонок от сестры. Еся — единственный человек, с которым осталась связь из моей семьи.

- Алло... - ответила я, и в голосе её слышалась тревога.

- Привет, Еся, что-то случилось? - спросила я, пытаясь успокоить себя.

- Ну как сказать...

- Говори прямо, - произнесла я довольно четко, даже не было заметно, что недавно я захлебывалась в своих слезах.

- У меня странная просьба. Можно я к тебе приеду?

- Конечно, когда? - сердце забилось быстрее.

- Завтра утром. Но есть одно "но"...

- Какое?

- Мне нужно приехать на неопределённый срок.

- Во сколько?

- В 9:10.

- Я попрошу друга тебя встретить.

- Окей, только скинь его фотку, чтобы я его узнала.

- Хорошо.

- Давай тогда, пока.

Повесив трубку, я покатилась к зеркалу, чтобы взять себя в руки.

- Сеня, где Ваня? - спросила я, снова ощущая, как тревога подкатывает к горлу.

- Он пошел курить.

- Не уходи никуда, мне нужно с вами поговорить.

Я вышла на балкон, где сидел Ваня, его выражение было сосредоточенным.

- Ты долго? - спросила я, ощущая, как волнение накатывает волной.

- Нет, - он робко ответил, выбрасывая бычок.

- Мне нужно поговорить с тобой и Сеней.

- Хорошо, идём, - сказал он, и я чувствовала, что их поддержка мне сейчас как никогда нужна.

На кухне Сеня сидел с новой банкой энергетика, его взгляд искал ответа.

- Ребята, можно ко мне приедет сестра? Я не знаю, на сколько она.

- Я не против, но ты ведь говорила, что у неё богатые родители...  — типо промямлил Сеня, явно неполностью довольный появлению нового жильца этой квартиры.

- Честно, не знаю, у нее был странный голос, и я решила, что лучше будет расспросить по приезде.