Looking deeper
— Итак, — тихо шепчет Ëнджун, потирая друг о друга ладони. — Скоро наступит конец октября, а значит, нас ждет Хэллоуин.
— Хëн, но мы ведь обычно его не празднуем, — осаждает запал старшего самый младший участник группы — Кай.
— В том-то и дело. Пришла мне в голову одна мысль...
— О нет, — стонет Бомгю, — твои паузы обычно до добра не доводят.
— А я хочу послушать Ëнджуна-хëна, — вклинивается в разговор Тэхëн. Казалось бы, осталось выслушать только лидера группы, но тот все еще принимает ванну.
И именно и это стало идеей для празднования Хэллоуина. Пока Субин намывается, Ëнджун, взяв на себя ответственность, становится на несколько дней лидером, правда, не всей группы, а четырех ее участников.
— Вы же знаете, — начинает он, когда остальные затихают, чтобы послушать, что же скажет им хëн. — Субин-и боится всего на свете. Даже малейшего шороха, — тут ребята активно принимаются кивать головами. — Давайте это и сделаем основой для праздника. Напугаем его так, что он потом спать не сможет.
— А не слишком ли это жестоко? — сомневается Бомгю. Но Тэхëн его перебивает:
— Я согласен. Думаю, будет весело.
Это становится весомым аргументом в пользу Ëнджуна, потому как Тэхëн, серьёзный и умный не по годам, в такого рода авантюры добровольно не лезет.
— Ну если уж Тэхëн-и согласился, то я не прочь повеселиться с вами, — выбора у Бомгю-то и нет.
Остается завербовать одного, но далеко не последнего участника группы.
— Кай-я, — шепчет Ëнджун, косо поглядывая на дверь ванной. Слишком подозрительно за ней стало тихо. — Ну?
— Хорошо, куда деваться.
Вот так четверо участников группы ТХТ решили подшутить над собственным лидером. Правда, если бы они знали к чему приведет эта шутка, стали бы так поступать?
🎃🎃🎃
— Ты такой красивый.
Тяжело вздыхают в ответ, но тянут уголки губ все же. По крайней мере, нет ведь ничего зазорного в том, чтобы попытаться улыбнуться? Попытка эта отнюдь не излишняя вежливость или же фальшь. Просто последние дни слышать столько комплиментов непривычно. Да и выглядит это очень уж странно, даже подозрительно. Однако когда все участники группы начали то хвалить его, то называть вот так красивым, он сразу же пошел на кухню и обследовал все ее содержимое. Точнее, свою любимую кружку на наличие трещин, коих, к слову, не было обнаружено. Тогда решено было достать все свои вещи из шкафа, и вновь ничего необычного. Ни прожженной футболки, ни тебе пятна на худи, ни дырки в толстовке. Ни-че-го. Абсолютно. Что ж, возможно, они просто решили его таким образом поддержать, ведь недавно был камбэк как-никак. Он очень устал, нести на себе тяжкий груз ответственности не только за себя, но и за всех, не так-то просто. И да, прекрасно знает, как ребята за него переживают, просто показывают это обычно в завуалированной форме. Тэхëн вот завтрак готовит и молча накрывает на стол, Хюнинин-и порой гладит его вещи, Ëнджун вместо него моет полы, а Бомгю посуду.
— Ты говоришь это за сегодня уже пятый раз, хëн, но мне приятно слышать это от тебя, — не удерживается, являет милые ямочки на щеках.
Он же в свое время заглядывается на обезоруженного, верящего ему Субина и не может отвести взгляда. Там, внутри грудной клетки, сердце кровью обливается.
"Прости, Субин".
— Правда? — нет, не выдержит, хочет приложить ладонь к своему лицу, потому что ну как можно так искренне не понимать намеков? Ëнджун продолжает ворчать себе под нос что-то по типу "вот же ж дурак", и Субин согласился бы с ним, но не делает этого по одной простой причине: так же, как Ëнджун считает его красивым, Субин в его сторону чувствует то же самое. Просто не говорит об этом так открыто, не стесняясь того, что заставляет краснеть.
— Да все нормально, — вместо всего, что хочет сказать, хлопает по спине.
— Правда?
— Ага.
— Чуть не спалился, — шипит под нос. И благо Субин этого не слышит — поднялся со скамьи, чтобы окликнуть пробегающего мимо Кая. Кстати, что он вообще делает? — Ты чего такой запыхавшийся? — спрашивает, когда тот останавливается, чтобы перевести дыхание. Кай подходит к нему и Субину.
— Бегаю.
— Это мы видим, — отвечает за двоих Ëнджун. — Зачем ты делаешь это?
Тут Субина зовет стафф, и как удачно он оставляет Кая и Ëнджуна наедине.
— Тренируюсь.
— Я понял, — заводится Ëнджун. Он подскакивает на ноги и хватает Кая за локоть. Уводит подальше от посторонних глаз. — Спрашиваю еще раз, зачем?
— Чтобы в случае чего убежать далеко.
— Не понял, — действительно не понимает, оттого и останавливается. А Кай следом, не забыв при этом врезаться в него. Ëнджун шипит, но ничего не говорит, выжидает только, словно кобра, готовая броситься на мышь.
— Вдруг Субин нам всем взбучку устроит. Я лучше заранее подготовлюсь к самому худшему исходу.
Смысл слов доходит не сразу — молчание повисает на несколько секунд. Но когда доходит, Ëнджун хрипло смеется.
— Кай-я, ничего никто нам не сделает. Это же Субин, забыл? Вот если бы мы разыграли Тэхëна, тогда да.
— Или тебя.
— Как вариант, — усмехается Ëнджун, хлопая младшего по опущенному плечу. Одному, потому что до второго не дотягивается. За последнее время Кай перерос и его.
В это время ничего не подозревающий Субин разговаривает со стаффом насчет ближайших съемок и обновленного расписания. Он просто не знает, что Ëнджун договорился с ними насчет 31 октября. А они хоть и нехотя, пообещали помочь.
🎃🎃🎃
За спиной все еще ничего не подозревающего и не знающего Субина ведется подготовка ко дню "Х", как выразился Ëнджун в один из дней, полным ходом. Задача стаффа состоит в том, чтобы как можно сильнее напугать ничего не предполагающего Субина звуками: топотом, воем, хлопками. Ребята же в это время должны сделать вид, будто ничего не слышат, а на вопросы Субина пожимать плечами и переглядываться, мол, он устал или не спал несколько ночей подряд, раз мерещится всякое? Ëнджун решил, что одних звуков будет недостаточно и уговорил стафф помочь ему и ребятам в еще одном деле: сделать фигуру, похожую на Дементора. Они поставят ее в одном из коридоров, недалеко от зала для практики, и когда Субин выйдет, чтобы посмотреть, что происходит, наткнется на нее и испугается. Да, для пущей убедительности в места, где вроде как должны быть у Дементора глаза, Ëнджун предложил засунуть две красные лампочки. "Будет устрашающе", — так пояснил.
До Хэллоуина остается чуть больше двух дней, и Ëнджун очень рад: они почти закончили с фигурой. Стафф все еще притихший, но больше ничего не говорит, чтобы убедить ребят одуматься. Наверное, просто приняли свою судьбу. Единственное, то и дело тяжело вздыхают и кряхтят, когда Ëнджун просит их порепетировать еще раз. Однако просьбу выполняют. И получается у них это отменно. Даже у самого Ëнджуна мурашки по спине ползут от завывания и звуков барабана. Поэтому не устает хвалить и подбадривать стафф. Вот только так неуверенно, дрогнувшим голосом.
В ночь перед днем "Х" Ëнджун сидит на скамейке, установленной возле пруда, скрытого от глаз большим раскидистым деревом, листья на котором почти полностью исчезли, из-за чего обзор стал шире. От этого появилась возможность увидеть, как воду припорашивают сухие ветки и красно-желтые листья. Если пройтись по мосту, можно обойти пруд полностью, но сейчас этого делать не хочется. Вместо этого просто вот так сидеть в почти идеальной тишине. Если не прислушиваться к звукам, доносящимся до уха, то так и есть. Вот где-то гудит клаксон автомобиля, в другой стороне кто-то включают музыку на полную мощность. Резко тормозит автобус, стирая шины об асфальт. Кто-то кричит, а кто-то плачет. От радости иль нет?
Звуки наполняют, и, наверное, в какой-то мере вдохновляют. Блокнот, всегда лежащий в кармане, оказывается в руке, как и карандаш. Строки сами заполняют белое пространство. Буквы скачут. Становятся то больше, то меньше, но это не позволяет усердию сбиться с пути, оно за вдохновением следует и дальше.
Он творит, мастерски превращает обычные на первый взгляд слова во что-то стоящее, что, возможно, станет одним из куплетов в тексте новой песни. А может, оставит для себя.
"Подойди ко мне, видишь, безоружен?
Мне на тебя не плевать.
Может, сегодня я простужен?
Поэтому тянется твоя рука?
Температуры нет, оставь все эти бредни
Все ни к чему, я просто на тебя смотрю.
В твоих глазах вижу звезды всей Планеты
Найдется ли в них место для меня?
Я попрошу твоей руки, сожмем ладони
И просто улетим".
— Хм, нужно кое-что подкорректировать, — шепчет. Зачеркивает некоторые слова и заменяет их на другие. Он погружён в процесс написания настолько, что не сразу слышит вопроса. Повторяют еще раз, просто чуть громче:
— Можно присяду?
— Конечно, — произносит, при этом не отрывает глаз от бумаги. Он пододвигается на автомате, чтобы освободить рядом с собой место.
— И даже не спросишь кто я и не испугаешься?
— Я и так знаю, что это ты, Тэхëн-и, — наконец смотрит в карие глаза. — Узнáю тебя даже по дыханию.
Ничего на это не отвечают. А он в свою очередь осведомлён, что с его стороны тоже не потребуют. Знание того, что будут ждать столько, сколько нужно дает возможность привести небольшой отрывок из будущего куплета в более-менее приличный вид. Окончательный вариант будет позже. Главное, есть скелет.
Когда все слова из головы улетучиваются так же внезапно, как оказались там, убирает уже порядком потрепанный, исписанный почти полностью блокнот и карандаш в карман пальто. Однако за время, пока он сидел здесь, на улице похолодало. Опустившаяся на несколько градусов температура заставляет застегнуть верхние пуговицы пальто и поднять ворот.
— И все же сегодня теплее, — доносится спокойный голос Тэхëна.
— Да, но не ночью.
Тот пожимает плечами. Встает на ноги и бросает через плечо:
— Пройдемся?
Соглашается без раздумий. С Тэхëном всегда приятно находиться рядом. Он словно обезболивающее и седативное вместе взятые. А еще от него веет тем теплом, который можно почувствовать только дома.
Ëнджун всегда считал Тэхëна необычным человеком. Он умнее, спокойнее и мудрее. У него есть умение убеждать, как и успокаивать, одним лишь молчанием. Всегда, когда требуются ответы на вопросы или помощь в каком бы то ни было деле, можно обратиться к Тэхëну. Он никогда не откажет и сделает все возможное, чтобы помочь. Рядом с Тэхëном Ëнджун чувствует себя увереннее.
За маской флегматика скрывается нечто бóльшее и куда глубокое.
Они идут молча подальше от пруда и, следовательно, от общежития. Ветер сегодня не такой злой, но все еще норовит пробраться сквозь полы верхней одежды. Ëнджун забыл перчатки в куртке, поэтому, чтобы было теплее, пробирается ладонью к Тэхëновой и переплетает с ним пальцы. Тот же в свою очередь сжатые друг с другом ладони засовывает в карман своей дутой черной куртки, которая, кажется, больше него на два размера. Просто потому что он любит оверсайз.
Откровенно говоря, Ëнджун рад, что Тэхëн сейчас находится подле него. Вся эта затея с шуткой над Субином не дает покоя последние три дня. Может быть, стоило дать себе шанс не быть таким плохим? С другой стороны, пока они молоды, могут буйствовать и безумствовать. Разве в этом есть что-то ужасное? Субин простит, в этом можно даже не сомневаться. Просто...
— Передумал? — словно мысли читает.
Приходится вздрогнуть от неожиданности. Порой действительно кажется, что умеют читать мысли. Но даже если это так, Ëнджун не боится.
— Нет, — уверенно, потому что ее, растерявшуюся, придали сейчас. — Я не передумаю.
И хотя настаивает сейчас, сможет ли завтра?
Кивают головой, а он облегченно выдыхает. В какой-то момент Ëнджунова рука выскальзывает из Тэхëновой — позвонили на телефон. Но не ему, Тэхëну, который что-то кричит. Ëнджун понять ничего не может, он просто падает. Руку выдернули так неожиданно, что он потерял равновесие и сейчас летит прямо навстречу проезжающему мимо мотоциклу. Именно поэтому кричат, выпуская телефон из рук. А потом тянут на себя со всей присущей мышцам силой. Обнимают и выдыхают в плечо.
— Я спас тебя, — не спрашивает, утверждает.
Ëнджун же нервно смеется. И только спустя пять минут отходняка может вымолвить:
— Реакция у тебя отменная.
Не говорят, что испугались сильно, потому как боялись не увидеть больше никогда, если только не на больничной койке. А последнее для него даже хуже, если выйдет с плохим исходом.
Не говорит, что думал что видит в последний раз. Да и зачем, если и так все понятно?
Они не могут оторваться друг от друга, обнимаются сильно и дышат с перебоями. И в груди обоих сердца бьются беспокойно. Ëнджун отстраняется первым.
— Спасибо, что спас мне жизнь, — улыбается так, что становится похожим на лиса.
— Ничего, — отмахивается Тэхëн.
Он спасет и в следующей, если жизнь этого потребует.
— Я хотел спросить, почему ты так быстро согласился с моей затеей разыграть Субина?
— Я всегда на твоей стороне, хëн. Ты же знаешь об этом?
Он понимает.
— Да. Спасибо, для меня это знание ценное.
Как бы тяжело ни было, нужно отпустить.
После таких приключений остается только вернуться в общежитие. Ëнджун прощается с Тэхëном у входа в свою комнату. А уже когда оказывается внутри нее, долго лежит на кровати без возможности уснуть. Он даже не смог умыться, что уж говорить о том, чтобы раздеться. Все-таки нужно принять душ. С этими мыслями покидает комнату, но направляется не к ванной комнате, а в кухню.
— А ты все продолжаешь есть сладости, — констатирует факт, упираясь плечом в стену. Он знал, что обязательно встретит его тут. На него смотрят секунд пять не моргая, за это время он успевает сесть рядом.
— А ты все продолжаешь покупать парфюм с запахом клубники.
— Не могу ничего поделать с собой.
— Я тоже, — парирует.
Они оба смеются друг над другом. Да, Субин себе не изменяет, как, впрочем, и он своим вкусам.
— Не можешь уснуть, хëн?
— Что-то не спится. А ты?
— Тоже.
— Тогда, может, поиграем в Тэккен?
Субин соглашается быстро. И уже через две минуты они сидят на диване и рубятся в приставку без звука — не хотят будить ребят.
— О нет, за что? — расстроенный Ëнджун валится на диван. — Лучше бы не соглашался, — ворчит в декоративную подушку. Он проиграл Субину сотню раз. Ладно, намного меньше, но все же...
— Хëн, — смеется над ним Субин, а когда тот отрывает лицо от подушки и садится, утирает несуществующую слезу с его щеки. — Не плачь.
Ëнджун надувает губы и скрещивает руки на груди. И прежде чем встать, заявляет:
— В следующий раз я обязательно выиграю.
— Не сомневаюсь, — охотно соглашается.
— А сейчас нам пора спать.
Субин соглашается и с этим.
🎃🎃🎃
Остаток ночи пролетает как мгновение, незаметно, и Ëнджуна даже немного тревожится — Субин улыбается до милых ямочек на щеках, и пугать его, такого невинного, не думающего о том, что уготовано ему на сегодняшний вечер и какие приключения ждут, что-то перехотелось. Но отступать некуда — все готово. Незаметно он дает сигнал стаффу, чтобы начинали через сорок минут, а после ребятам, произнося без слов, одними губами: "Будьте готовы". Те кивают и заходят наконец в зал для практики. На сегодня им следуют отточить до идеала, хотя казалось бы, куда еще, танец для песни "Chasing That Feeling".
Интенсивность тренировки достигает своего пика спустя двадцать минут, и спустя эти же двадцать минут все до одного, тяжело дышащие и обливающиеся потом, ребята валятся на пол куда придется. Ëнджун ложится, растянувшись звездой, где-то возле зеркала, Бомгю рядом с ним в такой же позе, Кай и Тэхëн чуть подальше, голова первого покоится на плече второго, а Субин обнаруживается возле двери.
Когда удается прийти в себя и перевести дыхание, Ëнджун не без помощи рук, упирающихся в пол, принимает сидячее положение. Он тянется к рюкзаку, достает бутылочку воду и как только откупоривает, ее тут же выхватывают из рук. Часть проливается, а часть быстро исчезает на глазах где-то в гортани Бомгю.
— Вот же ж, — ругается Ëнджун. — Дай сюда, — ему удается вырвать свою бутылочку, только когда в ней остается воды на дне. — Засранец, — кидает в сторону самодовольного, ожившего Бомгю.
— Ребят, не ссорьтесь, — прилетает со стороны двери. Это Субину удалось встать и отряхнуть тренировочные шорты. И уже спустя несколько секунд в руках Ëнджуна оказывается нераспечатанная бутылка.
— Спасибо, — улыбается он, пока Бомгю ехидненько хихикает. Вот и чего он хихикает? — Умереть захотел? — замахивается для удара, но, конечно же, в шутку. Хотя кто знает: по тому, как шугается Бомгю, начиная задушевно просить прощения, вовсе не скажешь, что все это шутка. Субин тихонько смеется. За это время он успел прилечь головой на вытянутые ноги Кая.
После того как получается утолить жажду, Ëнджун откидывается затылком на зеркало позади. Удается просидеть так минут пять, если не меньше — слышит как что-то скрежещет за дверью. И звук этот идет не со стороны комнаты для стаффа, а улицы. Поначалу старается не обращать внимания, но не удается — скребут так, будто вот-вот вырвут дверь с петель. И хотя она железная, кто знает, вдруг действительно вырвут. Как только открывает глаза, встречается взглядом с испуганным. Бомгю хватает его за запястье ледяными пальцами и шепчет в ухо:
— Что это?
Ëнджун бы сам хотел знать, что это. Понятия не имеет, а скрестись все продолжают. К этому прибавляются клацающие звуки. Будто кто-то сжимает и разжимает пасть, да так сильно, что нижняя и верхняя челюсть сходятся с характерным звуком.
— Вы тоже слышите? — дрожащим голосом спрашивает Кай.
Тэхëн просто кивает головой, а Субин говорит, что слышит.
И вот это совсем уже не смешно. Потому что у них есть как минимум пятнадцать минут до начала представления, и в их арсенале не было таких звуков.
— Я разберусь, — рычит Ëнджун, поднимаясь на ноги. Неужели стафф решил действовать без их ведома? Что за вздор!
— Хëн, — пищит Бомгю. Он весь трясется. Ему действительно так холодно? — Не уходи, — просит жалостливо.
— Разберусь, — одним словом пресекает всякие попытки себя остановить. Он несется как торпеда в сторону стаффа, и все это время поход сопровождают жуткие звуки. Становится не по себе. По мере того как Ëнджун приближается к комнате стаффа, звуки удаляются. Значит, действительно шли со стороны входной двери. Что за чертовщина? И почему он не видит "Дементора"?
Он собирался ворваться к стаффу как фурия, но вовремя, у самого порога отдернул себя. Потому, когда вошел, выглядел не таким злым, как некоторое время назад.
А вышел от них так вообще как в воду опущенный. Не потому что начали без него, а потому что вовсе не собирались следовать плану. "Мы не можем так поступить с Субином", — сказали, как отрезали. И Ëнджун их прекрасно понимает, ведь совсем недавно, лишь краем глаза взглянув на Субина, собирался отступить. На вопрос куда дели "Дементора", пояснили, что перетащили его в другой коридор, подальше от зала для практики.
— Ну звуки-то вы слышали? — предпринял последнюю попытку достучаться. Не могло же им впятером показаться?
— Какие? — нет, они не выглядели растерянными, скорее заинтересованными.
— Ничего, — отмахнулся. — Кажется, музыка лагает.
И вот он возвращается весь поникший, а когда заходит в зал для практики, никого не обнаруживает.
— Тэхëн? — зовет несмело. Никто не отвечает. Куда они могли подеваться? Не исчезли же, правда? — Су... — не успевает договорить, как что-то, по всей видимости, врезается в дверь, а потом как завоет, что аж волосы на затылке становятся дыбом, — бин, — сглатывает. — Бомгю, Кай? — тщетно — никто не отвечает. От окружающей пустоты мороз по коже. Что такого могло произойти за эти несколько минут его отсутствия? Тревога за ребят подгоняет скорее со всем разобраться.
Идти одному по коридору страшно, с другой стороны, там хотя бы свет есть. Ëнджун долго, но все же решается во что бы то ни стало найти своих пропавших друзей.
Осторожно, оглядываясь по сторонам, выходит в коридор. Новая смесь звуков из когтей, вонзающихся в железо, и зубов, встречающихся друг с другом, заставляют вздрогнуть и остановиться, чтобы повременить и не спешить. Но нестись вперед подначивает крик Бомгю после очередного воя.
— Нашел, — выдыхает Ëнджун, примыкая к ребятам. В него вцепляются так сильно, что оставляют на коже красные полосы. Кажется, это Бомгю. Но адреналин зашкаливает так, что становится все равно на то, что ему больно. Даже если руку сломают, кажется, не заметит.
— Ëнджун-хëн, — вскрикивает Кай, и от радости в уголках его глаз собирается жидкость.
Ëнджун принимает его в свои объятия, мягко касается светлых волос свободной ладонью — вторую отпускать не собираются.
— Где Субин и Тэхëн? — никто не отвечает. Создается ощущение, что он тут вообще один. Наверное, если бы не чужое тепло, он бы так и решил. — Я спрашиваю, где Субин и Тэхëн?! — прикрикивает. И это действует для испуганного Бомгю как отрезвляющая пощечина.
— О... — заикается, — они пошли ко входной двери.
— Я пойду за ними, — решительно. — Оставайтесь здесь.
— Нет, хëн, — подает голос Кай. — Мы тебя одного не оставим.
На самом деле, он благодарен, хоть и не подает вида, что ему тоже, как и им, страшно. Не только сам Ëнджун, но и все остальные ребята знают, что он такой же пугливый, как Субин, просто молчат.
Парни берутся за руки и идут вперед, к коридору, ведущему к выходу из здания. Им еще необходимо завернуть налево, и тогда они встретятся с теми, с кем расстались. По пути Бомгю шепчет себе что-то под нос, Ëнджун слов разобрать не может, да и не хочет. Тишина обрушивается на него звоном в ушах, который слышен только ему одному. Почему вдруг все смолкло, когда недавно клокотало так, что он вот-вот готов был упасть от страха в обморок? До поворота остаются считанные шаги, и Ëнджун облегченно выдыхает, когда лампочки над головой начинают мигать. Бомгю кричит и при этом стискивает сильно его руку. От неожиданности Ëнджун не сразу понимает, что и сам кричит. И куда громче, чем Бомгю и Кай вместе взятые. Боязнь идти дальше прошибает позвоночник дискомфортом. Это не больно, просто неприятно. Идти туда, да еще и практически в темноте, он что, самоубийца? Но, кажется, так и есть — несмотря на кусачий холод, опоясывающий тело, капельки пота, застывшие на висках, прилипший к небу язык и одеревеневшие ноги, которые буквально приходится волочить за собой, идет вперед, сильно стискивая руки Бомгю и Кая. Те вдруг заглохли. Ëнджун уверен, если взглянет на них, увидит на бледных лицах только большие глаза и ничего больше.
Свет мигает с перебоями. То чаще, то реже. Это дает возможность вписаться в поворот, а не в стену. Если Ëнджун скажет, что ни разу не почувствовал, как мурашки покрывают тело, солжет. Потому что они настолько же отчетливые, насколько возобновившиеся звуки за входной дверью. Теперь они настолько громкие, что хочется заткнуть уши руками. Это невозможно сделать по понятным причинам.
— Осталось чуть-чуть, — шепчет то ли себе, чтобы успокоить, то ли Каю с Бомгю, чтобы подбодрить их, потому как приходится буквально тащить их на себе.
— Мне страшно, хëн, — хнычет Бомгю.
А как же страшно ему? Озноб не дает покоя, а неутешительные предположения — трезво мыслить. Если бы была возможность никуда не идти, остановиться здесь или убежать куда-нибудь, он так и поступил. Если бы только она была... Главное, что сейчас так волнует: где Субин и Тэхëн, что с ними случилось. Живы ли они вообще?
— Ну, хотя бы вместе умрем, — нервный смешок.
— Не говори так, хëн. Я не хочу умирать.
— Кай-я, мы не умрем, обещаю.
Правда, в уверенности в этом нет. Вся эта затея с розыгрышем Субина оказывается нелепой. До ужаса смешной и ребячливой. Чем-то не стоящим и выеденного яйца. Боже, они ведь в целости и сохранности вернутся в общежитие, правда? Он ведь еще хотя бы раз скажет Субину о том, что считает его красивым? Так стыдно признаться себе в том, что только сейчас понимает: если не увидит его ямочек на щеках больше никогда, скорее всего, исчезнет, останется на земле от него лишь телесная оболочка.
О чем он вообще думает?
Наконец коридор заканчивается, позади остаются мигающие лампочки, а впереди, как бы удивительно это ни выглядело, свет горит. Не мерцает и не моргает. И Ëнджун уже даже видит две макушки.
— Ребята, — радостно, но тихо выдыхает и уже порывается сорваться на бег, как что-то тяжелое ударяется в дверь с другой стороны.
Кто-то громко кричит, кто-то пищит, а он смотрит на Субина. На то, как тот подходит к двери. Если бы только его реакция была быстрой, появилась возможность добежать до него, прежде чем он впустит нечто в офис.
Словно в замедленной съемке на сетчатке глаза отпечатывается момент, как рука Субина тянется к замку, который тут же щелкает так оглушительно, что Ëнджун теряется и не может понять, где находится. Он дезориентирован настолько, что не сразу замечает, что его руки опустели. Нет прежнего тепла и веса. Но когда приходит в себя, слышит крики ребят, просящих Субина вернуться. И он бежит. Бежит так быстро, как только может. Путается в ногах, спотыкается, но продолжает бежать. Не останавливается, потому что понимает избитую истину: больше всего на свете он боится потерять Субина. И лишь сейчас благодаря настежь открытой двери замечает ливень, прибивающий оранжевые листья к асфальту. Слышит гром и видит, как мерцает молния на небе. У самого порога расталкивает ребят локтями, хватает Субина за футболку и рывком заталкивает в помещение.
— Ты жив, — прижимает к себе. Тот не сразу, но все же обнимает его в ответ. — Ты жив, — повторяет как заведенный. И нет желания выпускать из кольца рук — все еще нет веры в том, что цел и невредим.
— Ты чего? — Субин касается его плеч, побуждая тем самым мягко отстраниться. Не выдает состояния опустошенности, когда отходят на несколько шагов. Лишь по губам, сжатым в полоску, видно о сожалении. Решение, принятое в одночасье, вынуждает тантализировать. И видит это один единственный участник, продолжающий молча за всем наблюдать. Ведь и он когда-то тоже.
— Субин-хëн, — плаксивым голосом восклицает Бомгю и кидается на шею упомянутого. — Хвала Небесам, живой! — все обнимает, отпускать не собирается.
От Ëнджуновых глаз не скроется то, как утирает Кай глаза. Тэхëн молчит, стоит в ступоре, и бледен настолько, что сливается с цветом стен.
— О чем вы вообще? — не понимает Субин. Ему удаётся отцепить от себя Бомгю, и тот оставшийся без поддержки, находит ее в лице Ëнджуна. Тот принимает это как нечто обыденное, обнимает Бомгю и взъерошивает его волосы. И в то же время не перестает беспокоиться о Субине. Сейчас, когда разум не затмевает ужас от пережитого, сердце бьется не так сильно, но все же колотится с ненормальной скоростью, возможно увидеть чуть больше. Например, что Субин, по крайней мере, не вымок. Все-таки хорошо, что карниз у нового здания намного шире прошлого.
— Но ведь там... — начинает дрожащим голосом Бомгю. Ëнджун успокаивающе поглаживает его по спине. Тот кивает в благодарности и продолжает: — Что-то страшное.
— Страшное? — прыскает смешком Субин. — Вы об этом пëсике? — указывает рукой на улицу.
— П-пëсике? — шепчет Бомгю на грани слышимости. Ëнджун переглядывается с ним, и они оба сглатывают. Потому что ни он, ни уж тем более Бомгю ничего, кроме ливня, не видят. Тогда Ëнджун смотрит на Тэхëна. Видит, как качают головой в ответ на немой вопрос. Кай тоже ничего не говорит. Получается, его видит только Субин?
— Айгу, — слышится восклицание со стороны Субина. Он в буквальном смысле принимается гладить воздух. — Ну милый же, разве нет? Увязался за мной еще по дороге к офису. Но потом убежал, я думал, больше не вернется.
— Милый? — не выдерживает Ëнджун.
Его перебивает подходящий к Субину Кай:
— Да, Субин-хëн, он очень милый.
По лицу Ëнджуна можно прочесть столько вопросов, так и остающихся неозвученными. Спектр эмоций очень разнообразен: от негодования до жалкой попытки посмеяться. Не выходит. Ему совсем не смешно. Он дает понять выражением лица Каю, что не видит никакого "милого пëсика", поэтому что за цирк, черт возьми, он устраивает? Театр одного актера? В ответ прилетает таким же выражением лица: "Подыграй, хëн, умоляю". И он подыгрывает.
— Д-да, такой хорошенький. И цвет необычный.
— Хëн, для тебя белый цвет необычный? — спрашивает Субин.
— Ну...
— Ну раз во всем разобрались, — спасает Ëнджуна Тэхëн, — давайте вернемся в зал для практики, нам еще репетировать и репетировать.
— Согласен, — хватается за спасительную соломинку в лице всегда выручающего Тэхëна Ëнджун.
Все вместе они возвращаются в зал для практики, но репетировать нет никакого желания. И ни у одного Ëнджуна. И не только оттого, что произошло, но и потому что ему стыдно за гадское желание посмеяться над Субином. Так оставлять это нельзя.
— Выйдем? — просит у Субина Ëнджуна. — Нам поговорить нужно.
Кивают ответом и идут следом. Ëнджун уводит Субина подальше от остальных ребят. Останавливается в одном из многочисленных коридоров здания.
— Послушай, Субин, я хотел напугать тебя. Знаю, я идиот, прости за этого. Это была моя идея, ничья больше. Уверяю, ребята бы ни за что так не поступили, не будь меня, так что не вини их ни в чем. Молчи, — не дает и слово вставить. — Дай мне все объяснить. Неделю назад, когда ты мылся в душе, я предложил ребятам разыграть тебя в Хэллоуин. А еще подговорил стафф помочь нам в этом, но они оказались слишком сердобольны и поэтому пошли на попятную. Тут даже где-то должна быть фигура, которую мы с ребятами сделали для тебя.
Так стыдно. Ему очень жаль. Не потому что не получилось разыграть — план сорвался, а потому что после пережитого становится понятно: нет желания расстраивать Субина. Не хочется, чтобы он каким-либо образом страдал, даже для забавы.
Всепоглощающее чувство отвращения к собственным мыслям и действиям оседает на языке оскоминой. В гортани так сухо, даже то, что сглатывать приходится чаще обычно, не помогает вытравить першение. И копошится внутри грудной клетки беспокойство: простят? Позволят касаться даже после откровения?
И он удивляется.
Нет, его удивляют раз за разом.
— Хëн, — произносит Субин. — Я не злюсь на тебя, честно. — Делает шаг другой, и так сильно прижимает к себе, что у Ëнджуна воздуха застревает в легких. — Не волнуйся, все хорошо. — Не отпускает. Не хочет или же не может. Ëнджун тоже не хочет, потому стискивает его так сильно, что на глазах наворачиваются слезы. Потому что думал, что с ним что-то случиться. Потому что понял, что боится за него сильнее, чем за себя, и готов броситься ради этого парня в бой с нечистью, даже если заранее знает, что проиграет. Потому что понимает, что не отпустит, как и его, кажется, тоже.
— Мне стыдно, — на деле же еще и "Мне было страшно потерять тебя", — когда отстраняется, тихо произносит. Опущенная макушка, глаза, глядящие в пол, дают понять, что стыдно настолько, что даже смотреть на него нет сил.
— Эй, — мягко зовет. И хотя голос Субина всегда сладкий, без истерических ноток, сейчас словно льется рекой. Ëнджун бы даже сказал, что голос его словно мёд. — Не чувствуй себя ничтожеством. — От этих слов Ëнджун вздрагивает. Неужели еще один участник группы умеет читать мысли? Или это делают все, кроме него? — Если бы у меня была возможность над кем-то подшутить, я обязательно сделал это. Так что не заморачивайся.
Его смех такой чистый, открытый. Потакать ему? Он делает это, правда, сначала неуверенно, но потом громче. Смеется, и вместе с этим смехом отпускает произошедшую ситуацию. Действительно, ничего плохо не случилось, не нужно винить себя во всем. По крайней мере, на сегодня с него хватит.
Самое главное, он жив и цел. Смеется, разговаривает, обнимает. С ним ничего не случилось, как и с остальными ребятами. Поэтому просит самого себя больше не думать о других возможных исходах. Теория вероятности здесь на его стороне.
— Спасибо, — выдыхает.
Субин улыбается так, что щемит в груди.
🎃🎃🎃
Следующие несколько дней ребята почти не разговаривают друг с другом. Точнее, не разговаривает с ними Ëнджун, только если нужно что-то уточнить по работе или попросить передать соль. Не потому что не хочет, просто до сих пор отойти от злосчастного, как нарек он его себе в уме, дня сложно. И чтобы лишний раз никто об этом не напоминал, молчит. И в ответ не сердятся — все понимают. Единственное, видеть, как неоднократно бросает на него недоумевающий и сожалеющий взгляд Субин, больно. Но пока что не придет в себя, не сможет спокойно с ним разговаривать.
Тэхëн не выдерживает первым: ловит Ëнджуна за написанием очередной песни на той же самой скамейке, где они сидели за несколько часов до Хэллоуина.
— Садись, — прежде чем спрашивают, озвучивает чужую просьбу, передвигаясь на другую половину скамьи. — И нет, не испугаюсь и не спрошу, кто ты такой. — Он отрывает глаза от блокнота и смотрит внимательно в шоколадные.
Ничего не отвечают, садятся и как прежде ждут, когда он закончит писать. А сегодня слова вовсе не идут. Поэтому после нескольких неудачных попыток совладать со строками, это дело откладывается на другой, более подходящий день. Они молча сидят, вслушиваются в то, как ударяются мухи о фонарь.
— Я знаю, о чем ты хочешь со мной поговорить, — перебивает, как только открывают рот напротив.
— Кажется, сегодня мысли читаешь ты, — на лице появляется улыбка. И на его следом тоже. — Ну так что, поделишься?
С Тэхëном можно. С Тэхëном он может поделиться даже таким. Потому что выслушает, проанализирует и даст дельный совет. Даже если молчать будет, станет легче наверняка. И хотя умом это понять несложно, глупое сердце не дает покоя. Волнение, овладевшее им, не позволяет и слова вымолвить. И даже так, даже когда он корчится в муках, сидят тихо, лишь протягивают руку к нему. И он хватается за нее, такую холодную, двумя своими.
— Мне было сложно, — наконец выдыхает. — Мне было очень страшно, Тэхëн. Казалось, я потерял его навсегда. Не знаю, почему в тот момент меня перемкнуло. Просто мира остального не существовало. Был только он, понимаешь?
— Понимаю, — это действительно так, как бы грустно ни звучало. — Я понимаю тебя, Ëнджун-хëн.
— Я боялся даже не за себя, за вас двоих. Боялся, потому что считал, что больше не увижу, не смогу посмотреть вам в глаза. Сказать, что вы для меня родные. Но, Тэхëн-и, сильнее всего мне была невыносима мысль того, что я видел его в последний раз. Прости, наверное, это прозвучало грубо.
— Нет.
— Я не знаю, что со мной происходит, — сильно сжимает руку Тэхëна. — Не понимаю. Вернее умом понимаю, но все еще не могу принять этот факт как данность.
— Все хорошо, хëн. Тебе просто нужно поговорить с ним.
— Я не могу! — срывается голос. — Я не могу. Мне страшно, мне больно, мне хочется просто спрятаться где-нибудь. Я хочу, чтобы меня никто не трогал, не спрашивал, не допытывался.
— Ты уверен?
— Я не уверен ни в чем. Вот в чем проблема. Я просто не знаю, как мне поступить.
— Тогда, может, не будешь решать за всех?
— О чем ты?
— Не только у тебя есть сомнения. У нас они тоже имеются. И у каждого они разные. Если держать их в себе, думаешь, станет легче? Если обрекаешь себя заранее на наихудший исход, не проще ли попытать у судьбы счастья? Ведь, по сути, что ты теряешь? Я говорил тебе это, но повторю еще раз, я всегда на твоей стороне. Что бы ты ни решил, куда бы ни шел, я всегда буду на твоей стороне.
Он шмыгает носом, высвобождает руку, чтобы приложить ее к глазам. Влажные ресницы слипаются, он трет веки, от чего глазные яблоки краснеют.
— Прости. Расплакался как мальчишка.
— Тебя тронули мои слова, да? — улыбается Тэхëн.
— Я догадывался, что ты читаешь мысли. И был прав.
— Нет, хëн, у тебя все написано на лице. Ты искренний человек, лукавить не умеешь, да и эмоции скрываешь так себе.
— Нарываешься? — Ëнджун пихает Тэхëна в бок. Он слышит звонкий смех. Тэхëн редко смеется, но когда делает это, на душе становится легче. Сейчас он, слушая его, наполняется изнутри энергией, что дает толчок пройти через все трудности.
— Я тогда пойду. Ты останешься?
— Да, хочу еще раз обо всем подумать.
— Не засиживайся допоздна.
Ëнджун кивает. Он окликает Тэхëна, пока тот не ушел слишком далеко.
— Спасибо!
Оборачиваются, чтобы показать широкую улыбку.
🎃🎃🎃
Ëнджун думает долго. Все ходит вокруг да около, в конце концов приходит к тому, что Тэхëн прав во всем. Абсолютно. Все-таки разговор с ним помог, и теперь уже не так боязно открыться другому человеку, даже если предполагаешь совсем не то, что хочешь услышать. И через пять дней он стоит у порога комнаты Субина, но понимает: не знает, что сказать. В эту же ночь к нему заявляются сами.
Его отвлек стук в дверь, после которого протиснулась внутрь одна лишь голова.
— Можно?
Снимает наушники и кивает. Конечно, он может войти. Благо Ëнджун не делит ни с кем комнату.
Шаги разбавляют звенящую тишину. Субин, в одной лишь пижаме, быстро прошмыгивает к его кровати и садится на самый край. Подминает под себя голые стопы и не сразу сообщает, зачем явился. Ëнджун тоже не спешит первым прервать безмолвие.
— Хëн, я...
— Субин, я...
Начинают одновременно.
— Прости, — чертыхается Ëнджун. — Ты все же мой гость. Продолжай.
— Хëн, я не понимаю, что происходит с тобой. С нами ты не разговариваешь, молча кушаешь, угрюмо смотря в уже опустевшую тарелку. Я беспокоюсь за тебя. Может, поделишься с тем, что тебя так гложет?
— Давай ты сперва ляжешь, — хлопает по пустому месту рядом с собой.
Из-за полумрака не видно, как краснеют не его щеки.
— Думаешь стоит?
— Просто ложись.
— Х-хорошо.
Как только Субин ложится рядом, тут же пищит:
— Х-хëн, ты чего? — потому что обняли одной рукой и прижали спину к своей груди.
— Можешь ты помолчать? Я просто хочу вот так полежать с тобой.
— Хорошо.
Ëнджун прикрывает веки. От Субина пахнет карамелью. Он мягкий настолько, что непонятно, как его вообще можно выпустить из объятий. И как можно было оставить его одного в тот день.
— Прости меня, Субин.
— Ты опять про розыгрыш? — сразу догадывается.
— Нет. Точнее да. Точнее не только. В общем, я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.
— Но я и так в безопасности.
— Ты не понимаешь, — вздыхает. — Просто можешь пообещать мне не делать что-то, от чего у меня разрывается сердце?
— Хëн, я...
— Пообещай не уходить вот так один в неизвестность.
— Со мной был Тэхëн-и, с нами бы ничего не случилось. Это был обычный пëс.
Ëнджун закатывает глаза. Субин этого видеть не может.
— Но я обещаю тебе, что больше не буду поступать опрометчиво. Теперь ты спокоен?
— Да.
— Тогда я пойду? — порывается встать. Сделать это не дает стальная хватка на талии.
— Я тебя не отпускал.
— Хëн...
Осторожно, без резких движений слегка влажные губы касаются Субинового загривка.
— Хëн, — хнычет, пока Ëнджун продолжает покрывать его шею поцелуями. Когда же доходит до линии челюсти, останавливается. Он должен видеть Субина — упирает руки по обеим сторонам от него и на несколько сантиметров приподнимается.
— Позволишь?
Тот жмурится сильно, но кивает охотно.
Сначала он просто чмокает его в губы. Но то, как закидывает Субин свои руки на его шею и тянется к нему сам, побуждает прикоснуться к его губам еще раз, только на этот раз для того, чтобы поцеловать по-настоящему. А потом снова. И снова, пока не устанет. В свою очередь последнее будет никогда.
Тэхëн был прав: больнее думать, чем делать.
Хэллоуин остался позади, а Дементор продолжает сверкать алыми глазами в темном коридоре.