Вот так встреча!
Суёт ключ в замочную скважину, поворачивает дважды ключ, вынимает его, открывает дверь. Зайдя в квартиру, закрывает дверь и, прислонившись к стене спиной, сползает по ней на пол. Мысли хаотичны, она не в силах собрать их в кучу, а в теле млеющая слабость, как будто она только что сдала кровь на станции переливания. Ибо перед глазами всё ещё стоит полуголый Артём.
Сто́ит закрыть глаза — и она уже видит перед собой подкачанное, красивое тело. Нежная кожа. Широкие плечи. Сильные руки и выпирающие вены на них. Грудь с напрягшимися, тёмными сосками. Кубики пресса. Ко всему этому ей хочется прикоснуться поочерёдно, пробежаться лёгкими, невесомыми касаниями по коже, вызывая мурашки у себя и у него...
Вика тряхнула головой, отгоняя наваждение. Ну нет, так дело не пойдёт. Это уже похоже на помешательство. Нужно пойти в душ и освежиться. Освежится тело — освежатся и мысли.
Держась за стенку одной рукой, она медленно встала, разулась и, не переодеваясь, пошла в ванную. Заперев дверь, она начала раздеваться. На пол летит топ, за ним отправляются туда же леггинсы, как вдруг она замечает кое-что на правом бедре. Присмотревшись, она поняла, что эти красные пятна — следы руки Артёма, а точнее, пальцев. "Ошалеть... Пивоваров, ты держал меня так, будто я у тебя была в заложницах, не иначе..." На левом бедре была та же картина. Синяки будут точно.
Раздевшись полностью, Лаэртская заходит в душевую кабину и, закрыв дверцы, включает прохладную воду. На коже сразу же проступают мурашки, а дыхание спирается. Но это лишь в первое время. Тело обязательно привыкнет и стоять под прохладными струями воды будет гораздо терпимее. Когда же она привыкает, прохладная вода сменяется горячей.
Стекло запотевает почти мгновенно. Вода чуть обжигает. Голова запрокинута, рука скользит по телу, а фантазия отправляется в полёт...
***
Губы накрывают чужие, сильные руки на талии прижимают к себе. Маленькие, проворные ладошки ползут под футболку.
— Всё, как я люблю... — произносит хриплый от возбуждения голос над ухом.
Мурашки по коже, что не может остаться незамеченным. Парень усмехается про себя: "Что же я творю с тобой..."
***
"Что же ты творишь со мной..."
Голова потеряна. Окончательно и бесповоротно.
Ноги её уже не держат и Вика садится, обняв колени. На душе ужасно плохо. Ей не хватает его. До боли не хватает. Ей хочется прямо сейчас быть с ним рядом, просто увидеть его, посмотреть в глаза, услышать голос, хочется...
"Тёма... Я хочу быть твоей и... хочу, чтобы ты был моим..."
Вот и ответ на все вопросы. Она влюбилась в него. По уши. Окончательно и бесповоротно. Да, в какой-то степени это неправильно — так быстро влюбиться при том, что они так мало знакомы и практически ничего друг о друге не знают. Но сердцу не прикажешь. Вику тянет к Артёму, однозначно. Но что он чувствует к ней?
Вот это то, что так волнует шатенку. Неопределенность. Она не понимает, кто она для Артёма. Но и узнать об этом тоже проблематично. Парень наверняка догадается о её чувствах, если Виктория спросит его о том, кто она для него. А для раскрытия чувств время ещё не подошло. Слишком рано.
По щеке бежит слеза, перемешиваясь с водой. К горлу подступает ком, что душит, распирая горло изнутри. В груди и висках что-то болит. Душа тоже болит, заставляя глаза истекать горючими слезами. Выключив воду, она выходит из душевой и, вытеревшись и высушив волосы феном, направляется к себе в комнату. Там ложится на кровати и пялится в потолок. В мыслях всё ещё Артём. Выбросить его из головы не удалось и уже не удастся. Душ не помог, это уже понятно. Хорошо бы было набрать Ингу, но Лаэртской сейчас не хочется ни с кем разговаривать. Оставалось только одно — выйти на улицу и погулять. И пофиг, что на улице уже темнеет. Ей хочется провести вечер наедине с собой и со своими мыслями. Ну и музыкой в наушниках.
Решительно встаёт, направляется к шкафу, открыв его, начинает рыться в поисках подходящих вещей. Выбор пал на чёрное худи на два размера больше и того же цвета джинсы. Взглянув на своё отражение в зеркале, остаётся довольна результатом, выходит в прихожую, обувается и, выйдя из квартиры, запирает дверь. Надвигает капюшон на глаза, волосы прячет под капюшон, втыкает наушники в уши, включает режим полёта, чтобы никто её не побеспокоил и выходит из подъезда.
Идёт по улочкам родного города. С каждой минутой небо над головой становится всё темнее. Вечер плавно перетекает в ночь, зажигаются фонари, а на небе появляются первые звёздочки. Лёгкий ветерок становится прохладней.
Виктория идёт, глядя себе под ноги и слушая музыку. В мыслях всё так же прочно засел Артём, только теперь уже она вспоминает его черты лица. Высокий лоб, голубые глаза под изящно выгнутыми дугами бровей, скулы, красивая, редко встречающаяся у парней форма губ. Он красив. Чертовски привлекателен. И, судя по всему, парень, знающий себе цену. В окружении Лаэртской в принципе преобладают красивые люди, хотя сама она себя такой не считает. А зря. Да, возможно, она не из тех красавиц, при взгляде на которых у окружающих людей челюсть встречается с полом, но у всех девушек есть свои особенности, которые их выделяют из толпы. Таких у Вики было две.
Первое — это её улыбка. Виктория улыбается, разомкнув губы и демонстрируя миру ряд ровненьких, беленьких зубов. Её улыбка — из тех, что заставляет улыбнуться в ответ, тёплая, искренняя. Когда она улыбается, в её глазах вспыхивают искорки, способные согреть, а иногда и прожечь душу насквозь. И именно глаза, а точнее взгляд, является второй её особенностью.
Взгляд у Вики — один из основных способов выражения эмоций. Даже если её жесты, поза и та же улыбка выражают благосклонность, глаза никогда не дадут соврать. Одним взглядом она может подбодрить, унизить, заставить замолчать, успокоить, влюбить в себя — её взгляд может выражать практически весть спектр эмоций. Сейчас же в этом взгляде нету ничего, кроме пустоты и боли. На ресницах застыли слёзы, угрожая сорваться и покатиться по щекам, оставляя мокрые, солёные дорожки.
Она настолько была погружена в свои мысли, что совершенно не заметила, как к ней подошли сзади, да и наушники этому поспособствовали. Но подошедшие всё же дали о себе знать, положив руку девушке на плечо. Выдернув наушники, та резко обернулась. Подошедшими оказались трое алкоголиков, которые, несмотря на помутнение сознания вследствие алкогольного опьянения, смогли узнать в фигуре в мешковатой одежде девушку.
Быстро среагировав, Вика зарядила кулаком под подбородок тому, который был посредине, отправляя в нокаут. Тот мешком повалился на землю, но шатенка уже этого не видела, так как очертя голову неслась по улице. Двое оставшихся побежали за ней, оставляя нокаутированного товарища по бутылке лежать на земле.
Отчаянно пытаясь уйти от погони, Виктория петляла как заяц, сворачивая то в одну, то в другую сторону. Естественно, все эти петляния привели к тому, что, преследуемая алкоголиками, она оказалась не только в тупике, но и вообще в незнакомом месте. Она искала глазами какую-то лазейку, но безуспешно.
— Теперь не убежишь, — послышался за спиной говор заплетающимся языком.
"Всё, что тебе остаётся — только защищаться".
Решительно повернувшись к своим преследователям лицом, она сжала кулаки и встала в боевую стойку — ни дать ни взять Китана из Мортал Комбат, не хватало только вееров для полной картины. Те наступали и, когда уже шатенка была готова атаковать...
— Вдвоём на одну девушку? Вы лучше со мной сразитесь.
Мужской голос. Спокойный и хладнокровный.
Те двое отвлеклись от Вики и повернулись, дабы увидеть, кто же это такой смелый и тем самым дали и ей самой его увидеть. Он стал медленно приближаться к ним. На нём были синее худи, того же цвета штаны и балаклава, тон в тон. "Модник, блин..." — подумала Лаэртская. Но всё же парню удалось нокаутировать одного из них точно так же, как это сделала шатенка минут десять назад, то есть ударив под подбородок, а второму он выстрелил в солнечное сплетение ударом, подобному приёмам в карате или других азиатских единоборствах. Девушка в этом не разбиралась и, воспользовавшись случаем, припустилась бежать.
Выбежав из тупика, Виктория остановилась, пытаясь сориентироваться и, услышав бег позади себя, рванулась было бежать, но передумала. "Если что, не пытайся ударить, просто бей". Когда, судя по звуку, он был уже прямо за спиной, она в прыжке развернулась, зарядила кулаком в челюсть и, воспользовавшись шоком противника, повалила на землю и, только занеся кулак для удара... заметила, кого она оседлала и собралась лупить.
Быстро встав, Лаэртская сделала лицо а-ля "А я чё? Я ничё, а вы вот чё и вон чё". Когда же и её спаситель встал на ноги, она быстро затараторила:
— Вы не ушиблись? Простите меня, пожалуйста, я думала, что вы один из этих...
Она была перебита:
— Не думал, что меня в балаклаве будет так сложно узнать, — в голосе слышалась улыбка.
— Что-что, простите?
Он снял балаклаву и русые, длинные волосы рассыпались по плечам. У Вики отпала челюсть, так как кого-кого, но этого человека она меньше всего ожидала увидеть, хоть и полчаса назад мечтала о встрече с ним.
— Артём?
— Да, Вик, это я.
Шатенка ещё пару секунд стояла в шоке, а потом дамбу прорвало и на его голову обрушился поток негативных эмоций, испытанных девушкой за последние несколько минут.
— МАТЬ ТВОЮ, ПИВОВАРОВ, ТЫ ВООБЩЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК ТЫ МЕНЯ НАПУГАЛ?! Я ДУМАЛА, ЧТО КТО-ТО ИЗ ТЕХ ОЧНУЛСЯ И...
Пока девушка извергала порох и пламень (почти в прямом смысле этого слова) у Пивоварова ни одна мышца на лице не дрогнула. Он понимал, что Вика говорит так не со зла, а просто потому, что реально была напугана и её гнев был исключительно защитной реакцией после стресса. Когда же она наконец закончила, он в шутку поинтересовался:
— Вот такая, значит, твоя благодарность за спасение?
— Погоди-ка... А как ты тут оказался?
— Вообще я просто прогуливался тут, — ответил Артём. — Прогуливался и увидел, как за девушкой гонятся двое алкоголиков. Я их знаю, они тут часто дебоширят.
Приступ словесной рвоты и неконтролируемого гнева прошёл и на смену ему пришёл стыд. Виктория стояла, опустив голову, русоволосый же продолжал:
— Я не мог остаться в стороне, побежал вслед и, увидев, за кем они погнались... понял, что это не просто так. Я бы не остался в стороне в любом случае.
Тёма замолчал. Вике тоже было нечего сказать. Так они и стояли под фонарём: он — оперевшись о столб и глядя на неё, она — опустив голову так, что пряди спадали с плеч и закрывали лицо. Интересно, какие эмоции оно сейчас выражает? Появлялось желание протянуть руку, прикоснуться к волосам, убрать их от лица и, взяв за подбородок, повернуть к себе и заглянуть в карие глаза. Но вместо этого он лишь вполголоса спросил:
— И почему тебя понесло гулять в тёмное время суток?
"Тебе соврать или сказать правду? Правду я тебе не скажу, потому что она может восприняться неоднозначно и остаётся лишь соврать. Но ты попробуй соврать парню, который старше тебя на два года..."
— Тебе-то какое дело? — огрызнулась Лаэртская. — Ты мне не старший брат, чтобы я перед тобой отчитывалась.
И тут Пивоваров выдал то, чего Вика вообще не ожидала:
— Будь я твоим старшим братом, отшлёпал бы без разговоров. Не хочешь — не говори.
Конечно, старший на самом деле говорил это в шутку. Но Вика Лаэртская не была бы Викой Лаэртской, если бы не подумала того, что собеседник вовсе не имел в виду. Она зажала себе рот, чтобы не засмеяться в голос, но парень заметил этот жест и спросил:
— А что смешного я сейчас сказал?
И Вику прорвало. Она начала смеяться и смеялась громко, заливисто, заразительно. Пивоваров, глядя на неё, тоже начал тихо посмеиваться.
Пересмеявшись, шатенка вспомнила о телефоне и о том, что на нём стоит режим полёта. Достав его из кармана худи, она отключила режим полёта и тут же ей пришло уведомление о пропущенных звонках. И тут же ей позвонила Инга. "Мне капец..."
— Алло? — проговорила Виктория, как только нажала "Ответить".
— НИЧЕМ ТАМ ПО ЛБУ НЕ ДАЛО?! — заорала Инга так, что даже Артём её услышал. — ЛАЭРТСКАЯ, ТЫ ГДЕ ВООБЩЕ?!
— Гуляю.
— Где ты сейчас?
— Я не знаю...
— В СМЫСЛЕ ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ?!
Вика остановилась. И что же сказать? Сказать правду значило встревожить подругу. Она взглянула на Артёма.
— Скажи как есть, Вик, — тихо произнёс Артём, правильно истолковав её взгляд.
— Не поняла, а это кто там с тобой? — спросила Инга. — Что за парень, Вика?
— Партнёр по танцам. Случайно сдыбались, — улыбнулась Виктория.
— Случайно? Допустим, я поверила. Короче, без разговоров дуй домой. И будь осторожна.
— Да тут такой сопровождающий, что доставит меня домой всю в целости и сохранности.
— Обещаю, ни одного волоса с её головы не упадёт, — сказал Артём так, чтобы услышала Левитанская.
— Ладно, жду вас.
И отключилась.
— То есть я теперь должен проводить тебя домой, — сказал Артём, и это прозвучало как утверждение и вопрос одновременно.
— Ну да. Тем более что я вообще без понятия, как отсюда туда добраться.
— А навигатор на что?
— А у меня мобильного интернета нет.
— Что без меня ты бы делала, — наигранно вздохнул старший, доставая телефон из кармана. — Говори адрес.
***
🎶Для атмосферы рекомендую: Артём Пивоваров — Собирай меня🎶
И вот они уже идут по улицам, освещённым фонарями.
— Ты ещё и не так далеко забежала, — сказал Артём.
— И хорошо. Но одной всё равно возвращаться страшно. Вдруг опять за мной кто-то погонится, а тебя рядом не окажется.
Лаэртская закрыла рот так, что аж зубы клацнули. Она это вслух сказала??? Но Артём лишь улыбнулся.
Они шли по улицам, держась за руки. Парню приходилось идти медленно, дабы Вика успевала за ним. Держа её маленькую ладонь, он отметил, что она чересчур маленькая. Да и сама она — маленькая, хрупкая девушка. Держал её руку нежно и бережно, словно боясь, что стоит ему чуть сжать пальцы — и он её сломает.
Пивоваров бросает на неё взгляды, полные нежности, благо младшая смотрела под ноги и не обращала внимания на него. Ему нравилось вот так идти рядом с ней за руку и просто молчать. Хотелось каждый вечер так прогуливаться, держась за руки. Хотелось быть ей опорой и защитой, быть причиной её улыбки и смеха. Хотелось, чтобы рядом с ним Виктория чувствовала себя как за высокой железобетонной стеной с колючей проволокой. Только с ним. Ему хочется защищать эту маленькую кареглазую бестию, что так вздорно вела себя с ним всё последнее время. Но сейчас, когда они наедине, всё иначе. О нет, сейчас с ним за руку идёт не та Вика, что просила его станцевать и что растягивала его как можно сильнее, проверяя на прочность. Она открылась для него совершенно с другой стороны. И ему хочется теперь раскрыть все грани этой стороны, открыть её для себя и пресытиться ею в полной мере. И чтобы она была такой только для него и только с ним.
— Артём... — прерывает его раздумья нежный голос.
— А?
— А ты... Занимаешься какими-то единоборствами?
— Раньше занимался вин-чунь, — кивнул русый, — сейчас занимаюсь ММА. И танцами.
— Ясненько. Ану подожди... — она достала из кармана вибрирующий телефон. — Алло?
Голос. Вот ещё от чего Артёма подбрасывает аж на седьмое небо. Нежный, милый, чистый и... такой родной. Он готов слушать его вечно и неважно, о чём будет говорить Вика, он будет слушать, слушать и слушать.
— Сколько нам ещё до дома..?
— Пять минут.
— Через пять минут будем. Ага, давай.
Оставшийся путь они проделали молча. Артём не решался заговорить, Лаэртская же не знала, о чём поинтересоваться ещё, чтобы это не прозвучало двояко.
— А вот и мой подъезд, — заставляет сердце подпрыгнуть голосок Виктории.
Они остановились у входа в подъезд. Стоя лицом к лицу, Тёма не спешил отпускать её руку. Так они и стояли, держась за руки. Какое-то время шатенка смотрела в его глаза, но всё равно потом опустила взгляд, не выдержав пристального, почти прожигающего взгляда зелёно-голубых глаз.
— Ну... Ты можешь идти, — наконец проговорила Виктория, высвобождая ладонь. "Но мне так не хочется отпускать тебя", — мысленно добавила она и старший словно угадал её мысли, крепче сжал её руку, не давая ускользнуть.
— Нет, я не уйду. Надо тебя из рук в руки передать.
Девушка кивнула и они зашли в подъезд. Поднявшись на второй этаж, Вика достала ключ и, отперев дверь, зашла в квартиру. Тут же откуда-то из глубины квартиры вылетела худенькая девушка, брюнетка с каре. Это была Инга. Она дала подруге пощёчину и обняла её.
— Не делай так больше! Я чуть коньки не откинула.
— Не буду, — ответила длинноволосая, обнимая её в ответ.
— Время видела? — спросила брюнетка, когда они разжали объятия. — Быстро спать.
Виктория, послушно разувшись, проследовала в глубь квартиры. Пивоваров, поняв, что его миссия выполнена, подумал, что он тут больше не нужен и хотел было уйти... но его остановила реплика:
— А вас, молодой человек, я попрошу остаться.