Яд и кофе.
— Слушай, Лик, не психуй только, ладно? — сказал голос в трубке.
— Даник, я тебя знаю. Когда ты так начинаешь — психовать точно придётся. Что случилось?
— Ну… я тут решил старую школу YouTube воскресить. Типа коллаб, ностальгия, всё такое.
— И?
— И нужен кто-то, кто был в теме в четырнадцатом.
— Даник, только не говори, что…
— Да, Лика. Масленников тоже будет.
Тишина.
Настолько густая, что даже через телефон чувствовалось, как у неё поднялась бровь.
— Даник, ты серьёзно?
— Абсолютно. Это не ради хайпа, просто ролик про «легенд старого Ютуба». Пять минут съёмки. Максимум.
— Пять минут, говоришь? — протянула она с прищуром. — Ладно. Но если он опять начнёт свои шутки — я выйду в прямой эфир прямо на съёмочной площадке.
— Договорились, — хмыкнул Даник. — Только не убей его раньше, чем камера включится.
---
Кофейня на Тверской, та самая, где когда-то обсуждали сценарии.
Теперь — нейтральная территория.
Даник уже сидел за столом, листал сценарий и пил капучино.
Рядом — он.
Дима Масленников.
Телефон, ноут, знакомая ухмылка. Всё тот же. Только взгляд стал чуть тяжелее.
Лика вошла — уверенно, красиво, будто сошла с превью ролика.
Очки, куртка, улыбка, за которой — броня.
— О, ну здравствуй, интернет-призрак, — сказала она, снимая очки.
— Варум, привет. Ты, как всегда, входишь в кадр с драмой, — ответил он спокойно.
— Старая привычка — держать уровень, пока кто-то держит статистику, — усмехнулась она.
Даник нервно кашлянул:
— Так, ребят, не начинайте. Мы же взрослые люди, да?
— Конечно, — сказала Лика. — Просто уточняю, на какой канал это выйдет. Чтобы знать, чьи правила нарушать.
— Мои, — ответил Дима. — Но если хочешь — можем нарушать вместе, как в старые времена.
— О, не надо. Я теперь нарушаю только контракты, а не психику.
Даник перевёл взгляд с одного на другого, понял, что влезать опасно, и просто поднял чашку.
— Ну, я отойду за десертом. Постарайтесь не съесть друг друга.
Он ушёл, а за столом остались они.
Две противоположности, два человека, которые слишком хорошо знают, куда бить, чтобы было больно.
— Смотрю, ты теперь в каждом интервью обо мне вспоминаешь, — сказал Дима, делая глоток кофе. — Скучно без старых просмотров?
— Не льсти себе. Просто зрителям иногда нужно напоминать, что я выжила.
— После меня, хочешь сказать?
— После глупости, — спокойно бросила она.
Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула.
— Ты всё та же.
— К счастью, нет.
— А жаль. Тогда ты была… живее.
— Тогда я была дурой, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — И верила, что «мы» — это про вечность.
Молчание.
Слишком долгое, чтобы казаться случайным.
Он опустил взгляд, коснулся ложки.
— Всё равно рад, что пришла.
— А я — что уйду.
Она встала, поправила куртку и посмотрела на него напоследок.
— Не переживай, Масленников. Я всё ещё умею быть в кадре. Просто теперь — без тебя.
Она вышла, оставив на столе стакан с недопитым латте.
В воздухе остался лёгкий запах её духов — острый, цитрусовый, как укус.
Дима провёл пальцем по ободку чашки, задумчиво усмехнулся.
— Всё-таки яд, — тихо сказал он. — Но сладкий.
---
Даник вернулся через пару минут, с двумя эклерами и растерянным лицом.
— Я же просил — не съешьте друг друга.
— Поздно, — усмехнулся Дима. — Мы просто поменялись ядом.