23
Цуйшэн нельзя было назвать крупным городом по современным меркам. Однако Фай, как огорошенный, смотрел на него и смотрел, вызывая косые взгляды немногочисленных прохожих.
– Неужто позабыл, как дом родной выглядит? Ох и проспаться бы ему на постоялом дворе...
– Совсем стыд потеряли, пьянчуги. А ещё из богатых...
– Господа, господа, а не хотите заночевать у нас в доме? За разумную плату, конечно же!
Фаэр недовольно цыкнул на лебезящего рядом пройдоху, решившего немного подзаработать. Тот будто и не придал значения - не желают господа раскошелиться, так не желают, попытка не пытка.
– Вряд ли сегодня получится избавиться от слухов о двух господах не в себе на окраине города. Будто следы того, как мы благородно въехали через главные ворота, уже дождями смыло.
Фаэр времени даром не терял, и продолжил вести едва передвигавшего ноги Фая дальше по улице. Здесь они и появились лишь для того, чтобы оставить лошадей на городской конюшне за отдельную плату, а не привлекать ими внимание до постоялого двора. Но внимание они всё же привлекли, и Фаэр тут же решил за двоих:
– Значит сегодня продолжим притворяться, проверим, что болтают в городе о новых напастях. Тот, кто бросил клич о помощи в наш орден, звучал до того напуганно, что я ожидал... не этого.
Фаэр мотнул головой в сторону более широкой улицы, на которую вёл их тесный проулок. На чистую, светлую и широкую торговую улицу, полную суетливо снующих по своим делам горожан, ни один из которых не выглядел напуганным или даже обеспокоенным.
Для достоверности своего притворства сильнее повиснув на плече Фаэра, Фай промычал что-то согласное. Город произвёл на него неожиданно сбивающее с ног впечатление. Почти заключённый в капкан подножиями трёх гор с резким подъёмом, с четвёртой стороны он был закрыт высоким деревянным забором. Не город, а колодец. И что там Сяо Мэйлян говорила про местный неплохой фэншуй?
Однако за воротами пространство вовсе не выглядело тесным и ограниченным. Горные склоны, почти полностью покрытые зеленью, создавали приятный свежий фон. Главные улицы казались до того широкими, что по ним без проблем проехал бы и десяток всадников, выстроившихся в ряд. Здания выглядели крепко сколоченными из очень тёмного дерева, будто строились одним мастером на весь город. Ближе к центру они поднимались вверх и вовсе до трёх этажей, что прежде показалось бы Фаю небольшим числом, а теперь он только и мог глазеть с задранной головой на громады над собой. В ордене с его одноэтажными павильонами и высокими крепкими деревьями он успел отвыкнуть от домов выше их макушек. А уж если бы он натолкнулся на многоэтажный дом, готовый сравняться высотой с горами... кажется Фаэру пришлось бы вновь нести его дальше на руках.
Фай на мгновение уткнулся лбом в чужое плечо и перевёл дыхание. Фаэр мигом сориентировался и запричитал.
– Ай, друг мой, тебе снова худо? Может кувшин отменного вина поднимет тебе настроение! А потом и в койку неплохо бы...
Рядом послышались смешки прохожих:
– Куда уж этому наливать больше!
– Да брось, не видишь, у второго-то всё схвачено, кутит молодняк, как может...
Фай мучительно покраснел, замотал головой и обмяк, привалившись к чужому горячему боку. Кажется его стыд приняли за ещё более кромешную стадию опьянения, потому городские зазывалы принялись приманивать их неловкую пару к себе в трактиры и на постоялые дворы с новой силой. У кого вино было древнее, у кого подавальщицы красивее, а у кого и вовсе собирали ягоды на склоне одной из священных гор, прямо с позволения тех самых храмовых дев.
К последнему заведению Фаэр и направился, а Фай послушно плёлся рядом, удерживаемый крепкой рукой. На стойкость и силу будто бы тоже подвыпившего Фаэра окружающие не обращали никакого внимания, вероятно так и подозревая его в недобрых намерениях, но ничуть не собираясь вмешиваться. Фай же то и дело краснел вновь от снисходительных взглядов. Яркая внешность только делала ситуацию хуже, он казался приметнее со всеми своими слабостями и недостатками, отвлекая всеобщее внимание на себя. И не сразу но понял, что потому Фаэр и остаётся для всех неприметным и неинтересным, а потому он мог узнать и услышать больше, чем довелось бы при прямой попытке расспросить местных.
Фай зажмурился, когда его завели в помещение. По сравнению с залитой светом улицей, внутри было сумрачно. Горели небольшие тусклые лампы по углам, а самый яркий свет пробивался из-под двери на кухню, судя по запахам и звукам оттуда. Фаэр предусмотрительно занял самый отдалённый стол, в углу, ещё немного и совсем потерявшийся бы в здешнем полумраке. Фая он и вовсе сбросил с себя в самый укромный угол, отгородив от прочего зала собой, чтобы никто настойчивый и любопытствующий не смог пробиться. Фай был благодарен, правда, там ему не пришлось больше переживать о стыде и слишком пристальном внимании. Но...
Когда им подали кувшин того самого вина, Фаэр не отступил, пока не наполнил им по небольшой чаше. Сам пить не стал, но оперся локтем о стол и смотрел пристально и требовательно горящим взглядом, что у Фая не осталось выбора. Дрожащими пальцами он поднял свою долю и резко опрокинул содержимое в себя.
И проглотил бы, если бы не подавился от того, насколько сильно вино опалило его горло своей крепостью. На глазах мигом выступили слёзы, в зале кто-то засмеялся и неожиданно одобрительно засвистел. А Фаэр, будто не происходило ничего странного, довольно хмыкнул и принялся успокаивающе гладить его по спине. Его ладонь была полна магического тепла, потому Фаю и правда постепенно стало легче. Но его всё равно не отпустили, продолжили успокаивать, склонились к уху без слов, но со сторон вероятно это выглядело неприлично, будто коварный Фаэр уговаривает его пригубить ещё одну чашу вина, ведь в этом нет ничего страшного.
Иначе Фай не мог бы объяснить того, что один из любопытствовавших гостей махнул на них рукой со словами:
– Про этих можно забыть, они там сами развлекаются.
И отвернулся к своей компании, что расселась неподалёку. И лица у них были вовсе не радостные от пьяной дружеской встречи.