мой конец
Вот и март запускает воздушного змея: в открытое небо над тихой аллеей летит его маленький бриг. Март в мятой рубашке зеленого цвета - в карманах стекляшки, цветы и конфеты, в коробке от спичек - жуки.
А он вновь рядом со мной. Солнце садится на острые плечи, лицо похоже на медь. Я самый счастливый - смыкая ресницы, клянусь на каждой шершавой странице не забыть.
-Подглядываешь за мной?-спрашивает он.
-Мы ведь в отрезке времени, в котором надо жить,-улыбаюсь я. Но он не улыбается в ответ.
Мне страшно. Кровь приливает к голове, желудок в бабочку скрутило, не отпускает. Что же будет?
За руку меня берет. Черство, жестко. В голове - путаница. Что же будет? Что же будет со мной?
-Любое мое действие будет практически напрасно,-начинает он,-и на часах едва заметен стрелок бег. Я существую, хоть имею только паспорт, и, может, доказательство, что я все еще человек...
-Что это значит?- этой болью я так смертельно вспорота, что облечь не способна в звук. Никогда я не видела его настолько серьезным. Отстраненным.
-Значит, что я болей не твой оберег.
И я зависла на голых улицах, ведь дома такая тишь, что сердцем чувствуешь вину.
-Пойми, любое действие - как эпизод ситкома, а я устал стыдиться. Потому и сжег все наше у двери своей парадной. И, прикурив у лицевой, швыряю в снег.
-Ты не человек после этого,-я плачу,-не человек.
-Я существую, ведь я мыслю - по декарту, а это значит, что я точно человек.
-Нет, нет, нет...
-Я предупреждал, внизу будет очень больно. Ты меня не слушала.
-Я была слепа!
-Не моя вина...
-А чья же?!
-У птиц спроси, и те больше знают...
-Никак не переспорить мне тишину и темноту болей...не обыграть в гляделки...
-Солцне...
-Все твои движения отточены веками! Кто говорит "водица точет камень", тот просто прячется в остроенных домах от капелек дождя, зубцом ключа царапая танцующих по лужам! Не хочу я так! Мне страшно, что никто не хочет меня слушать, мне страшно от желания молчать!
-Держи мою руку там, где отчаянно пахнет тьмой...если ты не со мной, сестра моя, есть ли кто-нибудь с тобой?
-Нету. Нету никого! Во мне пусто - мои слова тому подтверждение!-кричу я.
-Мы хотели казаться взрослыми, что было, пожалуй, зря. До того хотели казаться смелыми, презирая рубежи...
-Но мы же сбежали! И ты был со мной!
-Сбежали, порвали коконы, только в разный мы с тобою теперь местах. Там, где пальцы наши сплетались, локоны, просыпается вновь пустота...
-Ты же можешь это остановить! Прошу, найди ту дорогу за реку! Мы перейдем, обещаю!
-Не нужно мне болей никаких обещаний. Не хочу я душу рвать, надоело мне. Не исправить того, чего нет.
-Раз так..то..будь хоть мыслями здесь! Со мной! Держи меня крепко за руку! Каждый раз, когда для меня запахнет тьмой!
Это были стрелы в меня. Мир закутывал в свои сети - я не пыталась сопротивляться. Я смотрела на грязную кожи роспись, на царапины грубых рук, на следы - от шрамов, ожогов, оспин. И тогда он поднял на меня свой лук.
-Солнце...
-Ничего не говори!
-Я прошу..ты пойми..,-умолял он меня.
-Ничего не хочу! Я пуста, я мертва, я мертва!
Весь наш свет разъехался по поместьям, в тишине проживая мор. А у стен столицы нас поп крестит и проводит через костер, а не дай господь увидать отметку - что болезни, что сатаны...
-Я здоровый, сильный, красивый, меткий!-кричит он мне,-и поэтому у стены.
-А что же остается мне?-я твержу беззвучно слова молебнов и безмолвно ярмо тяну. Его взгляд - спокойный, серьезный, детский, его голос - цена, товар...меня словано окутал этот жар...эта неотплаканная тоска..и это знала и чувствовала.
Холодало. Мои стоны под стенами все сильней, уши разучились слушать, а глаза - все следить за ним. На пепелище догорала моя душа.
-Если бы я мог, я бы тебя спас,-вдруг донесся до меня его голос,-я люблю так думать - когда способен - что я смог, я тебя нашел, что спас я тебя от злобы и гроба, что все кончилось хорошо. что ты мне на лоб повязала ленту, и тебе я - вот наш венец. Хорошо б случилась та легенда, и счастливый ее конец, правда?
-Но мы не живем в легендах.
-Да. В реальности ты стоишь, измученная, а я все никак не выстрелю.
Отморозов больно немели губы. Я забыла различие, что есть выживший человек - что есть труп. Теперь я стала уже чем-то между, грань легко пересечь во сне.
-Ты обрек меня, я ослабла, ослепла, я глотаю воздух, он по горлу течет смольем! Где ты? Где ты?
-Я здесь. Я рядом. Пока.
-Знаешь, что было бы в той легенде?-спрашиваю я, зная ответ наперед.
-Я бы повязал тебе ленту на лоб. То есть смерть. И сумел бы уйти.
-Равно что ты и делаешь.
-Ты сносный актер,-заверял он меня,- и не выдашь надлом, будешь тайно надеяться, что не придет рецидив. Вот бы ты летать не решилась, ведь поэтому задела потолок чуть зажившим крылом.
-Давай молчать,-говорю я резко,-как будто этот час - последний для любви, что лучше нас!-задыхаюсь.
-Продолжай.
-Давай, чтобы запомнить эту ночь, зажжем во тьме прощальную свечу - за ту любовь, что нам не по плечу!-я снова кричу.
Бах! Выстрел. Я упала на землю, а он ушел.
-------
мне не хватает тех чувств, что ты дарил, я с ними был нетрезвый. Но мечты о любви умирают с порезами лезвий. Ты останешься здесь, прямо в сердце, зияющей раной. Мне с ней жить и гореть. Ты - узор на душе филигранный.
-----
что тебе снится чернильной ночью? может быть, черточка в синем небе, след самолета или кометы, вспышки от фонарей?
---
он пропал. он все забылш, сделав шаг за мой порог. он уехал. но для меня навеки остался со мной. превратилос давно в гнилье все цветы, что дарил мне Орфей, отзвучали его слова, испарилось его вино. А я все зову его в незадернутое окно...
он не слышит. он поет и пьет. прожигает, зажигает и жжет.
-----
ты причитал на допросе: "есть ли моя вина, что человек меня любит так, что лежит пустым?".
--
Занавес.