Unknown

Очередная премия в конце года, подвод итогов и банкет для всех айдолов, вполне привычно и на этот раз скучно. Рюджин стучит пальцем по бокалу, глядя на толпы поднимающихся пузырьков. Хочется обратно в общежитие, лечь и посмотреть кино с Йеджи или просто поспать в обнимку, Рюджин не знает чего именно хочет, но уверена, что это что-то связанное с Йеджи и абсолютно не здесь. Она всё таки делает глоток из своего бокала и морщится – шампанское здесь просто ужасное. Шин ставит бокал обратно и облокачивается на спинку стула, вздрагивает, чувствуя чужое дыхание возле уха.

– Идём за мной, Джинни, – Йеджи шепчет Шин на ухо и та лишь кивает, шумно сглатывая.

Йеджи берёт её за руку и проводит через всех гостей и охрану к черному выходу, кивая своему менеджеру. Она накидывает на себя и Шин куртки, что специально перенесла сюда и открывает тяжёлую металлическую дверь.

– Ну и что мы делаем? – спрашивает Рюджин, морщась от внезапного холода.

– Сбегаем, разве не романтично? – усмехается Йеджи, ведя младшую по узким улицам. Они заворачивают к какому-то многоэтажному зданию, Рюджин всё ещё не понимает, что происходит, но послушно бежит за Йеджи, не отпуская её руки.

На самом деле ей нравится, на улице приятно-противная погода – сырой после затяжных ливней асфальт, лёгкий ветер, желтый свет от фонарей и яркий ночной Сеул всего через пару улиц, яркие звезды на идеально чёрном небе и полная луна. Рюджин любит такую обстановку, в ней ей комфортно. Йеджи останавливается у парадной, вводя код от домофона, он пищит, проигрывает свою дурацкую мелодию и открывается.

– Так, и куда мы идём? – снова спрашивает Рюджин, не понимая намерений Йеджи.

На этот раз Хван не отвечает, лишь молча тянет к пустому лифту, нажимая на кнопку закрытия дверей, а после и на последний этаж. Наконец Йеджи оборачивается, она ухмыляется, толкая Шин в стену лифта и делает шаг вперёд, не давая младшей выбраться. Йеджи оставляет лёгкий поцелуй на ключице, затем чуть выше, после переходит на шею и двигается всё выше, заставляя Рюджин ерзать и тяжело дышать. Шин закусывает нижнюю губы, отворачивая голову в сторону, предоставляя старшей ещё больше места для теперь горячих поцелуев. Йеджи вместо поцелуя кусает Шин за шею, от чего та, покраснев, пискнула, старшая продолжила подниматься выше, Рюджин томно ждёт, когда же та наконец доберётся до её губ, но слышится писк и двери лифта раскрываются.

– Нам пора, Рюджин~и, – улыбается Йеджи отстраняясь, выходит из лифта. Рюджин, переводя дыхание повторяет за ней.

Хван открывает дверь на крышу и поднимается по ступенькам, Рюджин плетётся вслед за ней.

– Закрой глаза, Рюджин~а, – тянет Йеджи и Рюджин послушно кивает, Йеджи берет её за руку и выходит наружу.

Старшая ведёт Рюджин к краю и наконец останавливается. Она просит Рюджин открыть глаза, младшая лишь тихо и восторженно вздыхает, оглядывая расставленные на пледе закуски и бокалы, смотрит на вид, что открывается с крыши, восторженно тыча пальцем, Йеджи лишь хихикает, глядя вместе со своей девушкой ночной Сеул, такой яркий и пёстрый, на кучи влюблённых парочек, гуляющих снизу, а потом обе переводят взгляд на ночное небо, звёзды сегодня кажутся намного ярче. Они молчат, сложно сказать сколько именно, возможно пять минут, возможно десять, а может быть и намного больше, но прерывает это неподвижное молчание Рюджин, она подходит и просто обнимает Йеджи, утыкаясь замерзшим носом куда-то ей в плечо. Они наконец садятся.

– Когда ты всё это вообще приготовила? – спрашивает Рюджин, откусывая кусочек от пирожного.

– Ну, не совсем я, но пока мы тухли на этой премии, – смеётся Йеджи, закидывая в рот кусочек кимпаба.

– Тогда кто же помогал тебе провернуть эту ужасную аферу? – наигранно удивляется Рюджин, получая толчок в бок.

– Эта тайна умрёт вместе со мной, – бубнит Йеджи с набитым ртом, – всё, что было в Вегасе – останется в Вегасе.

– Допустим, ну а Вегас тут причём? – усмехается Шин.

– Не знаю, просто смешная цитата, – задумчиво отвечает Йеджи.

Рюджин смеётся, укладывая голову на плечо старшей. Они сидят молча, но кажется, словно этим молчанием они говорят друг другу намного больше, чем всеми словами, что они говорили за всю свою жизнь. Они молчат так, пока Йеджи не вспоминает что-то.

– Рюджин~а, я прочитала недавно, что есть традиция одна, – на лице Йеджи снова появляется довольная ухмылка, Рюджин одновременно обожает и до чертиков боится такую Хван, – когда идёт первый снег, люди должны поцеловать тех, кто им дорог, чтобы провести этот год вместе. Вот что было бы, если бы тогда я не поцеловала тебя, а? Почему ты была такой врединой, Шин Рюджин? – щеки Шин стремительно краснеют, когда Йеджи напоминает о их первом поцелуе, Рюджин вспоминает их игру в догонялки, а потом... Йеджи сверху, Рюджин, пытающаяся выбраться и Джису, зашедшая слишком невовремя. Рюджин отворачивается и чувствует, как на её нос падает что-то холодное. Она поворачивается обратно на Хван и видит, как та заливается смехом, глядя на первый снег, пошедший так вовремя.

– Джинни, поцелушь меня хоть в это раз? – Йеджи строит глазки, пытаясь сделать максимально жалобный взгляд, – Или мне опять за тобой гоняться придётся?

Хван не успевает ухмыльныться, как её губы сталкиваться с горячими губами Рюджин. Они целуются медленно, нежно, далеко не в первый раз, но почему-то он кажется намного чувственнее всех остальных вместевзятых. Кажется, словно в этот ненавязчивый, ленивый поцелуй они вкладывают все свои чувства. Они нехотя отстраняются друг от друга, переводя дыхание.

– И всё таки я скучаю по таинственным письмам, – смеётся Йеджи, а младшая толкает её в бок, – было в них что-то такое... родное, прямо как в тебе.