Вуаль
Они говорили, пили вино, пробовали виноград.
Сыр оказался мягким, сливочным, с лёгкой солёной ноткой, подчёркивающей вкус напитка.
Иногда она рассмеивалась — хрипловато, чуть ниже обычного, и это звучало слишком интимно для маленького купе.
Он не мог не смотреть.
Её движения были одновременно расслабленными и собранными.
Иногда она прикусывала губу, подбирая нужное слово — не игриво, а сосредоточенно. И это... будоражило. По-настоящему.
Он предложил отставить посуду на соседнюю полку, чтобы освободить пространство.
И в тот момент, когда они одновременно потянулись к ней, их руки почти соприкоснулись.
Почти.
— Давайте я, — сказал он тихо, но голос его стал глубже.
— Спасибо, — кивнула она, взглянув мельком — быстро, но цепляюще.
На короткое мгновение в купе стало теплее. И вовсе не из-за пледа.
Из-за прикосновения взглядов, из-за близости, из-за тел, которые уже чувствовали друг друга — без прикосновений.
Он снова сел. Она — напротив, но уже ближе.
Вино подходило к концу.
Разговоры становились короче.
Смыслы — насыщеннее.
— А это? — спросила она, указывая на тканевую обложку книги.
— Сам шил, — ответил он. — Никакой сакральной причины. Просто люблю, когда у книги есть дом.
— У вас хороший вкус, — сказала она, ловя его взгляд. И не отвела.
Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Она почувствовала это — и не отстранилась.
Свет фонаря промелькнул за окном, на секунду озарив её черты.
Тени скользнули по ключицам, по тонкой шее, по волосам, сдвинутым вбок.
Всё стало плотнее. Воздух. Молчание. Притяжение.
Они оба потянулись к книге, когда он хотел её убрать.
Пальцы коснулись. Она не отдёрнула руку.
Он задержал её взглядом. Она — его.
Секунда тишины. Ни слов. Только дыхание.
Он медленно провёл тыльной стороной ладони по её щеке.
Глаза — внимательные, но уже не сдержанные.
Он будто ловил каждую микрореакцию — её дыхание, движение ресниц, тот еле заметный наклон головы, как будто она позволяла.
Нет — звала.
Сердце её билось чаще.
По телу прошёл разряд — будто её обожгло, и она не знала точно, была ли тому причина в вине... или в нём.
В том, как он смотрел. В том, как он был.
И в какой-то момент — словно по молчаливому согласию — они двинулись навстречу друг другу.
Поцелуй случился с первого касания.
Не было робости. И не было терпения.
Он был настоящим — как будто им разрешили забыть обо всём.
Губы слились в жарком, почти настойчивом поцелуе.
Движения становились увереннее. Рука скользнула по её затылку. Её пальцы легли на его грудь, чуть сжимая ткань рубашки.
Тишина купе теперь была слишком насыщенной.
В следующий миг они оказались на одной полке.