танцующая для дракона небо для двоих

Мэйстон, Аронгара

-    Ну ни чешуйки ж себе, а?! Кто у нас там? - Имери потыкала меня пальцем в живот. Достаточно осторожно, надо сказать.

-   Оно пинается, - предупредила я.

-   Да ладно?

-   А ты положи ладонь.

Имери положила и тут же отдернула.

-   Ой!

-   Ой, - передразнила я. - Тебе это еще только предстоит!

-   Знаю, - подруга скривилась. - Боюсь до усрачки.

После свадьбы Имери через месяц обнаружила, что беременна, так что можно сказать, она от меня недалеко ушла.

Чего это?

-   Так его ж мало вот там поносить, его ж потом еще и родить надо!

-    Вот зачем ты это сказала? - я отбросила волосы назад: с сожалением пропустила между пальцев темные прядки.

Съемки закончились, но теперь мне нельзя было делать себе цветные уже по другой причине - иртханенко, которое драконенко. Мы с Гроу решили, что не хотим знать пол. Точнее, это я сказала, что не хочу, а Гроу пришлось согласиться. Вообще достаточно сложно узнать пол ребенка, когда беременный не ты.

-   А потом еще и кормить! Говорят, они больно кусаются!

-   Им нечем кусаться, - фыркнула я.

-   Ну... щипаются. Или что они там делают. Губами.

Я почему-то представила на груди совсем другие губы, и мне стало жарко. У нас с Гроу все было... сложно. Во-первых: секс. Его не было. То есть кое-что было, конечно, но это случилось, когда я была в неадеквате, мы отмечали завершение Ильеррской, ну и как-то потом все перешло на волне эйфории в несколько иную плоскость. То есть губы Гроу в ту ночь побывали не только на моей груди, равно как и мои - не только у него на щеке, после чего на следующее утро я ходила в еще большей эйфории.

Во-вторых, мы не жили вместе. Да, мы оба жили в Зингсприде, но в разных квартирах. Если можно так выразиться.

Я не представляю, как Гроу выгнал того, кто снимал пентхаус в нашем доме, но теперь это было примерно так: мы ехали домой, расходились по разным квартирам, а потом сидели в видеочатах. Или он приходил ко мне пить кофе. Хотя чаще «пить кофе» к нему ходила я, у него была более крутая кофемашина и не было Бэрри, которая считала, что должна, просто обязана меня кормить, потому что для будущей мамы я слишком тощая.

Я и правда, к слову, не поправлялась. То есть поправлялась, но как-то медленно: у меня рос животик и грудь, а все остальное оставалось на прежнем уровне. Мечта, казалось бы, но из-за этой мечты меня постоянно тянуло к Гроу. Нет, не так. Меня невыносимо тянуло к Гроу, с такой силой, что я готова была смыть электронный ключ в унитаз, чтобы лишний раз не ходить к нему пить кофе.

И в-третьих, у него была таэрран.

Да, таэрран ему не отменили, потому что по законам Аронгары он по- прежнему был виноват в том, что воздействовал на Мирис. И как бы я не орала по этому поводу, Леона и Рэйнар остались непреклонны, и сразу сказали, что не будут запускать дело на пересмотр. Когда я прооралась и спалила пару подушечек в Скай Стрим, меня немного попустило, но очень немного.

Потому что, по большому счету, он мог остаться и участвовать в выборах в Ферверне, вместо этого поехал со мной и на пять лет запечатал свое пламя. Добровольно.

В-четвертых... в четвертых, он обещал дать мне время, и он его дал. Если можно так выразиться. Мы постоянно где-то вместе бывали, но я ни разу от него не услышала ничего в стиле: «Ты уже решила?», или чего-то похожего в том же ключе. Ну и... да, я все еще ничего не решила. Наверное, это было странно, но я по-прежнему боялась.

Чешуя его знает чего.

То ли того, что в один прекрасный момент я начну вспоминать про случившееся, то ли того, что у нас все получится. Пожалуй, вот этого я боялась еще больше, потому что я отлично знала, что такое быть одной, а вот как оно работает, когда ты абсолютно счастлив - примерно как Теарин с Витхаром, представляла себе крайне смутно. То есть я представляла, как это выглядит: ты приходишь домой, и тебе никуда не надо идти «пить кофе», потому что Гроу уже там, ну или он приходит домой, а я уже там, и можно вместе пить кофе, но как оно будет на деле...

-    О чем задумалась? - поинтересовалась Имери, вручая мне чашку с замороженным кремом. - Эй!

Я стянула беконовый шарик и зажевала его сладким холодным кремом.

-   Фро Грофу.

-      Прафильно, - передразнила меня она. - Давно пора. А то твое... непонятно кто вылезет, а папки нет.

Я чуть не подавалась следующей ложкой. Причем не уверена, что не подавилась бы именно ложкой, потому что зубы смачно клацнули о нее.

-   Ты вообще что такое говоришь?

-        Правду. - Имери подперла рукой подбородок. - Вы классно смотрелись вместе у нас на свадьбе. Вот люблю я тебя, Тан, но временами не понимаю степени твой придуравочности. Чего ты вообще ждешь?!

-   М-м-м, - сказала я и стащила еще три шарика.

Имери отставила миску туда, где я не смогу до нее дотянуться.

-     Взрослеть тебе надо, Танни Ладэ, а ты всешарики ешь! Ребенку нужны мама и папа...

-   А если мама слегка чокнутая?

-    Тогда папа нужен вдвойне, - сказала Имери. - Ну и представь, у тебя Ленард и орущее нечто. Что будешь делать тогда?

-   Ленард пока еще не у меня.
Скоро будет, - отмахнулась она. - Слушание когда?

-   Через две недели.

-      Ну вот. Через две недели будет у тебя, чешуйку даю. В общем, решительно не понимаю, с чего вы еще не пара.

Я чуть не поперхнулась повторно.

-    Во-первых, Имери, - выразительно сказала я, - парой мы не станем, пока на Гроу таэрран.

-   А во-вторых?

-   А во-вторых, это очень серьезный шаг. Гораздо более серьезный, чем кольцо на палец. Потому что после того, как мы сольемся огнями и заснем вместе, мы больше ни на кого другого не посмотрим физически. На уровне инстинктов.

-     Вы и так ни на кого другого не смотрите. В чем проблема-то? - Имери хрустнула шариками, но миску ловко увела у меня из-под носа. - Помнишь ту блондинку, которая вокруг него ошивалась и трясла своим пятым размером, когда ты рядом со мной суетилась? Это родственница кого-то из друзей Гара, я ему еще потом все сказала на эту тему. Так вот, судя по всему, на ней фильтр невидимости стоял. Для твоего Гроу так точно.

Я хотела возразить, но у меня временно кончились аргументы.

Правда, внутренние сомнения не кончились, и на мыслях об этом в квартиру влетел Гар.

-   Привет! Девочки, там опять про драконов говорят!

Он щелкнул пультом, и визор вспыхнул на «Соларс Ван».

-   Повторное голосование назначено на...

С      первым        голосованием          не       срослось:          большинство          людей проголосовали против отключения щитов.

-   Я была недостаточно убедительна. Кажется, я сказала это вслух.

Имери покосилась на меня.

-      Ты? Да я после твоей речи готова была с драконами за лапку здороваться.

-   Ты, но не все.

-   Я - это уже много. Гар, ты тоже?

Гар кивнул и устроился рядом со мной.

-    Людям нужно время, Тан, понимаешь? Это ты у нас теперь дракон, - он хмыкнул. - А остальные... ну, остальным сложнее. Я, признаться честно, пока с трудом представляю себе дракона на площади. Может, во времена Ильеррской оно и было круто, но сейчас страшноватенько.

Я вздохнула.

-   Да. Наверное, ты прав.

Ну или я все-таки была недостаточно убедительна. Я воспользовалась советом Гроу и на пресс-конференции говорила именно то, что чувствую, потом отрывок из моей речи даже везде цитировали: «Времена Ильеррской и Даармархского должны были стать началом новой эпохи, но они не стали. Золотой век иртханов закончился после правления Гаяра Даармархского, потому что мы были к этому не готовы. Мы все: иртханы и люди. Слишком много предубеждений, слишком много тайн между нашими мирами. Я была человеком, я стала иртханессой, но для меня ничего не изменилась. Я осталась прежней: да, во мне живет пламя, но мое сердце по-прежнему бьется в том же ритме, в каком оно билось, когда моя кровь была лишена огня. Я осталась прежней, и я действительно считаю, что рядом с драконами нам всем будет лучше. Иртханам и людям. Исчезнет страх. Уйдет недовольство одних, и постоянная напряженность других. Мы действительно сможем объединить миры, но сделать это сможем только мы все. Все вместе».

Потом я наслушалась, что эту речь мне писала пресс-служба Халлорана, и прочая, и прочая, но мне было все равно. Мне хотелось, хоть немного достучаться до людей и помочь драконам, но...

Но.

-  Пресс-служба местра Халлорана готова ответить на любые ваши вопросы по поводу предстоящего голосования... - продолжала диктор.

-  Мне пора, - я глянула на вмонтированную в стену универсальную панель: помимо времени она показывала температуру в квартире и на улице, влажность и включала увлажнитель воздуха или сплит-систему, если что-то, по ее мнению, нарушалось.

-  Давай. - Имери поднялась вместе со мной. - Хочешь, я с тобой поеду?

-   Нет, - я покачала головой.

Точно?

-   Точно. Это то, что я должна сделать одна. Подруга порывисто меня обняла.

-   Ладно. В самом скором времени жду приглашения на свадьбу. Я наступила ей на ногу.

-   Ай!

-   Вот тебе и ай, - сурово сказала я. - Пока, Гар! Мы как раз вышли в холл, и Гар тоже меня обнял.

-   Вы ведь знаете, что я всегда жду вас в гости?

-    На сва... - начала было Имери, но тут же закрыла рот. - Все, молчу- молчу.

Я показала ей кулак и вышла за дверь.

Из ближайшего лифта проще простого было попасть на верхнюю парковку дома, и там меня уже ждал Рон. Вообще-то после официального закрытия расследования по делу кузена Гроу вальцгарды больше за мной не ходили, но сегодня Рон вызвался меня проводить, и я не стала отказываться. Это вообще получилось спонтанно: он просто позвонил и сказал - хочешь, я тебя отвезу? И я сказала: хочу. Потому что соскучилась.

И потому что, как бы я ни храбрилась, дорогу до академии Райгенсфорд я предпочла бы проделать с ним. Я не представляла, как буду прощаться с Терграном.

-   Привет, - сказала я, когда Рон подошел ко мне.

Сколько мы с ним не виделись? Месяца два, когда Леона уже окончательно отозвала вальцгардов? А кажется, целую вечность. Он шагнул ко мне, и я его обняла. Он меня тоже: очень осторожно, в ответ на мои достаточно порывистые хваталки. Хотя осторожно - это была вполне нормальная мужская реакция на мой выдающийся живот.

-   Танни, - Рон улыбнулся, отстраняясь. - Какая ты стала...

-   Какая? - спросила я.

-   Цветущая.

-   То есть до этого я была вялая?

-   Беру свои слова назад, - хмыкнул он, - ты ничуть не изменилась.

-    Так уже лучше, братишка, - заметила я, а потом кивнула на флайс. - Полетели? А то я могу передумать.

-   Не передумаешь. Танни, которую я знаю, точно не передумает. Я глубоко вздохнула.

-       Все будет хорошо. - Рон сжал мою руку, а у меня на глаза навернулись слезы.

К слезам я привыкла, они меня конечно уже слегка достали, но сейчас...

Я нырнула под поднявшуюся дверцу и осторожно пристегнула ремень. Да, инстинкт самосохранения у меня возрос до таких масштабов, что временами самой становилось страшно.

-   Рассказывай, - произнес Рон, когда флайс взмыл ввысь и поднялся на верхнюю аэромагистраль, по которой передвигаться можно было только по спецпропускам или за огромные налоги, которые позволить себе мог скажем так, далеко не каждый. Возглавлять службу безопасности Рэйнара не только престижно, но еще и полезно.

-    Да нечего там особо рассказывать. - Я посмотрела на удаляющийся дом. Чувство было такое, словно я снова оставляю за спиной частичку дорогого сердцу, и так было всякий раз, когда я оказывалась на Четвертом острове в нашей с Леоной первой нормальной квартире. - Я снялась...

-   Кстати, о съемках. Когда премьера?

-   Ставили на осень, перенесли на зиму.

-   Делать им нечего.

-   Точно, - сказала я.

Я была рада, что отделалась от Гайера, хотя прощаться с ребятами было невыносимо грустно. Впрочем, почему прощаться? С Геллой и Биреком мы до сих пор отлично общаемся, у мужа Геллы в самом конце съемок неожиданно пошла положительная динамика, и ему назначали восстановительные процедуры, какую-то безумно дорогую и ультрасовременную методику, которая, возможно, поставит его на ноги. Она по этому поводу весь последний месяц ходила с горящими глазами, я бы даже сказала, не ходила, а летала.

С остальными мы переписываемся и даже создали общий чат под названием: «Безумные дни в Даармархе». Договорились, что будем встречаться не реже, чем раз в год. В этом чате, разумеется, не все, но основная команда - почти вся. За исключением Паршеррда. Витхар из него получился классный, а вот в остальном у нас не сложилось.

Скучаю по ребятам, - призналась я.

-   Я тоже по ним скучаю, - ответил Рон. Я легонько ткнула его в плечо:

-     Не вопрос. Возьму тебя с собой на общую встречу. Ты тоже часть команды, если не сказать больше.

Учитывая, что вальцгарды от меня не отходили на съемках (достаточно долгое время), к ним уже действительно привыкли, как к части съемочной группы. Они даже соглашение о неразглашении подписывали, хотя представить себе Рона, разглашающего подробности съемок Ильеррской, мне было сложно.

-   Буду рад, - хмыкнул он. - Такое чувство, что целая эпоха уходит.

-   Да, я как будто вторую жизнь прожила, - призналась.

Теарин настолько стала моей сутью, что первые дни после окончания съемок я ходила как тюкнутая арматурой по голове, и мне все время чего-то не хватало. Хотя почему же чего-то? Ее.

Ее жизни. Ее силы.

Не знаю, смогла бы я справиться со всем, что на меня свалилось, если бы не она.

-   Я немного не об этом, - Рон улыбнулся.

-   Нет?

-   Нет. Я сейчас возглавляю Службу безопасности и вижу, что творится. Мир меняется, Танни. Мы меняемся. Вероятно, совсем скоро случится то, о чем ты говорила.

Я вопросительно взглянула на него.

-   Если мы все-таки пробьем отключение щитов, все станет по-другому.

Люди. Иртханы. Мы давно уже гораздо ближе друг к другу, чем кажется.

-   В нас больше звериного, - сказала я.

-   В нас больше человеческого, - сказал Рон. - И ты яркий тому пример.

Я задумчиво посмотрела в окно. Возможно, человеческого во мне действительно было много, но звериная суть... я никак не могла описать то, что временами со мной творится. Хищные инстинкты брали верх тогда, когда я этого меньше всего ожидала. Например, когда меня достаточно грубо толкнули в супермаркете, драконица (очевидно, заботясь о подрастающем внутри поколении) взвилась так, что я чуть не оттяпала голову парню, который это сделал. Очевидно, решившему, что маленькая хрупкая девушка не способна дать отпор. Когда у маленькой хрупкой девушки загорелись глаза (буквально), он шустро извинился и сбежал, забыв наполовину нагруженную аэротележку.

-   Ну да, - сказала я. - Наверное.

Рон бросил на меня серьезный взгляд.

-   Все будет хорошо, Танни.

-   Ты это уже говорил.

-   И повторю снова.

-     Я все равно не представляю, как это, - сказала я, сложив руки на коленях. - Как это, когда становишься драконом, и не можешь вернуться обратно? То есть...

-     Сознание отключается, - произнес Рон. - Я тоже не представляю, каково это - еще десять лет назад мы считали, что оборот современного иртхана в принципе невозможен, что все это осталось в далеком прошлом времен первой силы. Но...

-    Он же не возвращается? - спросила я. - Тергран. Который человек... то есть иртхан. Он не бьется там, запертый внутри, правда? Пытаясь вернуться в наш мир человеком?

-     Нет. - Рон покачал головой. - Нет, Танни, это исключено. Ресурсов пламени дракона спокойно хватит на оборот, здесь дело именно в сознании. Его звериная суть вытеснила сознание человека, он не помнит себя. Он считает, что рожден драконом.

-   А ее? - тихо спросила я. - Ее, которую потерял, он помнит?

-   Разве что на уровне пламени. Я глубоко вздохнула.

-    Танни, Рэйнар действительно сделал все возможное и невозможное. Поверь мне, я неоднократно при этом присутствовал. Он пытался вытащить его сознание всеми доступными методами. Начиная с того дня, как мы впервые провели его через грузовой терминал телепорта, и заканчивая последними месяцами.

Я знаю, - сказала я.

Леона рассказывала мне обо всем. О том, что Рэйнар пытался позвать Терграна, о том, что он старался спровоцировать его через воспоминание о потерянной паре. Тщетно.

Академия Райгенсфорд располагалась на отдельном острове, и когда мы пошли на снижение, помимо отдельных построек я взглядом зацепила полигон, где тренировались вальцгарды. Рэйнар принял решение держать Терграна здесь, потому что в Райгенсфорде уже находили приют драконы, пострадавшие от рук браконьеров, и, кажется, драконица, которая потеряла пару. Леона давно рассказывала мне об этом, но сейчас память отказывалась воскрешать детали.

Память вообще отказывалась сейчас вытаскивать на свет что-либо, не имеющее прямого отношения к Терграну, зато наше знакомство я вспоминала с самого начала. С той минуты, когда впервые увидела приставленного к Леоне вальцгарда, а после тащила его с Марром ко  флайсу, тяжело раненого.

-   Танни. - Рон сжал мою руку, когда мы пошли на снижение.

-   Все отлично, - сказала я.

Нас встречали: Леона и, кажется, заместитель ректора. Мне его заочно представили.

-   Рэйнар на полигоне, - сказала она. - С ним.

-       Здесь поле, нейтрализующее воздействие щитов над городом, - произнес заместитель ректора, - поэтому на территории Райгенсфорда драконам не угрожает воздействие защиты.

Я кивнула. Вообще с того момента, как я ступила на землю, меня накрыло странной, пугающей заморозкой. Драконица внутри подозрительно притихла, иртханенко тоже, только гулко билось сердце в груди. К нему я и прислушивалась, пока мы спускались на подземную скоростную дорогу (академический транспорт, который используется, чтобы не тревожить живущих на территории Райгенсфорда драконов), прислушивалась, когда мы поднимались на полигон.

Стоило нам остановиться у защитного силового поля, протянувшегося вдоль стен, я замерла. Чувства драконов хлынули на меня потоком, мощное пламя, несколько огней... но сильнее всего хлынули чувства одного дракона.

-   Щит, - скомандовала Леона, и разделяющий нас барьер исчез. Я шагнула к Рэйнару, замершему напротив огромного зверя.

Красного, чешуя на осеннем солнце горела огнем. Стоило мне ступить на полигон, огромные ноздри раскрылись: дракон втянул воздух и медленно повернулся ко мне.

-   Руку, Танни. - Рэйнар тоже на меня посмотрел. - Протяни ему руку.

Я протянула, и Тергран, то есть дракон, пригнулся. Медленно потянулся к пальцам огромной мордой, к огню - пламенем. Наше пламя столкнулось, я почувствовала этот удар, как могла бы почувствовать столкновение, если бы Тергран на меня налетел.

Он замер. И я тоже.

Мы не смотрели друг другу в глаза: у зверей это означает угрозу, я скользила взглядом по огненной чешуе, перебирая в памяти воспоминания о том, кого я когда-то знала.

-   Нам нужно его отпустить, - произнес Рэйнар. - Он здесь живет, и ему хорошо, но он здесь угаснет.

-       Но    он    же    не    уходит,     -    сказала      я,    на    миг     утонув      в    зрачках, раскрывшихся в огромных янтарных колодцах.

-   Потому что ему некуда идти. И так будет всегда, пока он не сольется со своим миром.

-   Его мир - это мы.

-   Нет, Танни. Уже нет.

-     Разве? - спросила я. - Ты сам сказал, ему некуда идти. Зачем ему куда-то идти?

Рэйнар сдвинул брови.

-   Танни...

-   Тергран, - шепотом позвала я.

-   Танни, ни шага ближе, - предупредил Рэйнар.

-   Тергран, - я запрокинула голову.

Зверь снова втянул носом воздух, раскрывая грудь во всю мощь легких. Я почувствовала зарождающееся рычание, низкое и глухое, а потом раскаленный нос коснулся моих пальцев.

Пламя рванулось ко мне снова, и его отголосками отозвались другие огни из глубины стилизованных под пещеры ангаров.

В эту минуту меня словно что-то пронзило изнутри.

-   Сколько здесь еще драконов? - Мой голос прозвучал слишком громко.

-    Двое, - ответил Рэйнар. - Миррьяр и Ррайз, они живут здесь очень давно.

-    Давно вы делали репортаж о Райгенсфорде? - спросила я. - У вас в городе живут драконы, и они ни разу не причинили никому вреда. Расскажите об этом.

-    Райгенсфорд - закрытое заведение. Полигоны запечатаны силовыми щитами.

-     Нет, - я покачала головой. - Это город в городе, в котором живут драконы. Вы пытаетесь сказать людям, что они не опасны, но вы не показываете им тех, кто по своей воле остается рядом с людьми и не причиняет им вреда. Всем. Им всем, кто здесь работает. Они живут рядом с нами бок о бок. Расскажите об этом, перестаньте утаивать информацию. Раскройте людям все тайны, и они с радостью примут драконов.

Заместитель ректора посмотрел на Леону с таким видом, словно в глубине его разума крутилась мысль: «Ваша сестра спятила», но он очень стеснялся ее озвучить.

- Ему не надо никуда уходить, - повторила я. - Его мир - это мы. И драконы. Он может объединить нас. Подумай об этом, Рэйнар.

Я легко скользнула пальцами по раскаленному носу: с тех пор, как я стала иртханессой, обжечься мне было достаточно сложно. Любой избыточный жар драконица поглощала без остатка и тут же переводила во внутреннее пламя. Которым меня, к слову сказать, весьма успешно обучал управлять мой наставник. Занятия три раза в неделю во время съемок, а после завершения - каждый день (не считая этого). Училась я гораздо лучше, чем в школе, поэтому с пламенем у меня проблем не было. Равно как с вертикальными зрачками, которые вытягивались только в крайнем случае.

Второе слушание на тему меня прошло очень быстро, потому что вопрос в принципе был исчерпан. Когда я продемонстрировала мировому сообществу свои навыки по управлению вновь обретенным пламенем, от меня все отстали. Относительно, разумеется: в первый год я должна была проходить обследование раз в два месяца, чтобы убедиться, что мое пламя по-прежнему ведет себя адекватно.

Ладонь впитывала жар огромного носа, веки зверя сомкнулись, а после раскрылись на полную.

-    До встречи, Тергран, - сказала я. - Ты ее обязательно найдешь. Свою драконицу.

Дракон зарычал, пригнулся, словно не хотел меня отпускать.

Пришлось задержаться и гладить горячий нос до тех пор, пока он сам не отодвинулся, не убрал морду. До той минуты, пока не оттолкнулся и не взмыл ввысь, кружа над Райгенсфордом.

Я посмотрела на огромную скользящую над полигоном тень, проводила взглядом алого зверя, и направилась к дверям.

-     Созвонимся, - сказала Леоне, и, когда Рон взял мою руку в свою, судорожно вздохнула.

На обратном пути я молчала, хотя правильнее будет сказать, мы молчали.

Только когда флайс Рона опустился на парковку Мэйстонского телепорта, я вздохнула.

-   Спасибо за то, что был рядом, - произнесла я.

-   Ты удивительная, Танни.

-   Удивительная Танни, так и запишем, - сказала я. Если честно, я была оглушена не меньше него.

-     Пойдем. Провожу тебя к ВИП-терминалу. И не забывай, что мы с Янирой через два месяца ждем тебя на свадьбе, - напомнил Рон.

-   У меня уже скоро все знакомые переженятся, - фыркнула я. Рон как-то странно на меня посмотрел.

-      Прости. Юмор не в тему. Мне просто на свадьбах нельзя пить, поэтому я такая злая.

Тут я поняла, что Рон смотрит не на меня, и обернулась.

У стеклянных дверей телепорта, где суета не стихала даже ночью, стоял Гроу.

Он тоже на нас смотрел, и вот если взгляд Рона можно было назвать странным, то взгляд Гроу я даже не представляла, как назвать. Он приблизился к нам, остановился напротив Рона, но протянутую руку не принял.

-   Значит, тебе нужно было побыть одной, да, Тан?

Я настолько растерялась, что не сразу нашлась, что сказать. Зато нашелся Рон:

-   Рад был встрече, Танни. Надеюсь, скоро увидимся. - Он обнял меня, а потом развернулся и зашагал к парковке.

Ну и что это только что было? - спросила я, когда Рон отошел на достаточное от нас расстояние.

-   Не знаю. Решай сама, - Гроу кивнул. - Возвращаешься? Остаешься? У меня повторно отвисла челюсть.

-   Ты не с той ноги встал сегодня? Если да, то я совершенно тут ни при

чем.

-   При чем, Танни. Ты тут совершенно точно при чем. Я предлагаю тебе

поехать с тобой, и ты говоришь, что хочешь побыть одна. Что тебе нужно встретиться с Имери, и все такое. Зато когда я приезжаю тебя встретить, рядом с тобой этот чешуйчатый хрен.

-   Рон не хрен, - возразила я.

-   Хрен, хрен, - сообщил Гроу. - Так что?

Это был самый странный разговор в моей жизни.

-   Что-что?

-   Я уже спрашивал, возвращаешься ты или остаешься.

-   Возвращаюсь! - рыкнула я. - И да, все прошло относительно неплохо.

Спасибо, что спросил.

-   Непохоже, что тебе нужна моя поддержка.

-    Гроу! - прорычала я. - Тебе бы Рону спасибо сказать за то, что меня не бросил и развлекал разговорами, чтобы я не свихнулась по пути в Райгенсфорд...

-    Спасибо ему будешь говорить сама. Я точно так же мог развлекать тебя разговорами по пути в Райгенсфорд, но ты почему-то предпочла его.

На этом он указал в сторону дверей, при этом таким театрально- издевательским жестом, что мне захотелось пнуть его побольнее.

-    Знаешь, - язвительно заявила я, - мне очень приятно, что ты так обо мне заботишься.

-   Я о тебе действительно забочусь, Танни. Но тебе на это насрать.

Чувствуя, что еще немного - и я ему что-нибудь подпалю (что не совсем честно, учитывая, что защищаться он не может), я замолчала и принялась считать рекламные ролики модной марки шампуня, которая внутри здания телепорта засветилась буквально везде. Не представляю, во сколько это им обошлось. Неужели производство шампуня настолько выгодное?

Я вот подумывала о том, чтобы взять один крупный заказ на спецэффекты еще до рождения малыша, потому что сколько не смогу работать после - большой вопрос. Вообще-то сумма гонорара (хоть Гайер и пытался отжать из нее все что можно, что юридически допускал контракт за разные промедления по моей милости) позволяла мне лет пять спокойно жить без работы и не заморачиваться, но мне не хотелось сидеть без дела. Ну и признаюсь честно, по спецэффектам я скучала. Правда, для себя поняла, что работать в офисе - это не мое. Нил предлагал вернуться в

«Хайлайн», но я отказалась, сказала, что они всегда могут привлекать меня как внештатного специалиста.

ВИП-телепорт хорош тем, что ты проходишь через него быстро, и спустя полчаса мы уже были в Зингсприде. Курточку я тут же сняла: прохлада осени в Мэйстоне в Зингсприде переходила в привычную духоту и влажность. Скоро еще начнется сезон дождей, и дышать можно будет только в кондиционированных помещениях, а по улицам передвигаться короткими перебежками.

-    Ладно, Гроу, - сказала я, когда мы сели во флайс. Я чувствовала, что уже достаточно остыла и готова к продолжению нашего разговора. - Давай начистоту. Какие у тебя ко мне претензии?

Он покосился на меня.

-   Ты психологических учебников перечитала, Ладэ? А нет. Не остыла.

-   Да что не так?! - рявкнула я.

-   Все! - огрызнулся он.

И    замолчал.       Флайс      стартанул       наверх      так,     что     у    меня     желудок подскочил к горлу.

-   Если собираешься так водить, скажи сразу, я выйду.

Прямо здесь? - уточнила эта зараза.

-     Если понадобится. Я не собираюсь рисковать ребенком из-за того, что его папаша не в настроении.

-   Его папаша, - хмыкнул Гроу, - в последнее время только и делает, что терпит закидоны его мамаши. Но иногда у папаши кончается терпение, и тогда его мамаша делает большие глаза и говорит: «Ой, что случилось»?! Так, как будто понятия не имеет, что на самом деле случилось.

Я сложила руки на груди, чувствуя, как в кончиках пальцев начинает покалывать. Спасибо наставнику, я знала, как с этим справляться и перенаправить пламя по контурам внутри тела.

-     Его мамаша, - ответила я в тон ему, - только что спросила у его папаши, что случилось. На что тот поинтересовался - не перечитала ли она психологических учебников. Вопрос: у кого больше закидонов, у папаши или у мамаши?

Гроу так мазнул по панели, что нас только чудом не снесло в поворот. Долгое время (целых минуты две) мы молчали, потом он, наконец,

произнес:

-   Я устал, Танни. Устал быть рядом с тобой и не с тобой. Устал от того, что ты постоянно во мне сомневаешься...

-   Я не...

-     Дослушай. Ты постоянно сомневаешься в том, хочешь ли со мной быть, а у меня уже не хватает сил все это слушать.

-   Я никогда ничего такого не говорила!

-     Нет, но ты и другого не говорила. - Он смотрел только на дорогу, прищурившись. - Ты вообще ничего не говоришь.

-   А ты спрашивал?! - поинтересовалась я. Гроу повернулся ко мне.

-   От того, что я спрошу, что-то изменится?

-   А ты попробуй.

-   Хорошо. Я хочу быть с тобой, Танни. Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой. Хочу держать тебя в объятиях и ловить ладонями минуты, когда толкается наш ребенок. Хочу, чтобы ты переехала ко мне. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Я таскаю с собой кольцо, но всякий раз, когда я собираюсь сделать тебе предложение, ты куда-то сбегаешь. У тебя появляется срочное дело: чаще всего Ленард, или ты немедленно хочешь спать, или тебе надо гулять с Бэрри.

-   Мы вместе гуляем с Бэрри! - возмутилась я.

-     Вот об этом я и говорю, - хмыкнул Гроу. - Я выдал тебе все, что чувствую, а ты заметила только Бэрри.

Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла.

-   Не знаю, - сказала я. - Не знаю, что на это ответить.

-    В этом-то и проблема, Танни. Ты не знаешь, что на это ответить, и чем дольше ты этого не знаешь, тем сильнее от меня отдаляешься.

-   Это не так.

-   Реально?

Мы опять замолчали.

-    Набла с два я думал, что когда-то угожу в собственную ловушку, - неожиданно произнес он. - Девчонки бегали за мной, а я встречался с ними и забывал до следующего раза. До новой встречи. До нового секса. Сейчас с тобой все то же самое, только наоборот. Я не могу о тебе не думать, я постоянно тебя хочу. Хочу в том самом смысле, чтобы тобой дышать, но... у тебя совершенно никаких идей, что со всем этим делать. Понимаю, что я сам все разрушил, но с каждым днем мне становится все тяжелее с этим мириться. Я не хочу однажды сорваться, Танни, а особенно сорваться на тебе.

-   И что ты предлагаешь? - тихо спросила я.

-    Предлагаю побыть друг без друга и подумать. - Он внимательно на меня посмотрел. - Я переезжаю. Сегодня летал смотреть квартиру в другом районе.

-   И как скоро ты собирался мне об этом сказать?

-   Говорю сейчас. Я подумал об этом, когда ты не захотела, чтобы я ехал с тобой в Мэйстон.

-   Ты в свое время тоже не захотел, чтобы я ехала с тобой в Мэйстон.

Это была месть?

-   Что?! - Я уставилась на него. - Нет!

-     Значит, мы оба были неправы. В то время я думал, что «побыть одному» - это отличная идея. Хотя сам говорил тебе, что двое все должны решать вместе. В общем-то, мое не до конца реализованное желание попробовать нормальные, настоящие отношения провалилось с треском.

-   А говорил, что ты от меня не откажешься, - хмыкнула я.

-   Я просто даю тебе свободу, Танни. Свободу, которую ты так хотела. Я посмотрела на него и обхватила себя руками.

-     Знаешь, что? - сказала я. - Проваливай. Катись, куда хочешь. Если тебе не хватает даже сил подождать...

-    Я ждал достаточно, - отрезал Гроу. - И я буду ждать всю жизнь, если все останется так, как сейчас.

Вместо ответа я отвернулась и уставилась в окно. Очень скоро мы прилетели: зашли в рукав и начали снижаться. С одной стороны, я прекрасно понимала, что он прав, с другой... ну не могла я особо ничего изменить. Врать и кривить душой у меня не получалось никогда, поэтому все, что мне оставалось - молчать.

По крайней мере, пока мы шли с парковки до лифта и от лифта по коридору.

-   Я просто привыкла быть без тебя, - сказала я, когда мы остановились у двери в мою квартиру. - В тот месяц... когда ты был в Ферверне, когда я считала, что между нами все. Это ты понимаешь?

-     Лучше, чем тебе кажется. - Гроу заключил мое лицо в ладони. - Я люблю тебя, Танни Ладэ, и всегда буду любить. Но один я ничего не смогу сделать. Это ты понимаешь?

Он смотрел мне в глаза, и, хотя вертикальной полоски зрачка у него сейчас быть не могло, я чувствовала, как бьется под таэрран запертая сила зеленого пламени.

-   Лучше, чем тебе кажется.

-   Вот и отлично. Значит, недопониманий между нами больше не будет.

-     Я чувствовала втекающее сквозь его пальцы тепло, от которого меня начинало трясти. Видимо, не одну меня, потому что его ладони сжались чуть сильнее, и тут же расслабились. - У тебя есть мой номер.

Он разжал руки и отступил на несколько шагов. Потом развернулся и направился к лифтам. Я смотрела ему вслед, пока щелчок сомкнувшихся створок не разделил нас.

Только после этого открыла дверь и шагнула в квартиру. Бэрри с радостным виррчанием, скрежеща когтями на поворотах, вылетела меня встречать. Поскользнулась, чуть не снесла полочку с обувью, но тут же устремилась ко мне. В зубах она держала кусок хлеба для тостов, который тут же сунула мне в руку.

Я сползла на пол, обняла ее и уткнулась лицом в мощную шею.

Без Гроу все потеряло смысл. Я поняла это не сразу, а исключительно тогда, когда после очередной прогулки с Бэрри сидела и пялилась в окно два часа, пребывая в том самом состоянии, когда тебе вроде что-то надо делать, а что - непонятно. В Зингсприде уже был глубокий вечер, если не сказать, глухая ночь, у меня на столе таял замороженный крем и остывала заказанная пицца. Точнее, они должны были там таять и остывать, я подумала о том, что оставила их без присмотра, и возможно, Бэрри уже ничего мне не оставила. Завтра должно состояться слушание по делу Ленарда, и в другой раз я бы, наверное, сгрызла себе все ногти, но у меня даже поволноваться толком по этому поводу не получалось.

Во-первых, представители из соцслужб приходили ко мне и оценивали мою квартиру, особенно комнату Ленарда, которую мы с ним уже обставили совместными усилиями. Они даже с Бэрри пообщались (правда, держась слегка в стороне), чтобы убедиться, что она не агрессивна и никому не оттяпает руку, ногу и голову. Квартира, комната и Бэрри всех устроили. Их немного смущало то, что я беременна, но это немного не было решающим фактором, тем более что иртханенко первые пару лет предстояло находиться со мной, а звукоизоляция в квартире была отличная и помешать Ленарду спать или делать уроки крики малыша не могли.

Во-вторых, мнение Ленарда хоть и не являлось первоочередным, но тоже учитывалось. Объективно, у меня было и денежное преимущество: основательная сумма на счету и новый контракт по созданию спецэффектов для детского развлекательного центра. С детьми я еще дел не имела, в смысле, для мультика я конечно делала спецэффекты, но здесь нужно было совершенно другое (в частности, отрисовка с нуля для голографических программ, в которых дети сами окажутся в другой реальности). Вот и я подумала, что как раз успею закончить до рождения... имя я пока так и не придумала. Я, если честно, вообще не представляла, как назвать девочку илимальчика. У меня в мечтах не было семьи и уюта, и уж тем более у меня в мечтах не было пинающегося внутри монстрика, поэтому к этому я оказалась совсем не готова.

Наверное, если бы рядом был Гроу, и мы бы сидели на диване, выбирая имена, это было бы весело.

Мысль пришла совершенно не в тему, и я пошла посмотреть, как там пицца и замороженный крем. Открывшаяся дверь продемонстрировала мне грустную морду Бэрри. Рядом с ней лежал кусочек подсыхающей холодной пиццы: она принесла его мне, хотя раньше сожрала бы, не раздумывая.

-    Спасибо, моя хорошая, - я потрепала пушистую по голове, подняла пиццу с пола и смачно надкусила. Заметив это, Бэрри оживилась и подскочила. Всего-то и надо виари для радости: накормить беременную меня. - Пойдем, посмотрим, что у нас там.

Пицца была цела, не считая вырванного с мясом куска, замороженный крем превратился в молочный коктейль. Я оценила пузырьки на поверхности и вылила его в раковину. После чего собиралась уже устроиться на высоком стуле, когда по квартире разнесся мелодичный звонок.

Я посмотрела на экран смартфона: нет, внутренние ощущения меня не обманывали, уже действительно глухая ночь или утро следующего дня.

Приблизившись к двери, включила видео - у моего дома стояла Инаира дель Эльтертхард. Я проморгалась, после чего включила звук:

-   Да? - поинтересовалась в динамик.

-   Войти позволишь?

-   Вы не в курсе, сколько сейчас времени?
В курсе, но мой телепорт обратно в Ферверн через три с половиной часа, поэтому говорить мы будем сейчас.

От такого я повторно очешуела, и наверное, только мысль о том, что она мать Гроу не позволила мне развернуть ее прямо с порога. Я открыла дверь, заодно приоткрыла и свою, после чего вернулась на кухню. Бэрри с любопытством процокала за мной, потом вернулась обратно в холл, потом снова пришла ко мне и плюхнулась на попу. Глядя туда, откуда должна была появиться вдова вице-президента Лархарры и будущая жена Фертрана и дальше как его там Гранхарсена, который на выборах все-таки продул. Да, победил тот, который с трудновыговариваемой фамилией, но я ее все- таки выучила. Ландерстерг.

Раздался легкий щелчок: судя по всему, Инаира захлопнула дверь, а после прошла ко мне на кухню.

-   Не очень гостеприимно, Танни.

-    Мое гостеприимство не распространяется на тех, кто бросает своих сыновей и вынуждает их отцов говорить, что они полукровки.

Образно говоря, отца Гроу, конечно, никто не вынуждал, но дело обстояло примерно так: Инаира закрутила роман с Фертраном, будучи уже помолвленной со своим будущим мужем. Фертран на тот момент об этом не знал, а узнал уже когда выяснилось, что она от него залетела. У них было очень сильное совпадение огней, и в результате не сработали контрацептивы, которые она на тот момент принимала. Дабы не раздувать международный скандал, было решено, что Гроу достанется Фертрану, а Инаира родит тайно, после чего матерью Джермана объявят обычную женщину. С которой у отца Гроу якобы была большая любовь.

Когда я об этом узнала, мне захотелось пойти помыться. Мне даже сейчас, если честно, хотелось пойти помыться, но я заставляла себя сидеть на стуле и смотреть на нее. Бэрри, чувствуя мое настроение, утробно вирчала.

-    Джерман не знает, что я здесь, - сказала она, наконец. Спустя очень долгое молчание.

-      Разумеется, не знает. Он знать вас не хочет, и в этом вопросе я полностью с ним солидарна.

У нее были безупречные черты: красивая, холеная женщина, если поставить рядом ее и Гроу, становилось понятно, откуда он такой взялся. Такой смуглый и темноволосый, с глубоко посаженными карими глазами. Вот за это мне особенно хотелось сделать ей побольнее, и кажется, сейчас мне это удалось. По крайней мере, под маской уверенной в себе иртханессы промелькнула растерянность и что-то по-детски беззащитное.

-   Ты не вправе меня судить.

-   Даже не собиралась. Но вы торчите на моей кухне непонятно зачем, и я не могу не сказать вам то, что думаю.

-   Я пришла спросить, когда ты перестанешь мучить моего сына. Я приподняла брови:

-   О. Вы об этом вспомнили...

-   Танни...

-    Я скоро двадцать семь лет как Танни буду, - я поднялась, сдерживая клокочущую внутри ярость, - но вас я понять не могу. Какого набла вам вздумалось сообщать ему обо всем сейчас, когда он все пережил и все давно отпустил?! Вы даже ко мне приехать толком не смогли, опять под покровом ночи. Что, на сей раз об этом не знает даже ваш будущий супруг, который вместе с вами вас покрывал? И почему? Общение со мной вроде не порочит вашу драгоценную честь, которую вы просрали еще в девичестве, но долгие годы отчаянно боялись об этом сказать!

В конце я уже на нее орала. Я орала на нее так, как не орала никогда и ни на кого (кажется), и только когда осознала, что это внутри меня горит взрывающим грудь пламенем, заткнулась. Не потому, что сказала все, а потому что мне надо было это переварить. В смысле, переварить то, как я на нее отреагировала.

Бэрри вскочила, шерсть на загривке встала дыбом, но я глянула на нее и скомандовала:

-   К себе.

После чего виари беспрекословно ушла с кухни и устроилась на полу рядом с диваном.

-    Ты права. - Инаира обернулась ей вслед, потом снова посмотрела на меня. - Ты права, Танни.

-   Я знаю, что я права, - отрезала я. - Какого вам от меня надо?

-   Почему вы до сих пор не вместе?

Вообще-то это было не ее дело. Это было категорически не ее дело, но я не стала об этом напоминать. Промолчала, потому что боялась, что если начну говорить, снова сорвусь на крик. И потому, что у меня не хватало сил просто позвонить Гроу и сказать: «Ты мне нужен. Ты мне безумно нужен». Что-то внутри не пускало, стягивало внутренности в комок.

Я боялась, что все будет хорошо. Все будет очень, безумно, невыносимо хорошо. А потом опять что-нибудь случится.

-      В молодости я была страшной трусихой, - сказала Инаира. - Я боялась осуждения других иртханов и людей. Боялась того, что обо мне подумают, и что скажут. Из-за своих страхов я отказалась от мужчины, с которым могла бы быть счастлива, и от сына, который теперь меня ненавидит. У меня был муж, но семьи у меня не было. Исключительно потому, что в свое время мне не хватило смелости просто открыться новой жизни и другому счастью. Не тому, которое для меня приготовил отец: да, он отрекся бы от меня, узнай он о том, что случилось, но это можно было бы пережить. Нет, я предпочла все скрыть и остаться с мужчиной, которому не было до меня никакого дела так же, как мне до него. Это был договорной брак, таким он и оставался все эти годы.

-   История вашей жизни меня совершенно не трогает, - сказала я.

-      Знаю. Я просто хочу сказать, что ты повторяешь мою ошибку. Отказываешься от того, с кем можешь быть счастлива. Причин я не знаю, Танни, и это не мое дело, - она усмехнулась. - Но если ты действительно его любишь, а ты любишь, иначе не набросилась бы на меня, не повторяй моих ошибок. Не позволяй страхам, какими бы они ни были, взять над тобой верх. Не позволяй им сделать несчастными тех, кто может быть счастлив. Кто может быть семьей.

Она не стала дожидаться ответа, возможно, потому что знала, что я не отвечу. Просто развернулась и вышла за дверь. Я опустилась на стул, сунула руки между колен и посмотрела на пиццу.

-     Бэрри! - крикнула. - Ее здесь слишком много для меня одной.

Присоединишься?

Радостный цокот возвестил о том, что Бэрри будет счастлива разделить со мной трапезу. Когда мы доели пиццу, я вытащила смартфон и написала сообщение Гроу: «Ты мне очень нужен. Завтра, на слушании Ленарда. И вообще», а потом выключила мобильный и пошла спать.

-      Мы победили! Мы по-бе-ди-ли! - Ленард орал так, что на нас оглядывались прохожие, оказавшиеся возле здания суда. Потом он бросился ко мне обниматься, потом отстранился, судорожно вздохнул и сказал: - Лично я хочу выпить.

-   Содовой, парень, - ответил Гроу и сунул ему в руки банку, которую по дороге купил в автомате.

-     Да ну тебя, - наигранно-мрачно сказал Ленард, но банку все-таки взял. - Куда пойдем?

И правда, куда? Я оказалась к этому совершенно не готова. То есть я понимала, что надо куда-нибудь пойти, чтобы отметить, но с утра мне было совершенно не до этого. Я как-то внезапно ощутила все возможные страхи, которые до этого часа благополучно прятались внутри: в частности о том, что я не замужем и буду с двумя детьми (для судьи и комиссии это может оказаться слишком), о том, что у меня нет опыта в воспитании, о том, что у меня были нелады в семье... Разумеется, адвокат Виалии Мэрдсток все это вывалил, но мой адвокат его сделал.

-    Тут поблизости есть очень уютное место, - сообщил Гроу. - Можем пойти туда.

-   Зная тебя, уютное - это со стрип-баром? - поинтересовался Ленард. За что тот отвесил ему шутливый подзатыльник.

-   Эй! - воскликнула я. - Мы перед зданием суда, между прочим. А это - избиение ребенка.

-    На это ребенок и рассчитывает, - фыркнул Гроу, после чего Ленард показал ему неприличный жест.

Я вздохнула.

Похоже, в моих с Ленардом отношениях чего-то подобного явно не хватало.

-   Про стрип-бары до совершеннолетия не задумываемся, - сказала я. Надеюсь, что получилось строго.

Ленард хохотнул:

-   Танни, я же не в вакууме живу. Я посмотрела на Гроу.

-    Все, сворачиваем тему взрослых развлечений, - сказал он. - Кто со мной праздновать - выдвигаемся. Остальные могут и дальше упражняться в остроумии.

«Остальных» не нашлось, поэтому мы втроем выдвинулись к парковке. Разумеется, перед тем, как Ленард окончательно переедет, нам предстояло еще уладить некоторые формальности, в частности, мне надо было подписать кучу документов, но решение суда вступило в силу с сегодняшнего дня. Если честно, мной тоже овладело какое-то странное возбуждение, не хуже, чем у Ленарда. Просто не верилось, что все позади, что мы наконец-то станем семьей. И... вот тут я слегка подвисала, потому что на тему «станем семьей» у меня с Гроу по-прежнему оставались вопросы.

То есть он, конечно, приехал, и вообще первым делом поинтересовался, как мне могло прийти в голову, что он не приедет на слушание, но... но.

На парковке мы столкнулись с Виалией Мэрдсток и ее адвокатом. На нас так дружелюбно посмотрели, что нам предлагалось испариться на месте, а я едва удержалась от того, чтобы повторить показанный Ленардом жест. Она шагнула было к нам, но наткнулась на пристальный взгляд Гроу, попятилась, и, что-то бормоча себе под нос (явно не пожелания хорошего дня), ретировалась во флайс.

-       Значит, так, - Гроу помог мне сесть и посмотрел на панель управления, а точнее, на электронные часы, - у нас есть три часа, чтобы отпраздновать. Потом едем подписывать документы, а потом к тебе, собирать вещи. Вопросы есть?

-   Нет! - радостно сообщил Ленард.

-   Замечательно.

Я смотрела на него, когда он поднимал флайс в воздух. Смотрела и понимала, насколько мне на самом деле этого не хватало. Этих взглядов, его близости, его уверенности, «и вообще». «И вообще», как я написала в сообщении, было тем самым порожком, о который я регулярно спотыкалась, но почему-то именно визит Инаиры сподвиг меня задуматься о другом. О том, что можно просто взять Гроу за руку и вместе его перешагнуть, чтобы навсегда оставить за спиной.

-   Что? - поинтересовался Гроу. - У меня на носу что-то?

-   Сопля, - донеслось с заднего сиденья.

-      Когда я в следующий раз посажу этого парня к себе во флайс, напомни мне заклеить ему рот.

-   Это жестокое обращение с ребенком, - Ленард расхохотался.

-   Это воспитательный процесс. Я кашлянула.

-   Ребят, я вам не мешаю?

На самом деле мне тоже хотелось смеяться. Не просто смеяться, но и нести всякуючушь, а еще дурачиться, потому что так хорошо и легко мне не было уже давно.
На чем мы там остановились? - спросил Гроу, глядя на меня.

-   На носу, - напомнил Ленард.

-   Ни на чем, - я покачала головой.

Мне так много хотелось ему сказать (о том, что сейчас везет нас куда- то, о том, что без его присутствия на заседании я бы не справилась, о том, что он берет на себя все, что связано с бюрократией и переездом от Виалии), но говорить при Ленарде это не представлялось возможным. Поэтому я только закусила губу и повернулась, глядя на залитый солнцем Зингсприд через лобовое стекло.

Уютное место и правда оказалось поблизости, небольшой ресторанчик в стороне от оживленных аэромагистралей и туристических мест. Спрятанный в тени высоток на небольшой улочке, он представлял собой небольшое стилизованное под начало прошлого столетия заведение со старинным музыкальным автоматом. Внутри было всего двадцать столиков, а меню размещалось прямо на стенах рядом: написанное от руки голографическими маркерами.

-    Стрип-бара нет, - сказал Ленард, когда мы устроились за одним из свободных столиков у окна. В общем-то, этот был не свободным, а забронированным, из чего я сделала вывод, что Гроу подсуетился заранее.

-   Он потайной, - ответил Гроу.

Я так и не поняла, если честно, шутит он или нет.

-   Значит, в таких местах ты тоже бываешь, - хмыкнул Ленард.

-    У известных режиссеров тоже есть свои темные тайны. А еще здесь подают лучшую в мире пиццу.

Пицца и правда оказалась неимоверно вкусной: не сравнить с той, которую я ела вчера. Помимо пиццы здесь были умопомрачительный коктейли - безалкогольные, разумеется. Вино здесь тоже было, но его Гроу не стал заказывать, нам с Ленардом было нельзя, а «пить в одиночку - это извращение», как он выразился. Впрочем, мы и без вина обходились отлично, здесь хватало всего, и все было просто пальчики оближешь. Судя по тому, что столики свободными не оставались, это место оценил не только Гроу.

Я наблюдала за ним, незаметно (или мне хотелось надеяться), понимая, что знаю о нем слишком мало. Или просто не хотела этого раньше видеть? Если честно, мне смутно представлялся Джерман Гроу, который сидит в таком маленьком ресторанчике, пьет содовую и общается с мальчишкой-подростком на равных... нет, такого моя картина мира точно не выдерживала.

-   Я счас лопну, - заявил Ленард, когда доел замороженный крем. Пять шариков за раз.

Не уверена, что стоило ему позволять, но я пока еще не знала, что подросткам можно, а что нельзя.

-   Мы тебя соберем в коробочку, - пообещал Гроу.

-   Где ты ее возьмешь?

-   У них есть пластиковая упаковка для пиццы на вынос.

Я смотрела на них и понимала, о чем говорила Инаира. Кажется, мы стали семьей раньше, чем я признала это вслух. Точнее, я не представляла, что делала бы с Ленардом, не будь сейчас рядом Гроу. Да, мы отлично ладили, и все такое, но рядом с с ним мальчик раскрывался на полную.

-   Ладно. Я вас оставлю ненадолго, - вздохнул Ленард, поднимаясь. - Не шалите тут без меня.

Он скрылся за распашными, в стиле прошлого же века дверями, а я посмотрела на Гроу.

-   Слушай, - сказала я. - Про «вообще»...

-   Слушаю, - серьезно произнес он. - Про «вообще».

-     Ты можешь не перебивать? - тихо спросила я. - Я, между прочим, волнуюсь.

Гроу протянул мне руку, и я закусила губу.

-    Я не знаю, с чего начать, но поскольку у нас не так много времени... Я дико по тебе скучала. Да, я очень боялась, что у нас ничего не получится, или что получится, но потом опять выйдет какая-то чешуйня. У меня в жизни всегда так, когда я во что-то верю, потом обязательно случается чешуйня, и я собираю себя по кусочкам.

-   Сколько раз мне еще повторить, что это не повторится? - Он смотрел мне в глаза.

-   Нисколько. Это уже от тебя не зависит. Это только мое... мои личные страхи. - Я глубоко вздохнула. - Но я хочу с ними справиться. Я правда хочу, и я хочу сделать это рядом с тобой. Поэтому, если ты все еще носишь с собой кольцо, я согласна.

Я вложила руку в его ладонь раньше, чем успела бы передумать. А в том, что я бы успела, даже не сомневалась.

Гроу слегка сжал мои пальцы:

-        Ты делаешь мне предложение, Танни Ладэ? - На миг даже показалось, что в темных глазах мелькнуло знакомое зеленое пламя
Нет, это ты делаешь мне предложение, - напомнила я.

-     Нет, сейчас ты делаешь мне предложение, - возразил он. - Или я неправ?

-   Кольцо-то у тебя.

-     Но ты сказала: «Я хочу сделать это рядом с тобой». Кстати, что именно?

-   Гроу! - почти прорычала я. - Сейчас вернется ребенок, и...

-      Он уже не ребенок. И сбежал он не просто так, можешь мне поверить. Так что? Ты хочешь, чтобы я на тебе женился?

-     Ты невыносим, - процедила я. Попыталась отнять руку, но ее не отпустили. - Гроу!

-   Ладэ?

-   Руку отдай.

-   Не раньше, чем ты сделаешь мне предложение.

-   Да иди ты!

-      Сначала уточни куда, - мои пальцы по-прежнему не торопились отпускать, - давай, Ладэ. Скажи это: «Я хочу, чтобы ты стал моим мужем». Так и быть, на одно колено можешь не опускаться, тебе тяжело.

-   Гроу, если я тебя стукну, это может быть воспринято как агрессивное поведение?

-      Скорее как неадекватное, - мои пальцы погладили, - тебя ждут серьезные проблемы и пересмотр дела.

-   А кто об этом расскажет?

-   Да тут куча свидетелей.

-   Мы не настолько известны!

Гроу приподнял брови, в ответ я только пожала плечами. Ну да, нас узнавали на улицах, но это же не значит, что нас знают все. Или значит? Я проследила его взгляд, и девчонки за соседним столиком шустро сделали вид, что увлечены разговором.

-   Это так сложно? - он посмотрел на меня.

-   Так сложно - что?

-   Сказать: «Я хочу, чтобы ты стал моим мужем». Я открыла рот. Закрыла.

-   Я хочу, чтобы ты стал моим мужем! - выдохнула. - Доволен? Гроу чуть подался ко мне.

-   Более чем. Правда, кольцо я не взял.

Теперь мне захотелось стукнуть его еще сильнее. И еще сильнее, когда он все-таки достал коробочку.

-     Теперь ты точно никуда от меня не денешься, - заявил он, когда кольцо оказалось на моем пальце.

-     Это было самое романтическое предложение руки и сердца, ты в курсе?

-   На романтику ты не реагируешь, Танни.

Прежде чем я успела ответить, Гроу уже подтянул меня к себе вместе со старинным стулом и впился поцелуем в мои губы.

-   Снимать нельзя! - вопль Ленарда заставил меня подскочить. Обернувшись, я увидела, что одна из девиц смущенно прячет телефон,

цветом лица сливаясь с губной помадой подруги и сползая под стол. Под взглядом Гроу она вскинула руки: я ничего снять не успела, - зато теперь на нас глазел весь ресторан.

Фе, - сообщил мой теперь уже точно сын и показал на мои губы. - Фе, фу, фу!

-   Когда увижу тебя с девчонкой, мало не покажется, - пообещал Гроу.

-     Идите в пустошь, - он закрыл лицо ладонями. - Вместе со своим шестнадцать плюс.

-   Счет, - коротко произнес Гроу, когда к нам приблизилась официантка.

-     Это вам подарок. От заведения, - девушка покраснела и протянула коробочку с пирожными. - Можно автограф?

-    Можно, - ответила я, потому что судя по выражению лица Гроу (это выражение я знала очень хорошо), он собирался ее послать.

-     Драконы их задери! Я думал, хотя бы здесь получится нормально посидеть...

-   Все отлично, - сказала я.

-   Правда? - он вгляделся в мое лицо.

-   Правда. Это цена славы, я все прекрасно понимаю. Ленард фыркнул, а я продолжила:

-         Кстати, именно поэтому мне нравится скромная должность сотрудника по спецэффектам. Ты идешь в перечне кучи имен, и на тебя никто не обращает внимания. Как думаешь, скоро я смогу нормально ходить по ресторанам?

Реклама Ильеррской, в смысле, предстоящей премьеры, шла полным ходом, поэтому на какое-то время мне действительно предстояло мириться с узнаваемостью. Фильм очень ждали: он позиционировался как «без цензуры», это была одна из фишек рекламной кампании. Еще одной фишкой было двойное режиссерство, поскольку часть снимал Гроу, а часть Джамира, и в той части, которую снимала она, в некоторых сценах Гроу привлекали в качестве консультанта. Мировое сообщество (те серьезные личности, которые собирались меня смотреть, когда я еще была ходячей зажигалкой) допустило Ильеррскую к мировому прокату, и видимо, именно поэтому показ постоянно переносили. Чтобы создать достаточный ажиотаж.

-      Никогда, - хмыкнул Гроу, - потому что мне предложили сделать живую постановку, и я согласился.

-   Когда?!

-   Вчера, - он пожал плечами. - Давно не работал в этом направлении.

-   У-у-у-у... - сказала я. - Это значит, тебя круглосуточно не будет дома?

-   Раньше тебя это не волновало. Я пнула его под столом. Больно.

-      Для тебя у меня всегда найдется время. Ты же об этом знаешь, Танни?

-   Знаю, - серьезно ответила я.

-   Сю, - сказал Ленард. - Сю. Сю... Сю.

Мы с Гроу посмотрели на него одновременно, и Ленард поднял руки вверх, сползая под стол и продолжая давиться смехом.

Если еще пару часов назад у меня были сомнения, то сейчас, глядя на это все, я понимала: да, мы семья. Окончательно и бесповоротно.

-   Ненавижу критиков! - сказала я. С чувством. - Ненавижу! Гроу философски пил кофе.

-   Я их ненавижу, ты в курсе?

-     Да, ты уже минут пятнадцать об этом говоришь. - Он подвинул ко мне тарелочку с тарталетками. - Поешь, иглорыцка.

-   Ры, - сказала я и засунула в рот тарталетку. Целиком.

Это позволило мне целых пять минут сосредоточенно жевать и не говорить про критиков, но не думать о них я не могла. Премьерный показ состоялся несколько дней назад, и это, наверное, был один из самых счастливых дней в моей жизни. Даже несмотря на то, что наши с Гроу фотки не сходили со всех сайтов, со всех публичных страниц: на них я была в красном платье от Ферначьери, которое шили на заказ, под эпоху Ильеррской. Правда, свободная легкая ткань все равно подчеркивала огромный живот, но дракон меня покусай, в кои-то веки у меня была грудь! Да еще какая! Нет, я бы не сказала, что сильно по этому поводу комплексовала, но... Но у меня была грудь!

И рядом с Гроу я смотрелась просто шикарно, вот не знай я, что это - Танни Ладэ, хотя теперь вообще-то уже Танни Гранхарсен, ни за что бы не сказала. Гроу тоже выглядел отпадно, и своему стилю он совершенно точно не изменял. Разве что рубашку от Эста Санден не оставил навыпуск, а заправил в брюки, и надел пиджак. И то ненадолго.

-   Чувствую себя как дрангхатри в сбруе, - пояснил он, а потом пиджак мы где-то забыли. Честно, уже не помню где: я так волновалась, что мало что запомнила. К счастью, рядом был Гроу, который в основном со всеми общался, а то я бы точно что-нибудь подпалила, несмотря на долгие месяцы практики. Когда же с огромного экрана на меня хлынули кадры Ильеррской, окончательно забыла обо всем.

На почти три часа я забыла о том, что я - это я. О том, что я вообще нахожусь в просторном кинозале, куда стеклись все сливки шоу-бизнеса со всего мира и куча кинокритиков. Я просто смотрела и понимала, что мне дико, невыносимо нравится то, что все мы сделали. Наша команда.
Даже Ленард воздержался от своих комментариев, а сидевшая справа от Гроу Джамира просто плакала. Я видела, что она улыбается. И плачет. Такое бывает, когда переполняющее тебя счастье становится невыносимым. Я видела их всех, всех наших ребят, кто приехал или пришел на премьеру. Тех, с кем мы создавали то, что сейчас казалось реальностью. Нила и Ширил (ну да чешуя с ней, с Ширил), спецэффекты от «Хайлайн» были на высшем уровне. Особенно я гордилась тем, что драконы в пустоши под Саолондарским ущельем и все обороты (Теарин, Даармахского, Янгеррда) были моих рук делом.

Я смотрела и думала о том, что прошло чуть меньше года, а мне кажется, целая жизнь. Целая жизнь, сосредоточенная в архивах Ильеррской, целая жизнь на съемочной площадке, бок о бок с самыми чудесными людьми, с которыми мне приходилось работать.

Мой взгляд споткнулся всего два раза: первый - о Паршеррда, но с ним нам предстояла светская фотосессия, и не споткнуться было нельзя. Второй

-   о Хеллирию, то есть о Сибриллию, которая, как всегда, была безупречна. Удивительно, но Гроу сразу заметил, что я скисла и утащил меня в дальние коридоры раньше, чем фотографы успели это поймать.

-   Мы с Сибриллой вместе мечтали петь, - сообщил он, прислонившись к стене напротив меня. - Это все, что нас связывало.

-   С чего ты взял, что меня это вообще волнует?

-      С того, что я не хочу, чтобы ты всякий раз в ее присутствии превращалась в угрюмую иглорыцку. Мы познакомились на курсах вокала, у одного весьма именитого музыканта, но в то время и мне, и ей, путь в шоу-бизнес был не просто закрыт, а завален, как отходные пути из Ильерры при правлении Горрхата. У нас намечалось что-то вроде нежной дружбы, но все эти наметки закончились, когда я свалил в Аронгару.

-   И у вас вот совсем ничего не было?

-   Совсем. На тот момент Сибрилле нужно было нечто гораздо большее, чем я мог ей дать, да собственно... до тебя я никому ничего не мог дать. Поэтому у нас была дружба по вокалу.

-   А со мной у тебя был секс по танцам? - фыркнула я.

-    Танни, ты довыделываешься, - Гроу притянул меня к себе. - Я и так тут с ума схожу, потому что тебя трогать нельзя.

-   Трогать можно, - сказала я. - Трахать нельзя. Гроу приподнял брови:

-   Моя очаровательная жена.

-     Да, я очаровательная, - подтвердила я. - А если ты что-то хочешь возразить...

-    Я хочу тебя трахнуть, - сказал он. - И как я хочу это сделать, я буду долго рассказывать тебе после родов. Чтобы ты впечатлилась и поняла, что чувствую я.

-      Ну знаете ли, - возмутилась я. - Можно подумать, я ничего не чувствую...

Я подалась к нему и обвила плечи руками. Драконица у меня превратилась просто в озабоченную самку, причем когда уже действительно было нельзя, ей хотелось еще больше. В результате я разве что на стенку не лезла, и Гроу рядом со мной (несмотря на таэрран его дракон все это чувствовал). А я чувствовала, что чувствует он, в итоге у нас был круговорот озабоченности в природе, и один раз мы все-таки не выдержали. Потом еще один. Потом нам, правда, сказали, что стоит воздержаться теперь уже безо всяких «допущений», поскольку это может спровоцировать преждевременные роды. И вот теперь, уже две недели, мы героически держались.

Две недели! Фух.

Я пыталась представить, сколько еще придется держаться потом, то есть пока будет восстановительный процесс после родов, и мысленно уже снова лезла на стенку. Впрочем, зная Гроу, я не сомневалась, что он что- нибудь придумает.

-   Иглорыцка! - донеслось откуда-то из реальности.

-   А?

-   Ты там жестоко убиваешь критиков?

-   Если честно, я про них забыла.

-   Дерьмо, - вздохнул Гроу. - Ладно, давай ты про них забудешь опять?

-    Да ну их, - сказала я. - У меня сегодня чудесный выходной рядом с любимым мужем...

-   Да, скажи это еще раз.

-   Любимый муж, - повторила я. - Или чудесный выходной? Вместо ответа Гроу подтянул меня к себе и усадил на колени.

-   И так, и так отлично.

Работал он действительно много, новая постановка отнимала у него уйму сил и времени, но таким счастливым я не видела его уже давно. Думаю, в этом была наша совместная с его работой заслуга, и никакая политика, никакие драконы не сделали бы его настолько счастливым, как то, чем он хотел заниматься всю жизнь.

-   О чем задумалась? - произнес он, скользнув щетиной по моей щеке. Щетина у него отрастала на удивление быстро: вроде только побрился,

а уже снова колючий.

-   О нас. О тебе.

-   И что же ты думаешь о нас?

-   Вообще-то больше о тебе.

-   М-м-м-м?

-   Думала, что ты сейчас на своем месте, - я посмотрела ему в глаза. - И что ты счастлив.

-    Это уж точно. - Гроу по-прежнему удерживал меня в кольце рук. - Сейчас, когда ты моя, особенно.

Мы поженились как-то очень спонтанно. Как выяснилось, Гроу берег не только кольцо, но и практически открытую запись на регистрацию брака. В итоге обручальные росписи у нас появились буквально через пару дней.

-   Знаешь, что Имери сказала в качестве поздравлений? Гроу приподнял брови.

-    Так и знала, что вы зажмете выпивку, - процитировала я. - Это была ее первая фраза.

Гроу откровенно расхохотался.

-   Я обожаю твою подругу. Она всегда говорит правду.

-   То есть ты с ней согласен?

-    Абсолютно. Мы действительно зажали выпивку, но мы исправимся.

Когда будем готовы, пригласим всех: Бирека, Геллу...

-   Ты знаешь, что Паршеррд попросил у меня прощения?

-   В задницу Паршеррда. Так вот, Бирека, Геллу, Джамиру...

-   Лиру.

-   Всех, кого ты захочешь. Даже твою невыносимую сестру и ее мужа. Я фыркнула.

-   Да, Рэйнар здорово обидится, если мы его не позовем.

-   Думаешь? - спросил он.

-   Точно.

-      Тогда можно его не звать. Сделаем огромную мишень Гайера в розовом трико и будем метать в него лазерные дротики.

Я представила себе эту картину и расхохоталась.

-   И критиков, - это сказал Ленард. - Мишень в смысле.

Он спустился на кухню прямо в пижаме, и это явно говорило о том, что кто-то не в настроении. Первым делом он стащил тарталетку, потом пирожное, плюхнулся на соседний стул и принялся мрачно жевать.

-   Тоже начитался отзывов? - спросила я.

-   Уфу.

-     Так, ребята, давайте договоримся. - Гроу только плотнее обхватил меня руками, когда я попыталась сползти. - Пока мы с вами работаем в шоу-бизнесе - обращать внимание на критиков - это все равно что перекрывать себе кислород. Перегоришь, и сам не заметишь, как.

-   Они написали, что бревно сыграло бы лучше, чем я, - сказал Ленард.
Бревно я бы в свою постановку не позвал, - сказал Гроу.

-   Но они написали...

-     Когда я сделал свою первую постановку, критики написали, что я создал бесподобное низкопробное дрочилово... - Я зажала ему рот ладонью, и он легко ее укусил. - Ленард, между нами. В школе мы такое не говорим, но в нашей семье вещи называем своими именами. Так вот, и подвели итог тем, что все мое творчество будет сводиться к созданию таких вот пьесок для неудовлетворенных извращенцев вроде меня.

-   И как ты на это отреагировал? - Мне прямо-таки стало интересно.

-   Спокойно, - Гроу пожал плечами. Я приподняла брови.

-    Ну ладно, я расхреначил полквартиры, после чего надрался и утром обнаружил на зеркальной панели шкафа в коридоре надпись: Ивак Радынский...

На этот раз я зажала ему рот ладонью заранее. И тут же отдернула, потому что прикосновение языка к коже вышло очень интимным.

-   Ладно, это я к тому, что не стоит принимать близко к сердцу все, что о тебе говорят. Особенно в шоу-бизнесе. Пока о тебе говорят, ты жив, и если о тебя говорят дерьмо, ты жив вдвойне. Потому что ни одна ровная постановка еще не сделала никого знаменитым.

-    Ну, ты хотя бы надраться мог, - сказал Ленард. - А мне что делать?

Пить содовую, пока пузыри из носа не пойдут?

-   Тоже вариант.

Ленард скептически хмыкнул.

-   Еще можно побить посуду.

-   Посуду?

-   Ну да. Берешь и делаешь так. Хрясь!

Чашка ударилась о плитку и разлетелась осколками.

Пару минут Ленард смотрел на кляксу на белоснежной плитке, а потом спросил:

-   И что, помогает?

-   А ты попробуй.

Хрясь! Следом отправилась пустая тарелка. Хрясь! - Это уже блюдце.

-   Помогает! - воскликнул Ленард и схватил первую попавшуюся миску. Шмяк!

Хрясь! Хрясь!

Я смотрела на это безумие, потому что Гроу ссадил меня с колен и самозабвенно колотил за компанию с Ленардом все, что находилось в пределах досягаемости.

-   Танни, не хочешь присоединиться? А почему бы и нет?

Шмяк! Дзынь! Хрясь!

В какой-то момент Гроу включил музыку и дело пошло веселее. Посуда разлеталась осколками, и если представлять, что вместе с ней разлетались головы критиков... ну ладно, я не настолько кровожадная. Пусть будет, разлеталась их карьера. Про меня они написали, что

«непрофессиональная актриса сделала все, что смогла, но ее талантов хватило только на то, чтобы зажигательно крутить задницей...» А про содержание фильма - что оно отдает гроувщиной. Да-да, так и написали. По названию тоже прошлись: «Танцующая для дракона» - чудесное название для фильма, в котором нет ничего, кроме секса...»

Хрясь! Хрясь! Дзынь!

-   Главное, что то, что ты делаешь, нравится людям, - сказал Гроу, когда мы выдохлись, а весь пол в нашем пентхаусе был усыпан осколками. - Тем, для кого ты это делаешь.

-   А им нравится? - спросил Ленард, тяжело дыша.

Ты давно в соцсети заходил?

В соцсетях и правда стоял шум. Во-первых, за два дня показа Ильеррская стала рекордсменом по сборам, а во-вторых, столько о ней говорили (везде), не говорили больше ни о чем. «Танцующая» взорвала мир. Нам писали люди из разных стран, писали благодарности, писали, что они плакали вместе с нами, писали, что история потрясла их до глубины души и перевернула их жизнь. Правда, писали не только хорошее, но хорошего было больше.

Ильеррская задвинула даже новость о том, что большинство все-таки поддержало отключение щитов, и сейчас велись работы по обеспечению мер безопасности внутри мегаполисов. Работа предстояла очень серьезная, фактически, мы вступали в новую эпоху, поэтому подготовка предстояла основательная. Усиление и увеличение количества смотровых башен, увеличение нарядов, словом, приближение драконов к городам - это не вот тебе шуточки. Разумеется, далеко не факт, что они вообще будут часто заходить, но на этот случай тоже были предусмотрены серьезные защитные меры.

Как бы там ни было, Ильеррская сыграла в этом не последнюю роль.

Правление Теарин и Витхара доказало, что драконы, иртханы и люди могут существовать в мире, не уходя под землю и не отгораживаясь опасными для зверей щитами. Так было во времена их правления, так было во времена правления Гаяра - до тех самых пор, пока война не нарушила то, что создавалось долгие годы. Между Севером и Огненными землями после случая с Янгеррдом была весьма напряженная обстановка, и однажды северяне решили, что вполне способны править единолично. Они привели с собой не только мощный флот, но и драконов, тем не менее Гаяр Даармархский все равно почти вышвырнул их обратно, в северные воды. На этом война должна была закончиться, но сын Витхара был предательски убит женщиной, с которой собирался связать свою жизнь. Она предпочла ему северного правителя.

Дальнейшая история была уже про Бертхарда и Аирану, которые на тот момент уже были женаты, про сыновей Сарра и про долгие годы кровопролитной войны в Огненных землях. Северяне в конечном итоге отступили, но мир уже изменился.

Навсегда.

-   Танни, ты где? - позвал Гроу.

-      В Огненных землях. Как думаешь, история Бертхарда и Аираны пойдет для оперной постановки?

Гроу всерьез задумался.

-   Это слишком сложный вопрос для утра выходного дня. Напомни мне об этом завтра.

-   Напомню, - сказала я.

-    Я не большой любитель истории, но можно попробовать, - хмыкнул он.

Кажется, для утра выходного дня вопрос вышел самое то. Учитывая,

что      все      его      постановки         были       про      современность,          загорелся        он подозрительно быстро.

-     Нужно вызывать клининговую службу, - сказала я, оглядывая поле боя.

Бэрри с большими глазами, вздыбив шерсть, сидела в дверном проеме.

-   Нужно, - согласился Гроу. - Я займусь.

Он потянулся к мобильному, но в эту минуту низ живота у меня основательно дернуло, и...

-   Ай, - выразительно сказала я.

-   Ай?

-   Ай! - сказала я еще более выразительно. - Гроу, у меня это...

Хорошо, что Гроу понял меня без слов. Так же без слов подхватил на руки и потащил к дверям.

-   Мне собраться надо! - пискнула я.

-   Потом соберешься.

-   Когда - потом?

-   Когда родишь нашего сына!

-   ЧТО?!

Кажется, в этот момент даже сильная рука Гроу основательно дрогнула. Более чем основательно. А мой крик, на удивление совпавший с очередной тянущей болью, отразился от стен:

-   Как давно ты знаешь пол нашего иртханенко?!

Пять лет спустя

-   Ленард, в Мэйстоне всегда ветер...

-   Я знаю, я бывал в Мэйстоне.

-     Нет, ты не представляешь, какой он. Сначала он теплый с юга, а потом с Гельеры, и ты...

-     Тан, - укоризненно говорит парень, складывая руки на груди. - Я видел, как ты спокойно разгуливаешь зимой без шапки...

-   Я тогда простыла!

Это было на зимние праздники в Мэйстоне, я в тот вечер действительно выпендрилась, чтобы не портить прическу, и заболела.

-   Сейчас лето! - говорит Ленард.

-   Лето в Мэйстоне понятие относительное.

-   Гроу!

Мне кажется, или этот вопль полон радости? Вымахавший, как Вайовер Грэйс, Ленард сейчас выше меня на полторы головы, а еще он с такой радостью и надеждой смотрит на Гроу, который выходит с нашим сыном из комнаты, что мне становится стыдно. Ладно, стыдно мне относительно, потому что я волнуюсь. Во-первых, у Вэйдгрейна проснулось пламя, когда ему был год (и это был кошмар), а во-вторых, мы с ним раньше никогда не расставались.

-        Ленард! - вопит сын и несется к брату, перепрыгивая через ступеньки.

С некоторых пор он вообще от него не отходит, точнее, как только перевалил отметку три года, прилип к Ленарду, и тот, в общем-то, не против. За редким исключением, когда Вэйд лезет посмотреть, о чем тот чатится со своей девушкой, и вот тогда в комнате Ленарда приходится тушить пожар. Иногда буквально, хотя с пламенем сына основательно работал мой наставник, Вэйлар и я сама.

Самое паршивое, что этот паршивец уже отлично справляется с тем уровнем силы, который у него есть, а пакости делает назло брату и нам. Характер - мерзкий! Весь в папочку.

-   Пошли, пошли, пошли! - говорит он и тянет Ленарда за руку.

-   А с мамой попрощаться?

-   Пока, мам, - говорит этот засранец, даже не глядя на меня.

-   Вэйд.

Воздействовать на эту маленькую копию себя может только Гроу, а самое главное - одно слово, и драконово чудышко становится просто шелковым. Если не сказать атласным.

-   Пока, мам! - говорит он уже более вдумчиво, потом нехотя отпускает руку Ленарда, хмурится, кривит губы. - Терпеть не могу все эти драконьи нежности!

Пять лет.

Ему скоро будет пять лет, что из него дальше-то вырастет? Вэйд высовывает язык, когда я его целую, после чего вырывается и снова бросается к брату. Для него каждая поездка в Мэйстон - это восторг, потому что в Скай Стрим много всего интересного, а дети Леоны и Рэйнара обожают этого мелкого монстрика, и балуют его так, что мне потом три дня приходится его перевоспитывать.

Ленард отлично вписался в нашу компанию: они с Дархарром, сыном Леоны, очень дружны, и даже несмотря на то, что мы живем в Зингсприде, а они в Мэйстоне, постоянно общаются по видеосвязи. Кажется, Ленард вообще собирается переезжать в столицу, и мы с Гроу подумываем о том же: когда наш старший закончит школу, нас здесь больше ничего не будет держать. Зингсприд был частью нашей жизни долгое время, но в Мэйстоне мое сердце. Моя семья. Пусть даже временами Леона вспоминает свое перволедийное состояние, а я ей об этом напоминаю.

А еще в Мэйстоне Имери. Имери, наша дружба с которой прошла проверку не только расстоянием, но и временем. Мы тоже постоянно перезваниваемся, ее дочка такая же безумная, как я, и только она может безнаказанно драконить Вэйда. Ей он прощает все, и говорит, что должен терпеливо относиться к любым ее поступкам, потому что она - девчонка.

Понятия не имею, где он этого набрался.

И почему на других девочек это не распространяется.

Стоит мне подумать об Имери, как звонит телефон. Все в кучу. Бэрри крутится у ног, виляет хвостом и пытается подсунуть голову под руку Вэйду, Гроу проверяет сумку сына (да, собирается он у нас сам, но проверять потом все-таки надо, потому что однажды мы приехали в Скай Стрим с одними штанами без рубашек и приставкой виртуальной реальности).

-   Да, - шепотом говорю я, выходя на кухню.

-   Ты чего шепчешь?

-   У меня дурдом.

О, как я тебя понимаю, - говорит она. Герта тоже дает ей жару, хотя и не дракон.

-   Уверена? У меня тут гребенок и грепапа.

-   Ты хотела сказать, Гроу-папа?

-   Я сказала, что хотела. Имери смеется:

-   Ты когда в Мэйстон?

-   Думаю, через месяц заскочу.

-   Через месяц! Так долго!

-     Скоро мы переедем, так что будешь лицезреть мою физиономию гораздо чаще, чем тебе того хочется.

-     Твою физиономию я не устану лицезреть никогда. Значит, все уже решено? - Имери не включила видео, но по голосу слышно, что она счастлива.

-   Решено.

-   У-и-и-и-и-и! Я так рада! А я-то как рада!

Гроу снова ушел в живые постановки - ему это нравится гораздо больше, чем снимать кино, и всем его поклонникам это тоже нравится. После успеха Ильеррской ему предлагали сделать еще и постановку о ней, но он отказался, сказал, что не любит повторяться. С Аираной и Бертхардом тоже не срослось: сначала были косяки со сценарием, а потом он перегорел. Он вообще достаточно быстро перегорает, но с идеями расстается легко, говорит, что если идея ступорится в самом начале, надо ее отпустить и отдать в реализацию кому-то другому.

Как бы там ни было, про Бертхарда и Аирану так и не сделали постановку - видимо, сочли недостаточно перспективной. Этой истории не случилось, зато у Гроу случилось еще два громких спектакля, и, разумеется, оба скандальных. Я делала спецэффекты и к первому, и ко второму, и честно могу сказать - спецэффекты мне делать проще. Особенно когда я вижу, как мой муж гоняет актеров, и что он им говорит.

Когда мы обсуждали переезд в Мэйстон, договорились, что спецэффекты я могу делать откуда угодно, а Мэйстонская сцена нравится Гроу больше Зингспридской. Не последнюю роль, думаю, играет и его происхождение - климат в Мэйстоне ближе к фервернскому.

-     Ладненько. Я так понимаю, вы будете праздновать? - интересуется Имери.

-   Да. Собирались.

Гроу сегодня утром сняли таэрран, и мы действительно хотели это отметить. По этому поводу Ленард с Вэйдом и ехали в Мэйстон на выходные, чтобы оставить нас вдвоем.

-    Горяченькой вам ночки, - судя по интонациям, Имери подмигнула, а мне на плечи легли руки мужа:

-       Имери, привет, - нисколько не стесняясь вторжения в личное пространство, заявил он.

-   Не подслушивай, - фыркнула подруга. - И да, я тебя поздравляю.

-   Спасибо.

Мы с Имери попрощались, и я развернулась в руках Гроу:

-   Все будет хорошо?

-   Разве может быть по-другому?

-   Не знаю. У Вэйда может прорваться пламя...

-     Он умеет им управлять, Танни. Иногда мне кажется, лучше, чем я сейчас.

В его глазах и правда то и дело вспыхивали зеленые искры (после долгого воздействия таэрран пламя вело себя достаточно резко), и когда его сила касалась моей, меня начинало потряхивать.

-   Может, все-таки их отвезем? Хотя бы до телепорта?

-   Они вполне могут добраться на флайсе, который я заказал.

- Но...

А в Мэйстоне их встретят Рон и Янира. Рону же ты доверяешь? Я прищурилась, оценив подкол:

-   Так же, как ты Сибрилле. Гроу закатил глаза.

У нас с ним было негласное правило: я не упоминаю Сибриллу, он - Рона, хотя это уже давно перешло в разряд шуточек. С Сибриллой мы больше не сталкивались. Она вернулась в Ферверн, записала новый альбом, через год еще один, и понеслась дальше на волне популярности. Насколько я знала, она сделала упор на карьеру, и с головой ушла в запись песен. После Ильеррской Ритхарсон пела еще для нескольких фервернских постановок, а после даже для парочки рагранских. Недавно ее пригласил в оперу знаменитый рагранский композитор, точнее, оперу он написал под нее. Что из этого получится, нам еще только предстояло узнать.

-   Шучу, - смеюсь я, когда Гроу пытается меня укусить за ухо. - Тс! Там дети!

-   И они там будут, пока мы не выставим их за дверь.

-   Это звучит ужасно.

-   Расслабься, мамочка. Позволь себе отдых первый раз за пять лет.

На самом деле отдых я позволяла себе гораздо чаще, исключительно благодаря Гроу. Он умудрялся возвращаться после репетиций и заниматься Вэйдом. Особенно он меня поддержал, когда у нашего маленького чудовища проснулось пламя (читай, он просто подпалил кровать, на которой я с ним играла). У меня тогда случилась истерика: остановить пожар и забрать пламя у ребенка мне было раз плюнуть, тем не менее Гроу я позвонила с бешено колотящимся сердцем, и уже через полчаса он был дома, забив на все. Дальше мы справлялись пластинками и интенсивным обучением, начиная с трех лет. Вэйд развивался так быстро, что мне временами становилось страшно: наделенный истинным пламенем, он управлялся с ним с той же легкостью, что и я.

-   От папочки слышу, - сказала я. И мы вернулись в холл.

Вэйд уже прыгал на месте от нетерпения, и, когда мы проводили их с Ленардом и Бэрри за дверь, в доме стало невыносимо тихо. Настолько тихо, что мне показалось, что я оглохла.

-   Я серьезно, Танни. Расслабься. - Гроу убрал прядь волос мне за ухо.

Темную. С сиреневыми так и не срослось: когда мне уже можно было их делать, перехотелось.

-   Я расслабилась, - сказала я, глубоко вздохнув.

-   Ленард у нас совершеннолетний. Все будет хорошо.

-   Угу.

-      Танни, - Гроу покачал головой, - так у нас с тобой ничего не получится.

-   А, ты про ужин. Я сейчас переоденусь, и...

-   Какой ужин?

-   Что, ужина не будет?!

Я посмотрела на него почти обиженно. То есть я предполагала, что мы отправим детей в гости, чтобы поужинать где-то в ресторане, а потом...

-    Ужин будет, - неожиданно серьезно сказал Гроу, - но сначала будет сюрприз.

-   Сюрприз? - переспрашиваю я.

В том, что Гроу любит сюрпризы, я уже успела убедиться за нашу недолгую совместную жизнь. Пять лет пролетели как один миг, и, наверное, я только сейчас поняла, как мне не хватает нашей безуминки: когда мы просто могли сойти с ума вдвоем, и никто от нас не зависел. Ни маленькое огнедышащее чудо, ни чудо побольше, которое около года назад решило, что может прогуливать уроки «потому что». Словом, я сейчас чувствую, как откатываюсь на пять лет назад, и становлюсь той самой Танни, которая могла прыгать на каблуках на танцполе, искренне не признавая эти самые каблуки. А потом - танцевать Гроу приват и ссыпать кубики льда в штаны.

Все это так отчетливо проносится в моей голове, что я не выдерживаю и улыбаюсь.

-   Мне даже страшно представить, о чем ты подумала, Зажигалка. Вот это его Зажигалка еще больше подхлестывает.

-    Потом расскажу, - говорю я, почти касаясь губами его губ, но тут же отстраняюсь. - Я переодеваться. Если надо.

-     Мне в принципе не надо, ты очешуенно смотришься в джинсах и моей рубашке.

Ы.

-   Значит, все-таки надо, - говорю я.

Медленно отпускаю его взгляд и поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как эта самая рубашка обжигает кожу. Хотя скорее всего, кожу обжигает драконий взгляд и пламя, которое в нем бушует. Это пламя, которое отзывается на мое так же, как мое отзывается на него, заставляет волоски на коже встать дыбом, а меня - чуть ускориться. К счастью, годы пребывания мамой не только повысили мое образование в направлении
все о детях и даже чуточку больше», но и научили экстренно приводить себя в порядок.

Я переодеваюсь, натягиваю короткое темно-синее платье и скручиваю волосы в узел. Потом вытаскиваю несколько прядок из самого узла и по бокам, эта прическа называется «когда маме некогда, а папа вот-вот придет». Несколько штрихов косметики, акцент на глаза и легкий нежирный блеск на губы. В целом я довольна отражением в зеркале, осталось разве что надеть туфли. Застегивая ремешки, я пытаюсь представить, что там за сюрприз меня ждет.

На первую годовщину нашей свадьбы Гроу потащил меня в «Аква Фриз». Да, мы сняли пометку «что не так с этим аквапарком», и в целом здорово провели время. Когда с визгом летишь вниз по хренометровой трубе, а твое сердце по ощущениям летит сзади и здорово отстает, впечатления остаются просто незабываемые, а адреналин зашкаливает. Словом, удивляться тому, что мы закончили этот вечер весьма зажигательно, не приходилось.

На вторую мы ездили в Ферверн. Хотя я зарекалась туда ездить, мечта побывать на смотровой площадке Грайрэнд Рхай исполнилась. Закат с нее был потрясающе красивый, особенно над заснеженными горами, а когда мы целовались, стоя на перилах... в общем, да. Я забыла сказать, что смотровая площадка была в тот день закрыта для посещений. Для всех, кроме нас. Раньше я думала, что когда ты читаешь на сайте «закрыто на техническое обслуживание в такие-то часы», я правда верила, что это что- то закрыто на техническое обслуживание. Теперь я знаю, что в этот момент кто-то достаточно сумасшедший целуется на перилах, а потом...

-   Ты готова, - это даже вопросом не было: Гроу вошел и остановился в дверях.

Его взгляд однозначно говорил о том, что наряд удался.

-    Почти, - сказала я, потянувшись за духами. Вообще-то духи мне не особо были нужны, я просто захотела сексуально прогнуться в пояснице, но в этот момент у меня подвернулась нога.

-   Дракона твоего за...

Гроу подхватил меня раньше, чем я успела повредить лодыжку в лучших традициях Танни Ладэ.

-   Спасибо, - сказала я, оказавшись в его объятиях.

Это большее, на что меня хватило, потому что все остальные слова благополучно растворились в сознании, а прикосновение к обнаженной спине (да, у платья был более чем откровенный вырез), заставило кожу вспыхнуть.

-   Я тут подумал, - хрипло произнес Гроу, - может, ну его к наблам, этот сюрприз?

-     Нет уж, - с трудом возвращая себе способность здраво мыслить, ответила я. - Теперь я буду думать, что за сюрприз.

-   Даже в процессе?

-   Особенно в процессе! И процесса не получится.

-   Женщина, - вздохнул он, - ты меня с ума сведешь.

-   Разве еще не?

-   Давно.

Мы спустились по лестнице, держась за руки, и кончики моих пальцев покалывало его пламенем. От этого по телу растекалось тепло, а мозг (ладно, не уверена, что это был мозг), вопил: «Может, ну его, этот сюрприз?!». Я с ним не соглашалась. Точнее, с ней. Драконица порыкивала и вздыбила все чешуйки, потому что у дракона рядом с ней было такое пламя, от которого даже меня потряхивало. Что уж говорить о звериной сущности.

А еще (это я осознала в минуту, когда Гроу пропустил меня вперед, в холл перед нашей квартирой) сегодня у нас будет первый секс с пламенем. То есть, когда пламя и у него, и у меня. От такой мысли сначала стало жарко, потом нечем дышать.

Я даже не представляла, каково это - гореть вместе с ним.

То есть... вот так, позволяя пламени схлестываться, как схлестываемся мы: отчаянно и яростно, телами, дыханием, перетекающей из меня в него дрожью.

К счастью, в этот момент дверца флайса поднялась, и я опустилась на сиденье. Надеюсь, изящно и грациозно, в качестве компенсации за то, что чудом не навернулась в нашей спальне.

Наша спальня!

Меня накрыло еще одним осознанием. Точнее, пониманием того, что теперь нам придется спать в разных комнатах, и мне как-то разом стало совсем не жарко. Я быстренько сделала вид, что роюсь в сумочке, потому что мое настроение и эмоции Гроу считывал на раз, а мне не хотелось портить вечер серьезными разговорами. Особенно - такими.

-   Куда мы? - спросила я с самым независимым видом.

-   Сюрприз, - напомнил Гроу. Ах, да. Сюрприз.

Я сцепила пальцы на коленях. Потом их расцепила. Подумала о том, что сегодня сюрприз должна была устраивать я, и настроение показало мне непристойный жест. Окончательно. К счастью, когда взгляд Гроу впился в мое лицо, я прочно увязла в этой мысли, и в ответ на вопрос:

-   Что-то не так? - смогла сказать правду:

-   Да. Я конченая эгоистка. Гроу приподнял брови.

Это я должна была придумать что-то крутое. Потому что сегодня твой праздник.

-       Вообще-то это не праздник, - Гроу потер шею, - а так, день избавления от аксессуара, который долгие годы мешал мне по-настоящему наслаждаться твоим пламенем. Хотя, если смотреть с таких позиций, ты права. Это праздник, Танни. Но он наш.

-   Наш?

-   Разумеется. Скажешь, ты не рада?

-   Что?! - я моргнула. - Конечно я рада! Но...

-   Но! Сиди и наслаждайся, - хмыкнул он.

-   Как скажете, - фыркнула я, и тут над нами пронесся дракон.

Мощное звериное пламя окатило и Гроу, и меня, эта внутренняя сила заставила наших зверей отозваться мгновенно. Зрачки у нас вытянулись, но лишь на миг: когда дракон превратился в едва различимую точку, пламя уже давно успокоилось. Вообще-то драконы редко заходили в город - их раздражало бесконечное мельтешение флайсов, да и делать тут, по большому счету, им было нечего. Они по-прежнему жили в пустошах, так что можно сказать, со времен отключения щитов ничего особо не изменилось. Разве что щиты больше не выдавливали зверей с их территории, не причиняли им боли и не мешали жить за границами города.

Люди это приняли, но не сразу. Возможно, отчасти им помогла история Теарин, но я думаю, что осознание пришло значительно позже. Когда они поняли, что драконы не стремятся их сожрать или спалить их дома. С того дня, когда отключили щиты, не было ни одного налета, а усиление форпостов и глобальное перекраивание системы безопасности привело к тому, что браконьерствовать стало просто нереально.

Так обстояли дела в Аронгаре, в других странах (в частности, в Ферверне), щиты держали по-прежнему. Я надеялась, что наш опыт покажет всему миру, что можно жить иначе, не причиняя боли тем, кто живет рядом с тобой, но еще я прекрасно понимала, что это дело не одного десятилетия. И, возможно, даже не одного века, потому что на памяти всех живущих еще горят иглы высоток и надламывается Хрустальная игла, в которой погибли родители Ленарда.

Мы как раз пролетали мемориал, установленный на месте разрушенной высотки, и Гроу нахмурился. Пару лет назад, когда мы были здесь вместе с Ленардом, и тот замер - с неестественно-прямыми плечами и спиной, дрожащий изнутри, хотя глаза оставались абсолютно сухими, Гроу тоже основательно перетряхнуло. Кажется, именно в тот момент он всерьез задумался о том, что у него живы мать и отец, и оба живут в Ферверне.

Его отношения с Инаирой и отцом по-прежнему оставляли желать лучшего, но по крайней мере, он начал с ними общаться. Я чувствовала, что это дается ему нелегко, и так же прекрасно видела, что ему это действительно нужно. Как минимум - отпустить, на большее я пока не рассчитывала. Но и не возражала, когда они приезжали к нам, чтобы повидать внука. Несмотря на то, что мне так и не удалось наладить свои отношения с отцом, я все-таки побывала в Мэйстоне. Принесла цветы тому человеку, который когда-то носил меня на плечах и водил кататься на карусели. То, что его сломало, я отпустила, того мужчину, в которого он превратился, я больше не вспоминала. Зато очень часто вспоминала маму, тепло ее рук и улыбку, неизменно светлую, даже в те дни, когда она уже лежала в больнице.

-   Почти на месте, - сказал Гроу.

Я вернулась в реальность и поняла, что мы снижаемся на парковку элитного клуба «Форсайт».

-   А? - выразительно поинтересовалась я. - Что, серьезно? «Форсайт»?!

-    Мы здесь познакомились, - сказал Гроу, опуская флайс на свободное место.

-   Да, и здесь я танцевала тебе приват.

-   Вроде того.

-     Вроде того - это сейчас было оскорбление? - поинтересовалась я, когда он подал мне руку.

В ответ Гроу только приподнял брови.

Секьюрити традиционно выдали нам браслеты, мы прошли по неоновым коридорам и оказались... в совершенно темном зале. Я хотела поинтересоваться, во что мы будем играть в абсолютной темноте, а главное

-   с кем, но не успела. Приглушенный неоновый свет вспыхнул раньше, чем я успела сказать: «Вяк»! - а потом со всех сторон хлынуло на разные голоса:

-   Сюрприз!

-   Сюпри-и-из!

-   Сюрприз!!!!

Я стояла, совершенно оглушенная, и моргала, потому что сегодня в

«Форсайте» собрались все: все, действительно все, вся наша съемочная группа. Весь коллектив Ильеррской, со многими из которых я не виделась с того самого дня, как мы отмечали завершение съемок. Мне даже в голову не приходило, что мы когда-нибудь снова соберемся все вместе, но... я скользила взглядом по лицам - Горрхат, Эсмира, Лира, Джамира... и отмечала, что здесь действительно собралась почти вся наша команда.

Как-то в прошлом году я призналась Гроу, что дико скучаю по тем временам, когда мы снимали Ильеррскую. По нашим посиделкам и даже по разногласиям, которые возникали на съемках. Несмотря на договоренность, собраться большой компанией у нас так и не получилось, многие были заняты в проектах, кто-то вообще уехал из Зингсприда, кто-то просто не захотел встречаться. Словом, собирались мы небольшой группой и достаточно быстро расходились. Исключение составляли разве что Бирек и Гелла, но с Биреком и Геллой я и так виделась несколько раз в месяц.

И вот сейчас я понимала, что вокруг меня снова Ильеррская.

Окунуться в «пять лет назад» вышло гораздо глубже, чем я себе представляла.
еще я поняла, что стою, прижимая ладони к лицу.

Как? Как ему вообще удалось это сделать, всех здесь собрать?!

-   Так, - Гроу вскинул руки, - пока Танни в ступоре, я, пожалуй, начну.

Под приветствия, волной прокатившиеся по залу, он прошел к сцене и взлетел на нее с той же легкостью, что и в моих воспоминаниях.

-     Во-первых, огромное спасибо всем за то, что вы все нашли время здесь собраться. - Его голос привычно отразился от стен, заставляя собравшихся мгновенно затихнуть. - Во-вторых, у нас сегодня двойной юбилей. Первый - завершение проекта, который подарил нам множество приятных моментов, за редким исключением встречи с Гайером. Его я решил не звать.

Гроу дождался, пока прокатившийся по залу смех стихнет, и только после этого продолжил:

-    И второй - пять лет назад я встретил женщину, которая перевернула мою жизнь. Женщину, которая научила меня любить и говорить об этом. Женщину, которая подарила мне сына и то, что я называю счастьем. По крайней мере, как я его вижу. Счастье - это быть с тобой, Танни. Каждую минуту, каждое мгновение, каждый день. Надеюсь, что так будет всегда, и эту песню я посвящаю тебе.

Вот тут я даже моргнуть не успела, когда в зал хлынула музыка.

-   Тысячи лет, Изо дня в день

Солнце встает над землей. Каждый рассвет,

Каждый закат,

Хочу я встречать с тобой.

Каждый твой вздох, Каждый твой миг

Ловить, как дыханье огня. Ты мое сердце,

Ты моя жизнь,

Ты - это все для меня.

У меня был шок. Впрочем, нет. У меня был ШОК. Я просто стояла, хлопала глазами и не верила, что все это происходит со мной. Что голос Гроу - хриплый, тот самый, от которого сами отстреливаются трусы, льется в зал, обращенный ко мне.

Не просто обращенный, он смотрел на меня, он пел для меня. И да, он действительно для меня дышал.

-   Девчонка, в чьем сердце Рождается пламя времен, Девчонка, родная,

Как я тобою пленен...

Расколом По небу

Пройдется разлука с тобой. Не верю,

Не вижу,

Что может быть жизнь другой.

Я помню О мире,

В котором терял тебя. Я помню,

Я знаю,

Как страшно - жить не любя.

Кажется, я забыла как дышать. И вообще забыла, что мне полагается дышать, потому что отраженная в глазах Гроу боль ударила в меня с такой силой, что я обхватила себя руками. Не я одна: рядом со мной так же судорожно вздохнула Джамира. А дальше музыка обрушилась в зал нарастающим ритмом, и так же резко, отчаянно, в нее вплетался его сильный голос.

-   Девчонка, в чьем сердце Рождается пламя времен Девчонка, родная

Как я тобою пленен!

Дыханье сорвется, Замрет мое сердце, Когда ты откроешь глаза.

И утро начнется,

И взгляд отзовется, И я так хочу сказать:

Минут бесконечных Рядом с тобою:

Ярких, безумных, живых Мне хватит, и в небо

С тобой мы ворвемся, Разделим его на двоих!

Девчонка, в чьем сердце Рождается пламя времен Девчонка, родная...

Я твой сумасшедший дракон!

Только твой сумасшедший дракон!

Овации громыхнули так, что у меня заложило уши. Я стащила туфли и бросилась к сцене, и Гроу одним рывком подтянул меня наверх, минуя лестницу. А в следующий момент уже ворвался яростным, полным отголосков звучания его хриплого голоса и сумасшедшего огня, поцелуем мне в губы.

М-м-м... кажется, за эти годы я должна была вдоль и поперек изучить вкус его губ, но я все время нахожу в них новые оттенки. Сейчас это, помимо привычной горчинки сигарет, еще что-то странно-сладкое. Хотя почему что-то, это моя песня. Точнее, это его-моя песня, наша песня, та, которую он пел мне. И от этого мне самой хочется петь.

Правда, я не уверена, что собравшиеся это переживут.

Не уверена, что... последняя мысль обрывается, потому что его язык касается моего, а в следующий момент новая волна аплодисментов заставляет меня чуть-чуть отстраниться. Несмотря на все наши годы, на наши ночи, на все наше, у меня сейчас горят щеки. Горят так, как если бы я глотнула чистого пламени. Впрочем, по-моему, я его глотнула.

-    Я сейчас выгляжу, как фанатка, которая дорвалась до кумира, да? - интересуюсь я.

-        Ты выглядишь отпадно. Сейчас и всегда. Умопомрачительно. Сексуально. Тебе понравилось?

Что? Он сейчас спрашивает, понравилось ли мне? Кому, простите, такое может не понравиться?

-     Гроу, я тебя покусаю, - говорю так же тихо, но вряд ли это кто-то услышит: грохот аплодисментов не стихает.

Такое чувство, что нас вызывают на «бис».

-   Надеюсь, - говорит он, - и все-таки?

-   Разумеется, мне понравилось!

-    Чудно, - выдыхает он. А потом притягивает меня к себе и смотрит в зал. Точнее, мы вместе смотрим, и кажется, что у меня сейчас сердце выскочит из груди. Потому что там - все мои друзья. Все, с кем я танцевала, спорила до хрипоты, те, кто меня поддержал, те, кто завалил совет директоров письмами с просьбой натянуть Гайера на глобус, когда он пытался отжать из моего гонорара денег. Не знаю насчет глобуса, но отжать у него ничего не получилось.

-     Ребят, - говорю я, и голос мой почти не дрожит, хотя врывается в затихающие аплодисменты, - спасибо большое! Безумно рада вас всех видеть!

И они отвечают. Крики стихают, лишь когда мы с Гроу прыгаем в зал, и кажется, этот вечер войдет в историю, как вечер обнимашек. Мы танцуем, ужинаем, без устали болтаем - и снова танцуем. Где придется. Весь клуб в нашем распоряжении, поэтому до танцпола добираются только самые сильные, основная тусовка происходит здесь. Именно здесь мы вспоминаем смешные эпизоды, Горрхат, который Лимес Фарт, взбирается на сцену и дает внеплановую программу, во время которой мы загибаемся от смеха. Мне кажется, так смеяться нельзя, у меня уже не просто губы болят, у меня болит лицо, но Фарт - истинный комик. И когда мне кажется, что смешнее уже ничего придумать нельзя, он выдает что-то такое, от чего я просто ору в плечо Гроу.

Вечер пролетает незаметно, и первой убегает Гелла. Ее муж недавно начал двигаться, сейчас он заново учится ходить, и если честно, я искренне благодарна ей за то, что она вообще пришла. Клуб наш до утра, но есть еще те, кто торопятся к семьям или просто к своим любимым, поэтому еще через пару часов остаются только самые стойкие.

-      Я хочу тебя, - говорит Гроу, возвращаясь от дальней стойки с коктейлем.

Я беру коктейль из его рук и делаю глоток: сладко. Теперь мои губы тоже будут сладкими.

-   Значит, нам пора.

-   Значит.

Я обнимаюсь с Джамирой, Лирой и Биреком. Мы прощаемся с остальными, допиваем один коктейль на двоих, и пьяные больше от счастья, чем от чего бы то ни было еще, выходим на стоянкуУпс, - говорит Гроу, глядя на флайс. Я смеюсь:

-   Звони.

Он звонит, и нас везут домой, водитель периодически поглядывает на нас в зеркало заднего вида, а мы стараемся вести себя пристойно. Ключевое слово «стараемся», потому что рука Гроу скользит по моему колену, поглаживает внутреннюю сторону бедра.

-     Ленард тебе не простит, что ты его не позвал, - говорю я, чтобы немного отвлечься.

-   Простит, - хмыкает Гроу. - У него сейчас другие интересы, и это была вечеринка для взрослых.

У Ленарда действительно другие интересы: как-то вместе со мной он отошел от актерства и увлекся созданием виртуальных реальностей. Видимо, тоже на меня насмотревшись, правда, ему нравится игровое направление. Сейчас он выбирает университет, где хочет учиться. Параллельно собирается проходить всякие курсы у мастеров своего дела, и мы с Гроу его поддерживаем. В нашей семье все творчески озабоченные, каждый по-своему.

К счастью, мы уже прилетели.

Водитель отдает нам ключи и уходит, а мы делаем вид, что не замечаем, как на нас смотрят. Какая разница, если все, чего я хочу - это касаться губами обжигающей кожи, чувствовать его дрожь под своими пальцами, чувствовать бушующее в нем пламя, как свое собственное.

По пути в спальню меня начинает потряхивать: сначала от возбуждения, потом от смеха, когда я вспоминаю, что забыла туфли в клубе.

-    Это диагноз, - говорю я, отсмеявшись, а Гроу отбрасывает телефон в сторону:

-   Позвони Биреку. Пусть заберет.

Заберет - что? Я вряд ли понимаю, о чем мы говорили еще пару секунд назад, когда Гроу толкает меня к стене и тянет платье наверх. Прическа приказывает долго жить, а потом меня подхватывают на руки и несут на кровать. Раздевать его я могла бы долго, мучительно долго, но у меня так дрожат пальцы, что сейчас я могу что-нибудь подпалить. Поэтому просто дергаю рубашку, и пуговицы поддаются силе плеснувшего в ладони пламени, разлетаются в разные стороны, а я касаюсь губами его груди.

-   Та-а-анни, - хрипло выдыхает Гроу, когда я усаживаюсь на его бедра, прямо поверх джинсов. А потом смотрит мне в глаза и выдает: - Зажигалка. От этой «Зажигалки» крышу срывает, как в старые-добрые времена. Я почти рычу, впиваясь в его губы поцелуем, Гроу врывается в мой рот, а потом опрокидывает меня на спину. Щелчок молнии - и он с такой же яростной силой врывается в меня, отпуская пламя на полную. Мое пламя ударяет в его, или его в мое, я впиваюсь ногтями в смуглые плечи и кричу от охватывающего меня наслаждения и единства. Огонь внутри бушует с такой силой, что пеплом разлетается все, что было до, и все, что будет

после.

Остается только настоящее. Только здесь и сейчас.

Поцелуй обжигает губы, и низ живота тоже горит от яростных, сильных движений. Этот жар растекается по телу, расходится по нам, чтобы разомкнуть силу нашего пламени, а после снова объединить и рвануться ввысь, к потолку.

-     Фи-ишечка, да? - спрашиваю не своим голосом: хриплым, низким, порочным.

Меня трясет от клубящейся в нас силы и от того, как мучительно- сладко нарастает внутри нечто новое, незнакомое, но безумно мощное - как ураган.

-   Фишечка, да, - так же хрипло отвечает он.

Сумасшедший дракон, как есть: глаза полные зеленого пламени, радужки разбиты вертикалью зрачков. И в них, раскрывающихся до черных провалов, отражаюсь я. Сама не знаю почему, от этого сейчас сносит крышу даже сильнее, чем от скользящих по груди, цепляющих ее вершинки, пальцев. И я раскрываюсь на полную, обнимаю бедрами его бедра, подаваясь навстречу снова и снова.

И когда пламя откатывается в нас, чтобы не перекинуться на стены, а после собирается тугим шаром внутри и освобождается огненно-водной вспышкой, я снова кричу. Кричу от наслаждения, впитывая дрожащее рычание и ругательства, срывающиеся с его губ, содрогаясь под ним, чувствуя, как содрогается он, вдыхая полной грудью наш общий жар. Нашу страсть. Наше одно на двоих дыхание и наше небо, которое сейчас переливается сотнями искр в затемненных изнутри стеклах.

-   Та-а-анни, - повторяет он, заставляя меня вздрогнуть от резкой смены ощущений и неожиданной свободы там, где только что было чувство абсолютной наполненности.

-   Джерман, - говорю я, и вижу, как темнеют его глаза.Его имя - это моя личная фишечка. Особенно если произнести его так.

Потом мы лежим на постели, и его пальцы выписывают узоры на моей спине. Мне так хорошо, что не хочется двигаться, но я знаю, что как минимум мне нужно в душ, чуть-чуть взбодриться. Иначе я провалюсь в сон, а этого делать никак нельзя.

-      Ты правда думал, что мне может не понравиться твоя песня? - интересуюсь я, незаметно щипая себя за запястье.

-    Правда. Если честно, мне было дико страшно. Страшно, что тебе не понравится. Страшнее было только когда я думал, что потерял тебя навсегда, и что ты меня не простишь.

Об этом он тоже спел.

Я тянусь за новым поцелуем:

-   Теперь я буду звать тебя Мой Сумасшедший Дракон.

Зови как хочешь, - говорит Гроу, а потом переворачивается на спину и притягивает меня к себе. - Главное, больше никогда от меня не убегай.

-   А я разве убегаю?

-   Нет, но мне все время кажется, что ты хочешь.

-    Тебе кажется. - Я повторяю пальцами темную дорожку волос на его животе. - Последний раз я злилась на тебя, когда решила, что ты узнал пол Вэйда.

-   Я не совсем идиот, Танни. - Гроу перехватывает мою руку и подносит ее к губам раньше, чем я опускаю ладонь еще чуточку ниже. - Я бы никогда так не поступил.

-   Знаешь, я потом умудрилась обидеться на то, что ты не хотел девочку. Он качает головой:

-      Я хотел девочку. И мальчика. Я хотел любого, кто бы там ни собирался появиться на свет, я уже любил и его, и ее.

-   Но ты сказал - родишь мне сына, - наигранно возмутилась я.

-        Вырвалось,        -    произнес       он.     -    Я    просто      почему-то       отчетливо представил мальчишку, когда нес тебя на руках.

-   Почувствовал?

-    Да. Ты же сама потом говорила, что сразу подозревала о том, что у тебя появится маленькая копия меня.

-      Подозревала, - напомнила я. - Он слишком активно пинался и ворочался.

-      Ага. - Гроу вернул мою руку на место. - То есть твоя копия не пиналась бы?

-   Если бы там была копия меня, я бы не вылезала из туалета.

-    Как всегда самокритично. - Он подтянул меня поближе к себе. - Как ты смотришь на то, чтобы немного поспать?

Я замерла.

-   В смысле?

-    В прямом, - Гроу махнул рукой, включая боковые светильники, - или ты хочешь в душ?

-   Гроу, мы не можем заснуть вместе! Он нахмурился.

-   Что значит - не можем?

Вот теперь я почувствовала себя странно.

-   То и значит. Если сейчас заснем, утром мы станем парой.

-   Да. И что?

Вопрос поставил меня в тупик. То есть вообще-то я рассчитывала на долгий обстоятельный разговор, не самый простой, и мысленно прикидывала, каково это будет - спать без него, а тут...

-     Ты же понимаешь, что когда мы станем парой, это навсегда? Ты больше ни на кого другого не сможешь смотреть...

-   Танни, я тебя сейчас стукну.

-    Нет, подожди. - Я вдруг дико разволновалась. - Если вдруг на меня упадет арматура или я сверну себе шею, тебе будет плохо. Очень-очень плохо, вплоть до угасания.

-    Не просто стукну - выпорю! - прорычал Гроу, усаживаясь рядом со мной. - Ты сейчас вообще что такое говоришь?

- Я... ну...

-     Ты хочешь стать моей парой? Несмотря на то, что на меня может упасть арматура и я могу свернуть себе шею?

Я прищурилась.

-   Я тебя сейчас стукну.

-   Вот! - одобрительно произнес Гроу. - И пока наша семейная жизнь не прошла невозвратную стадию рукоприкладства, просто ответь мне и себе на вопрос: ты хочешь стать моей парой, Танни? Лично я хочу. Если честно, я не представляю, что буду засыпать без тебя, а когда открою глаза, тебя не будет рядом со мной. Не представляю, и не хочу представлять.

Ы.

-   А если... я пока не готова?

-   Значит, буду спать на полу! - прорычал Гроу. Так резко поднялся, что не навернулся только чудом, и я подскочила следом.

-   Джерман! Я пошутила.

-    Пошутила она. - Его спина ощутимо расслабилась, потом он шагнул ко мне. - Знаешь, Танни, где мне уже твои шуточки...

-   Без них я была бы не я, - сказала тихо и тут же добавила: - Так будет всегда.

-   Что? - переспросил он, прищурившись.

-    Там, в клубе ты сказал: «Счастье - это быть с тобой, Танни. Каждую минуту, каждое мгновение, каждый день. Надеюсь, что так будет всегда». Так будет всегда, Джерман. Пока я дышу... я буду тебя любить. Ты больше, чем моя жизнь. Ты - мой сумасшедший дракон.

Глаза Гроу потемнели еще сильнее.

-      Следующий сюрприз за мной, - пообещала я, приподнимаясь на носочки и целуя его в губы. - Обещаю, тебе понравится.

Вместо ответа он подхватил меня на руки и отнес в душ.

Когда мы выползли оттуда (почти буквально), Гроу снова нес меня на руках, потому что у меня дрожали колени. Зато засыпая в его объятиях, я чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире. Да что там, я и была самой счастливой женщиной в мире.

А завтра мы проснемся самой счастливой парой. И так будет всегда.