Бежевая тетрадка с тонкими белыми линиями.
Я перебирал вещи. Перебирал каждую вещь моей Наты, которую не увижу уже никогда.
Взгляд упал на общую тетрадку, что я взял сразу же. Её тетради с университета лежали в другом месте и их я видел чуть ли не каждый день, а бежевая тетрадка с тонкими белыми линиями мне была незнакома.
Идеальный почерк Наты. Я сначала к словам даже не приглядывался. Смотрел лишь на идеально выведенные буковки. Писала моя Ната до безумия красиво. Писала всегда с наклоном и неважно, что она записывала и сколько времени у неё на это было. Каждая буковка была выведена идеальна.
Я сам частенько пытался писать как она, но это дело казалось слишком муторным. Мой почерк всегда был мелким и прямым, а Ната писала крупные буквы с большим наклоном. Читать даже какую-то нелепицу, написанную Наташей, было приятно.
Всё же, я стал читать текст, что явно не один час писала Ната. Она вела эту тетрадочку ровно месяц. Писала каждый день. Но как она сидит с ней я не разу не видел.
Каждую запись Ната пыталась найти причину жить. И каждый раз это был лишь я. Но вот причин покончить с жизнью всегда было намного больше. Даже в самые солнечные и счастливые дни её преследовала тьма, от которой она постоянно пыталась убежать. И в итоге убежала от всего.
«Последняя запись в моём дневнике. Я знаю, что когда-нибудь ты это прочтёшь. Прошу, прости, что не смогла. Прости и не уходи за мной. Я надеюсь, что твоя жизнь будет получше моей и закончиться ещё не скоро. Кот, я люблю тебя до безумия, но больше не могу. С тобой бы я смогла быть хоть целую вечность, но не в этой жизни и вселенной. Прости, прошу.
Люблю и буду любить тебя до безумия, Ната.»
Больше записей не было. Предсмертная запись с кучей извинений и всё.
Слезы, скопившиеся в глазах ещё на первой записи, текли по щекам.
Как я мог этого не заметить? Каждый день я был со своей Натой и не замечал, как каждый день она медленно угасает.
Что-то типо вводной главы. Коротко вышло. Тгк Аленка короче!