Мы дети со станции зоо

Детлеф и я, мы снова были вместе, как будто и не разлучались. Никто не говорил о тех неделях, когда мы проходили друг мимо друга в «Саунде». Всё снова было как в наши лучшие времена...

Да..., всё складывалось как нельзя лучше. Если бы я не подсела на героин, то я никогда не сошлась бы снова с Детлефом. Я сказала себе, что буду нюхать только по выходным. Каждый, кто начинает употреблять героин, даёт себе такую клятву, хотя и не знает никого, кто бы оставался героинщиком по выходным. Более того, я вообразила себе, что спасу Детлефа от героина, не дам ему стать настоящим игловым.

Я обманывала себя и была счастлива тем.

Нет, ну вероятно, я отдавала себе отчёт в том, что это просто ложь, и, если кто-то заговаривал со мной о героине, я вскипала. Я затыкала уши и орала: «Тихо, ты, вали» - ну как тогда на Астрид. И я как-то странно начала ненавидеть всех девушек в моем возрасте, всех ровесниц. Смотрела на них и понимала, что они идут по моему пути. Я узнавала их в метро и в «Саунде» - этих маленьких пробовальщиц гашиша и кислоты.

Двенадцати-тринадцатилетние бродяжки шатались по «Саунду», копируя в одежде и поведении взрослых наркоманов. Я говорила себе: «Ну, эта дурочка сядет на иглу, и эта сядет!» Я буквально выходила из себя при виде этих идиоток! Я их просто ненавидела! И мне как-то не приходила в голову мысль, что это я себя ненавидела, себя, а не их!

После нескольких героиновых уикендов я решила сделать двухнедельный перерыв. Это не составит мне никакого труда, думала я. Да, физически мне не стало хуже, - я практически ничего и не заметила. Но все говно снова вернулось ко мне, и эти домашние драмы и эта школа! Это было незадолго до пасхальных каникул семьдесят шестого года...

В первую субботу каникул я сидела на лестнице в «Саунде» и опять не знала, почему и зачем я там сижу. Две девушки спускались вниз по лестнице. Обоим было лет так по двенадцать, они носили бюстгальтеры, были жирно накрашены и подстрижены под шестнадцатилетних. Я тоже рассказывала всем, кто меня не очень хорошо знал, что мне шестнадцать - ну и гримировалась соответственно... Я испытывала отвращение к ним обоим, отвращение и презрение, но они меня заинтересовали, и я не выпускала их больше из виду.

По тому, как они рыскали по «Саунду», я сразу просекла, что они ищут знакомства.

Они хотели в компанию... Конечно - в героиновую компанию. Они уже знали Ричи, шеф-повара «Саунда». Он был единственным престарелым сотрудником «Саунда», ему было где-то около сорока. Он торчал от девушек такого возраста. Такой добрый и нежный дядя для всех бродяжек... Они стояли у бара и болтали с Ричи. Потом заметили, что я наблюдаю за ними, и мы переглянулись. Ну, просто так, потому что были одного возраста... Одна из них подошла ко мне. У неё было такое невинное ангельское личико. Её зовут Бабси, сказала она, и спросила, нет ли у меня колеса для неё.

Я медленно молвила: «Забей - молодая ты ещё. Это же вредно! Зачем тебе колесо?» Я наслаждалась своим преимуществом... Я хотела показать ей, что некрасиво подваливать к настоящим героинщикам, чтобы просто стрельнуть какое-то идиотское колесо. Она смотрела на меня, как на икону, широко открыв глаза, так, как ещё недавно и я смотрела на ребят, стоящих на ступеньку выше. Она сказала, что хочет угостить меня вишнёвым соком и скоро вернётся.

Когда Бабси ушла, ко мне подошла другая. Её звали Стелла. Она спросила, что Бабси от меня хотела. Я сказала: «Колесо». Стелла сказала: «Она тебе уже отдала деньги? Давай обратно! У меня пропало пять марок. Старуха их определенно свистнула!» В этом была вся Стелла... Такая, какой позже я должна была выдерживать её часами. Со временем Бабси и Стелла стали моими лучшими подругами. Мы действительно дружили. До тех пор, пока в газетах не появились статья о Бабси...

Тут как-раз подошла Бабси с вишнёвым соком. Ничего, кроме презрения, я к ней не испытывала, но как-то одновременно она была мне очень-очень симпатична. У неё было ангельское личико и наивное какое-то, несложное поведение. Мы стояли и болтали о том, о сём. Бабси и Стелла недавно со свистом вылетели из школы.

Прогуливали девочки, понимаю... Попали в компанию, в которой бешено садили - конечно, тут не до школы, понимаю... Домой сунуться они не могли, бомжевать им надоело, и теперь вот они хотели узнать что-нибудь покруче, чем их старая гашишная компания... Бабси было двенадцать лет, Стелле тринадцать.

На следующий день я пригласила Бабси к себе домой и подарила ей пару своих старых футболок и трусы - у неё почти ничего не было из одежды. Потом она заснула у меня в кровати, а я стала готовить... Бабси мне действительно нравилась. Да и со Стеллой мы тоже неплохо ладили. Они так напоминали мне меня саму, только на несколько месяцев моложе. В их окружении я чувствовала себя как-то приятней, чем с совершенно заколотыми игловыми... Девочки курили гашиш и закидывалась кислотой. Благодаря им я немного отошла от героинщиков. Только по субботам я немного нюхала. Все наши ребята смеялись, что я вожусь с подростками, но меня это не задевало...

У нас у троих было о чём поговорить. Дома были похожие проблемы. Отец Бабси покончил с собой, когда она была ещё совсем маленьким ребёнком. Мама её работала танцовщицей в Восточном Берлине и фотомоделью в Западном и поэтому скоро у Бабси появился отчим. Отчим был пианистом. На весь мир известным пианистом, как говорила Бабси. Она очень гордилась своим отчимом... Когда мы заходили в какой-нибудь музыкальный магазин, она первым делом бросалась к пластинкам отчима.

Пластинок действительно было немало. Но отчим не слишком-то заботился о приёмной дочери, и поэтому Бабси жила у бабушки с дедушкой. Жила как принцесса... Я бывала у неё несколько раз. Огромная комната, обставленная отличной мебелью, сумасшедший проигрыватель и масса пластинок. Все как надо! И просто горы шмотья... Но со своей бабушкой - настоящей фурией - она всё никак не уживалась, говорила, что с удовольствием жила бы у своей мамы. Короче, Бабси и знать ничего не хотела о своей роскошной бабушке с её роскошной комнатой и потому бомжевала.

У Стеллы была очень красивая мама. Стелла её очень любила. Отец Стеллы погиб на пожаре. Когда это случилось, ей было десять. С тех пор её маме приходилось самой двигаться по жизни, времени на дочь у неё не хватало. Кроме того, она много пила. У Стеллы в то время был настоящий заскок. Она влюбилась в Мохамеда Али, восторгалась его силой. Я думаю, он был в её фантазиях и отцом и возлюбленным одновременно...

Мы трое шли-катились по одной дорожке. Ещё в первый день, когда я их увидела, мне было ясно, что девочки закончат героином, но пришла в ужас, когда однажды Стелла действительно попросила у меня порошок. Я бешено разозлилась и заорала на неё: «Ты что несёшь? И думать забудь об этом, ты ни от кого не получишь тут ни полграмма! Я тоже бросаю это дело! Это вообще ничего не даёт!» Я так ничего и не выдала Стелле, и всех своих попросила ей не давать. Через пару дней Блэки, парень из моей компании в «Саунде», с которым она теперь дружила, всё-таки дал ей немного порошка. Бабси, конечно, сразу же уцепилась за подругой. Но приторчать им так и не удалось, - с этим порошком они попали в облаву, и полицаи отбуксировали их домой. Несколько недель я их не видела.

Приближалась весна, и на улице становилось всё теплее. Первые солнечные деньки всегда были для меня особым праздником - так было с самого детства. В саду распускались цветы. Бегать босиком, раздеваться и загорать, барахтаться в воде - что может быть лучше? Но в этом году напрасно я ждала это весеннее счастье. Казалось невозможным, как это - солнце светит всё ярче и греет всё теплее, а жизнь не становиться лучше? Я вся с ног до головы была завалена какими-то проблемами и даже не знала, что это за проблемы. Я нюхала героин, и тогда проблемы вроде как исчезали. Исчезали ровно на неделю...

В мае я отпраздновала свой четырнадцатый день рождения. Моя мама поцеловала меня и дала пятьдесят марок. Пятьдесят марок она сэкономила на хозяйстве... Я могла сама купить себе и подарить что-нибудь, чего мне особенно хотелось. Это-то меня и радовало. Подарок, подарочек!

Этим же вечером я рванула на Курфюрстендамм. На точку, понятно. Сорок марок ушли на две четверти героина. Столько порошка в один раз у меня ещё никогда не было! На шесть марок я купила сигарет, - я курила теперь как сумасшедшая, одну сигарету за другой; пачка вылетала за два-три часа. И вот четыре марки у меня оставалось на «Саунд».

В клубе столкнулась нос к носу с Детлефом. Он нежно поцеловал меня и поздравил с днём рождения. Я тоже поздравила Детлефа, потому что его день рождения был только за два дня до моего. Детлеф был немного в печалях и рассказал, что родители в этот раз его поздравить не удосужились. Оказалось, что только я вспомнила о нём... Да - ему было ещё хуже, чем мне! Я попыталась его утешить своим обычным «не переживай, старик», и кроме того, у меня был припасён отличный подарок для него. Доза! У меня было так много порошка, что мы оба спокойно могли торчать аж до воскресенья.

После этого совместного дня рождения, гигантской дороги для меня и порядочного дозняка для него, мы снова стали ходить вместе. До этого Детлеф шлялся то с одним приятелем, то с другим, а я часто бывала с Бабси и Стеллой, - но теперь мы всё время проводили вместе, если я могла выбраться в центр. Детлеф как раз бросил свою учёбу - он учился на водопроводчика и поэтому время у него было всегда... Если у нас хватало денег, мы оба покупали героин.

Пришли летние каникулы.

В первый день каникул мы с Детлефом и другими ребятами из компании поехали загорать на Ванзее. Обгорели там страшно, но - нет худа без добра! Там мне пришло в голову, как так на пляже подобраться к вещичкам, которые потом было бы легко реализовать. Мы перебрались повыше, туда, где в рощице лежали бабушки. Они там лежали себе в теньке, поскольку не переносили уже солнца.

Начали с мелочей, просто чтобы приобрести навык и заодно перекусить чего-нибудь. Мы подбирались к какой-нибудь подстилке с холодильным ящиком, чей владелец как раз ушёл купаться. Тогда я громко говорила: «А бабушки-то и нет!» Потом быстро залазила в ящик. С первой попытки мы разбогатели на две банки колы, в следующий раз я свистнула платок и покрывало. А вечером вытащила переносное радио и пару мелочей, а Детлеф - часы.

Радио в пять минут ушло в «Саунде» за полтаху. Да, это был наш день! И я была уже совершенно счастлива, предвкушая вечер. Мы получили деньги, и я сразу сказала Детлефу: «Слушай, это нюхачество мне уже надоело! Я сегодня вмажусь».

Детлеф запротестовал. Но что это - пустые слова! В принципе, было уже все равно, колюсь я, или нюхаю... Просто, если только нюхаешь, нельзя считать себя настоящим игловым. Некоторые ребята у нас кололись только от случая к случаю...

Мы отправились к точке прямо на углу Курфюрстенштрассе. Наш дилер признавал нас уже издалека, и сейчас он увидел нас, прошёл два квартала и остановился, дожидаясь. Безопасность, что поделаешь! Я купила у него две четверти за сорок марок... Я хотела в конце концов вмазаться! Когда нюхаешь - долго ждать прихода. Если вмазаться, то героин падает, как молоток. Многие сравнивали это с оргазмом, и теперь я просто хотела испытать это чувство, не дав себе труда даже секунду подумать, что назад пути уже не будет.

Мы зашли в общественный туалет на Потсдамерштрассе. Мерзкое местечко...

Перед туалетом, как тюлени на льдине, лежали какие-то алкаши. Они там и ночевали обычно... Мы дали им пачку сигарет, чтобы они постояли на стрёме. Они уже давно знали - что к чему, и очень обрадовались подачке.

С нами была ещё одна девка из «Саунда» - Тина. Детлеф достал из пакета шприц, ложку и лимон. Высыпал порошок на ложку, накапал туда воды и немного лимонного сока, чтобы порошок, который был, конечно, не очень чистым, лучше растворялся.

Вскипятил раствор над зажигалкой и втянул его в шприц... Этот его старый шприц был совершенно засорен, игла была тупой, как вязальная спица. Сначала кололся Детлеф, потом Тина, ну а потом игла полностью забилась и не пропускала уже ничего. По крайней мере, они оба так утверждали. Скорее всего, они просто не хотели, чтобы я начала ставиться. Меня весь этот цирк просто вывел из себя...

Идиоты.

Слава богу, в сортире был ещё один фиксер - он только что вмазался. Полностью убитый тип, полностью опустившийся, полностью заколотый. Я спросила у него, не одолжит ли он мне машину. Не проблема, он одолжил. Теперь, правда, когда нужно было всадить себе иглу в вену на локтевом сгибе, я ужасно струсила - боялась ведь шприцов. Закрыв глаза, я ударила, но ничего не получилось, хотя я много раз видела, как это делают. Детлеф и Тина вели себя так, как будто их это не касается... Так мне пришлось попросить этого убитого помочь мне! Он понял, конечно, что я в первый раз... Короче, выставила себя полной дурой перед ним - старым игловым!

Он сказал, что это полное говно, не стоило бы этого делать, но, однако, взял шприц. У меня на руках вен почти не было видно, и ему было сложно попасть в артерию. Пришлось трижды втыкать иглу, пока в канюлю не стала поступать кровь.

Бормоча что-то там о полном говне, он с размаху вогнал мне всю четверть...

Героин ударил, как доской по затылку. Честно говоря, оргазм я представляла себе как-то иначе, - а теперь я просто отупела. Окружающий мир в одну секунду перестал для меня существовать - я его просто не воспринимала больше. Вряд ли я вообще думала... Я просто пошла в «Саунд», воткнулась в какой-то угол и стала пить вишнёвый сок.

Всё было отлично... Теперь я была с Детлефом... Мы были как настоящая супружеская пара, только что не спали друг с другом. Между нами, кстати говоря, вообще не было никаких сексуальных контактов. Для этого я чувствовала себя ещё не совсем взрослой, и Детлеф принимал это без долгих объяснений... Это тоже очень мне нравилось в нем. Да, что говорить, он был просто сказочным парнем!

Я была уверена, что когда-нибудь мы переспим. И я была рада, что ещё ничего не имела с другими ребятами. У меня не было никаких сомнений - я знала, что мы всегда будем вместе. Когда мы гуляли в «Саунде», Детлеф провожал меня домой.

Верные два часа. А потом ему приходилось топать из Кройцберга в Ланквиц, где он жил у отца...

Мы говорили с ним о каких-то нереальных вещах... Никаких отношений с реальностью я больше вообще не поддерживала. Действительность была для меня недействительна. Меня не интересовали ни вчера, ни завтра. У меня не было никаких планов - одни только мечты... Больше всего я любила говорить с Детлефом о том, что было бы, если бы у нас были деньги... Мы хотели купить большой дом, большую машину и модную мебель. Только одно не входило в наши планы - героин.

Ну, скоро у Детлефа возникла реальная идея как разбогатеть. Он сказал мне, что возьмет у дилера на реализацию героина - марок на сто, не больше. Эту кучу порошка он хотел разделить на десять чеков - каждый по двадцать марок. На вырученные от продажи деньги мы бы опять купили героин и, таким образом, каждый раз удваивали бы наш капитал. Я нашла идею роскошной... Тогда мы представляли себе очень просто всё это дилерство...

Детлеф действительно получил кредит в сотню марок. Очевидно, несколько мелких торговцев с нашей сцены выдвинулись наверх и искали теперь новых уличных дилеров себе на смену... Хорошо. Но появляться с нашим товаром прямо на точке мы не осмеливались - торговали в «Саунде». Детлеф, добрая душа, так прямо волновался за тех, кого ломало и у кого ни копейки не было за душой, что давал им порошок в кредит. Конечно - эти уроды так никогда и не расплатились! В общем, к вечеру половина героина ушла так, другую мы раскололи сами, и когда чеки кончились, у нас не оказалось ни пфеннига...

Этот тип, который кредитовал Детлефа, страшно обозлился, но так ничего и не предпринял, чтобы вернуть товар. Наверное, он просто хотел проверить, катит ли Детлеф под дилера, и теперь убедился, что у того нет ни малейших способностей к торговле... Ну, бывает - производственный риск.

Первые три недели летних каникул я провела с Детлефом. Мы встречались с ним уже в полдень и не расставались до вечера; как правило, большую часть дня мы, сбиваясь с ног, носились в поисках денег. Я делала такие вещи, которые раньше сочла бы невероятными для себя. Я воровала, как сорока, в супермаркетах. Все подряд, но прежде всего то, что можно было легко загнать в «Саунде». Получить деньги, купить героин... Редко когда выручки хватало на два укола в день. Но постоянно порошок нам вроде не был нужен - можно было перетерпеть. К счастью, мы легко могли обходиться без герыча целыми днями, - серьезной физической зависимости у нас ещё не было...

Вот и новая глава! Надеюсь, что вы рады этому. Люблю всех сильно ❤️