Холодно, больно и страшно
Холод постепенно пробирался под кожу, замораживая кровь, замедляя работу организма, веки были настолько тяжёлыми, что поднять их казалось невозможной задачей, зубы уже не стучали друг по другу, а лежащее на снегу тело уже не чувствовало ничего, кроме обжигающего до боли мороза.
– Девушка, – кто-то тронул меня за плечо, – Ау? – ответа не последовало. Стоящий надо мной человек перевернул мое тело. Черные волосы, примерзшие к асфальту открыли вид на синиеющие губы, закрытые глаза и кровь, что растеклась по виску и снегу.
– Твою мать, – парень огляделся, вокруг не было ни души, только он и умирающая незнакомка. Он пощупал пульс, – Так, красота, жить будешь. Ты только не сдавайся, хорошо? – говорил тот, зная, что ответа не поступит. Медленно, но уверенно парень поднял на руки тело и осторожно понес в известном только ему направлении.
Стало теплее, руки чем-то укутали, я слышала как звенит застёжка на сумке – значит, не украли, удивительно. Незнакомец что-то говорил мне, не могу вспомнить, все его слова эхом звучали в голове, казалось, он говорил совершенно несвязные вещи.
– Сейчас согрешься, доведу тебя до дома и все хорошо будет, – в его голосе слышна надежда на лучшее, – А если заболеешь, то – он задумался, – То принесу тебе апельсинов, – единственное, что я смогла запомнить.
«Забавно, мы даже не знакомы, а он уже собирается мне апельсины таскать.»
Стало тепло, меня занесли в какое-то помещение, где-то слышны голоса, смех и параллельная всему этому возня.
– Пацаны, помогите, а, – меня положили на что-то мягкое,
?: Марат, это че?
М: Да я домой шел, а она на земле лежала, головой ударилась, – Марат задумался, – Ну, или ее ударили. Не знаю.
?: Понятно. А сюда зачем тащить?
М: До больницы далеко было. Ты посмотри, – он указал на меня, – Ещё бы чуть-чуть и померла бы, а так, дай бог, температурой обойдется.
?: В больницу отведи потом, когда проснется.
М: Нет, тут ее оставим. Отведу, ясное дело.
?: Поогрызайся тут ещё. Пусть лежит, закройте дверь, у ринга посидим.
Выходя из комнаты, Марат накрыл меня курткой и ушел, тихо прикрыв дверь.
Воздух в комнате нагрелся, стало жарко и даже душно, голова трещит по швам, в ушах звенит и в горле пересохло. С трудом открыв глаза, я прищурилась от пробивающегося к зрачкам света, кости немного ломило, – «Здравствуй, температура » – подумала я, приподнимаясь на локтях. Оглядевшись, на глаза попался небольшой столик, на нем стояла пепельница из жестяной крышки, недалеко лежала полупустая пачка сигарет, пара стаканов и чайник, «Пить, хочу пить.», я потянулась к чайнику, налила в стакан воды и принялась жадно вливать в себя содержимое. Взглянув на лежащую на столе пачку сигарет, я вспомнила о своей, села на диван, покопалась в кармане пальто и вынула оттуда, как оказалось, пустую упаковку.
– Сука! – пачка полетела на стол, я зарылась пальцами в волосы, игнорируя рану и параллельно дёргая ногой, – Думай.. думай, – но толку было мало. В голову не пришло ничего более разумного, чем взять сигарету из чужой пачки. Ужасно хотелось курить. Чиркнула спичка, за закрытой дверью послышались шаги, а в лёгкие попала желанная доза никотина.
?: О, – завидев меня в более менее добром здравии, парень зашёл в комнату, – Очухалась.
– Ага.
?: Тебя как зовут хоть? – он сел напротив меня, так же достав из пачки на столе сигарету.
– Алиса, – я выдохнула дым и опустила голову, – Где я?
?: Скажем так, в надёжном месте.
– Это не ты меня принёс. Так?
?: Так, – парень затянулся, – Как узнала?
– Голос другой. Тот, кто меня притащил в это ваше "надёжное место" явно младше тебя.
Сидящий напротив лишь хмыкнул.
?: Марат! Сюда иди. Очухалась твоя подружка.
– Не подруга я ему.
В комнату зашёл мальчишка, лет пятнадцати.
М: Ты как?
– Жить буду, наверное, – я протянула Марату его куртку, – Твоя?
М: Да.
– Забирай, спасибо. Я твоя должница.
?: Ну, – парень, сидящий напротив меня подал голос, – Расскажи тогда, что случилось, а то интересно.
– Тогда, – в комнату зашло ещё человек шесть, я настороженно посмотрела на парня напротив, тот кивнул, – Слушайте.
Шесть часов назад:
– Мам, я дома, – закрывая входную дверь, крикнула я, но ответа не последовало, – Мам? Ты тут вообще? – на кухне никого, в моей комнате тоже пусто, я прошла в гостиную, – Дверь открыта была и я подумала.. Мам?
Под потолком висело тело, немного прокручиваясь из стороны в сторону. На столе лежала записка:
“ Алиса, моя милая Алиса..
Прости меня, прости, пожалуйста, прости. Я не смогла, я больше не могу жить без него, больше не могу просыпаться по утрам, зная, что Лёши больше нет и не будет рядом со мной.
Надеюсь, там мы с ним встретимся.
Прости и прощай.
Мама”
Слезы одна за другой капали на предсмертную записку матери, руки тряслись от ужаса и осознания того, что рядом больше никого нет. Я бросилась к телефону, судорожно набирая скорую, хотя знала, что они уже ничем не помогут. Через пятнадцать минут в дверь постучал сотрудник милиции и врач скорой помощи.
– Вы звонили?
– Да. Там, – я указала на гостиную дрожащей рукой, – Там, мама.. она.. помогите.
– Сейчас поможем, девушка, Света, – милиционер обратился к женщине из скорой, – Дайте девушке успокоительное, – та лишь кивнула, доставая из сумки склянку с раствором и прошла со мной на кухню за стаканом воды, – Я к вам подойду.
Женщина, что дала мне успокоительное, сидела со мной до возвращения милиционера, когда тот пришел, она погладила мое плечо и вышла из квартиры.
– Как вас зовут? – сотрудник милиции достал записную книжку, поправил очки и сел напротив меня.
– Алиса.
– Где вы были до приезда милиции?
– Вы что, меня подозреваете? – глаза в одно мгновение наполнились слезами.
– Нет, мне нужно знать, где вы были.
– Я была на занятиях, рисовала.
– Во сколько начались занятия и во сколько закончились?
– Начались в два часа дня, а закончились.. – я посмотрела на часы, – в половину пятого вечера. Домой я пришла в семь вечера.
– Вы добирались домой да с половиной часа?
– Нет, я решила прогуляться по парку. Потом пошла домой. Если бы я сразу вернулась, – закрыв лицо руками я снова расплакалась.
Милиционер ничего не сказал, лишь молча записывал что-то, иногда осматривая кухню.
– Мама написала вот это, – я протянула ему свёрнутую записку.
– Кто такой Лёша? – пробежавшись глазами по тексту, спросил тот.
– Отец. Не вернулся с Афгана полгода назад. Мама горевала, да и я тоже. Сама хотела руки на себя наложить, вовремя одумалась. Полгода жили, поддерживали друг друга. Мама говорила, что ей уже лучше, что она отпустила его.. неужели она обманывала меня..
– К сожалению, так бывает, – милиционер закрыл книжку, – Вам есть где переночевать пару дней? Квартира на какое-то время будет опечатана до выяснения обстоятельств.
– Да, я понимаю. Я найду, где остановиться.
– Примите мои соболезнования.
– Спасибо.
Тело мамы сняли и увезли в морг, оставив меня наедине с собой в пустой квартире. Почему-то слезы уже не шли, все внутри разрывало от боли, ноги сами двинулись в комнату, руки сами сложили в сумку деньги, спички, сигареты, родительские обручальные кольца, которые я сразу повесила на цепочку на шее, достала документы, раскладной нож и, схватив с полки ключи, вышла из квартиры, в которой меня не будет несколько дней.
На улице было холодно, но я ничего не чувствовала, снег большими хлопьями падал на плечи и волосы, в очередной раз делая из меня белую ворону.
Я родилась с глазами разного цвета, один голубой, а второй – карий, что часто служило поводом для насмешек со стороны одноклассников, у меня не было подруг, только один парень относился ко мне как к человеку, его зовут Саша. Он и родители поддерживали меня все время. Отец военный, научил меня паре приемов самозащиты, рассказал, куда надо бить и как защищаться, заступался за меня, если кто-то обижал, что не было редкостью. Мама художница, всегда твердила, что мои глаза – произведение искусства, а моя внешность идеальна, правда характер тяжёлый. Она каждый день говорила мне о том, как она рада, что я есть в ее жизни, но сама взяла и бросила меня одну.
Вспоминая моменты, когда и мама и папа были рядом, я вышла на улицу, закурила первую сигарету и подняла глаза на небо.
– Мам, пап, – голос дрожал, – Почему вы бросили мене здесь? Неужели вам все равно на меня? Ну, тогда и мне тут делать нечего, – выдохнув дым, я сдвинулась с места и пошла куда глаза глядят, рассматривая дома, улицы и переходы Казани.
Руки и ноги замёрзли, нос покраснел от холода, но я продолжала слоняться по городу, не обращая внимания, где я.
?: Девушка, – послышалось за спиной, – Закурить не найдется?
– Извините, последнюю докурила – не оборачиваясь крикнула я, выбрасывая окурок в снег.
?: Давайте познакомимся?
– Нет, не знакомлюсь.
?: Ты хоть знаешь, на чьем районе находишься, красотка? – голос резко оказался слишком близко ко мне, – Так и убить могут, а то и хуже.
– Ага. Напугал прям, – я шла, бросаясь словами в незнакомца, не думая о последствиях, что оказалось ошибкой.
?: Тогда не обижайся.
– Чего? – я развернулась к нему лицом, когда тот уже замахнулся монтажкой и ударил в висок.
Настоящее время.
– Ну, как-то так, – выкуривая очередную сигарету, я завершила рассказ и рожала плечами. Пацаны молча смотрели то на меня, то друг на друга.
– Соболезную, – послышалось за спинами пацанов, – Тебя как зовут?
– Алиса.
– Я Вова. Слышал, ты про отца рассказала. Я, кажется, с ним был, когда.. ты поняла. Он рассказывал о тебе.
– У вас есть телефон? Мне надо позвонить, – я посмотрела на окруживших меня пацанов, потом перевела взгляд на Вову, – Пожалуйста..
В: Турбо, дай ей телефон.
«Турбо? Группировщики что-ли?»
На стол передо мной поставили телефон, быстро набрав номер, я прижала трубку к уху, – Алло, Саш, привет, прости, что так поздно. Это Алиса . Можно я у те я пару дней переносную? Там просто.. проблемы есть, это не телефонный разговор.
С: Алис, прости, но Ленка моя против, ты ж знаешь, она тебя не особо любит.
– Ладно, пока, – я повесила трубку, – Придурок. Есть выпить?
Т: Не пьем.
В: Тебе, может, тут остаться? Завтра тебя в больницу отведут.
– Спасибо, конечно, но до больницы я сама доберусь.
В: Точно?
– Да, – я откинулась на спинку дивана, – Кстати, что у вас тут?
Т: В каком смысле?
– В самом прямом. Вы кто такие? – я залезла в карман пальто и нащупала там нож.
?: Адидас, не молчи.
Т: Зима, ты бы помолчал лучше.
«Адидас, Зима, Турбо. Что, блять, происходит?»
В: Алис, спокойно. Тебя не тронет никто.
– После таких фраз обычно все по пизде идёт, Вова, – я встала с места, все ещё держа руки в карманах.
Т: Да успокойся ты, – парень подошёл ко мне и хотел взять за локоть, как я открыла нож, приставив в шее Турбо.
З: Э, ты че, нож положи!
– Кто вы, сука, такие? – взгляд перемещался с Турбо на Вову, потом на Зиму, потом на остальных пацанов, которые стояли, не зная, что делать, – Отвечай, блять!
В: Алис, положи нож.
Т: Вов, че делать?
– Тебе стоять на месте и не рыпаться. А ты, Адидас, отвечай на поставленный вопрос.
В: Универсам мы.
– Кто, блять? – мое внимание полностью перенеслось на старшего. В то время, Турбо выбил нож из моей руки и прижал к себе, удерживая руками мои локти близко к талии, – Отпусти меня, блять!
З: Вов, че с ней делать? Она ж прирежет нас всех.
В: Нож Турбо выбил, надо ее успокоить только.
Я пыталась вырваться из рук Турбо, пока не увидела, Вову, который шел на меня. Страх охватил тело, сердце застучало как бешеное,
«Думай, думай!» – думать было некогда, пелена словно закрыла глаза и уши. Я пнула Адидаса в грудь, следующим подошёл Зима, схватил за ногу и держал, что есть силы.
– Уроды, блять, – слезы поочередно катились по щекам, силы заметно уменьшились, – Отпусти! Пожалуйста..
В: Руки ей свяжите, – встав с пола, сказал старший.
З: Турбо, держи ее крепко, – получив кивок от друга, за моей спиной связали руки.