Другая История

От лица Алёны

Тьма. Густая, абсолютная, будто тебя поглотили и не собираются выплёвывать. И этот голос... Женский. Незнакомый, но до боли родной, будто из забытого детства.

— Алёна... Алёна Рыжова...

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Сердце заколотилось где-то в горле. Что за хуйня? Со мной такое впервые.

— Иди ко мне...

Внезапно в темноте вспыхнули алые искры. Они кружились, сливались воедино, и из этого огненного вихря возникла... девушка. Демон? У неё были пламенеющие красные волосы с одной белой прядью, чёрные рога и огромные крылья за спиной. Гетерохромия: один глаз холодно-серый, другой — пылающий красный. Из-за приоткрытых губ виднелись острые клыки.

Но странное дело — она не пугала. В её взгляде читалась какая-то древняя мудрость, строгость, но и бесконечная забота. Она слабо улыбнулась.

— Здравствуй, Алёна Рыжова. Я отшатнулась, на миг онемев, но быстро оправилась.
— Эм... А ты, блять, кто? — выдохнула я, стараясь звучать уверенно.

— Я твой хранитель. Скоро должно случиться то, что должно случиться... — её красный и серый глаза будто смотрели прямо в душу.
— О чём ты? И как тебя зовут? Ты... Мне кажешься знакомой... — я нервно протёрла шею, чувствуя, как горит кожа.

— У меня нет имени, Алёна. Просто запомни на ближайшее будущее это заклинание: «Пламя яркое, огонь-судья, Стань послушным, силу мне отдай! Не для хаоса, а для щита, Волю чтоб враг мой не познал!»

Она произнесла это нараспев, и слова будто вплавились в мою память.

— Хм... Хорошо... Я не буду, наверное, задавать вопросов. Но как это — нет имени? — я покачала головой. — Ладно, я буду звать тебя Кирой.

На её губах дрогнула улыбка. — Для меня честь носить такое имя. И кстати, тебе пора просыпаться. Магия и тайны ждут тебя.

Она щёлкнула пальцами. Всё исчезло.

Я резко села на кровати, сердце бешено колотилось. Голова гудела. Что за пиздец мне только что привиделся?

— Алёнка, всё хорошо? Ты просто так вскочила...

Я вздрогнула. Рядом сидела Варя, её лицо было искажено беспокойством. Она положила руку мне на плечо, и её прикосновение стало якорем в море этого бреда. В её аметистовых глазах читалась такая искренняя забота, что у меня ёкнуло внутри, и я невольно смутилась.

— Мне... мне просто дурной сон приснился, Варечка. Всё хорошо, правда, — я отвела взгляд, чувствуя, как горят щёки.

Варя молча смотрела на меня. Она всё поняла, чувствовал каждый мой нерв. Но, к счастью, давить не стала. — Если что, Варь... Я пройдусь по городу, хорошо? Если что-то случится — я позвоню.

— Хорошо... — она нехотя согласилась, но нахмурилась. — Но чтобы через час вернулась на чердак. Я волнуюсь вообще-то... — последнюю фразу она пробормотала, отводя взгляд, но я отлично расслышала.

Я взяла её ладонь, притянула к своим губам и нежно коснулась её кожи поцелуем.
— Не переживай, принцесса. Я вернусь к назначенному сроку, — подмигнула я и, схватив скейт, выскочила с чердака, оставив Вару смущённо краснеть.

От лица автора

Прошло полчаса. На чердаке царила почти идиллическая атмосфера. Варя перебирала струны своей новой красной гитары, а Цветик-Разноцветик, устроившись на пуфике, с энтузиазмом ей подпевал. Маша надиктовывала на диктофон список неотложных дел: «К пункту «навестить Печальку» добавить «не дать ей снова раздвоиться и захватить мир». Покормить Сивку-Бурку. Спросить у Кота, куда он дел ключи...». Снежка, радуясь их первому дню в статусе хранителей, создавала на окне причудливые морозные узоры.

— Мне всё же неспокойно, — вдруг призналась Варя, откладывая гитару. — С Аленкой что-то не так. Она никогда так не пугалась после снов.
— Ой, да, конечно, «неспокойно», — с ухмылкой протянула Маша. — Ты уже как жена, которая мужа на работу провожает. «Возвращайся к часику, родной!»
— Маша, это серьёзно! — вспыхнула Варя. — Она была... потерянная.

Тем временем в городе кипела подготовка ко Дню города. Фома и Ерёма, как всегда, споря и переругиваясь, пытались повесить праздничную вывеску.
— Я же говорю, левее! — кричал Фома.

— Нет, правее! — упрямился Ерёма.

Лестница качнулась, и они чуть не полетели вниз, но вовремя подоспевший Мэр подставил свою трость и удержал её.
— Фух! Спасибо, господин Мэр! — прощебетал Ерёма. — Плакат — есть, — невозмутимо отметил Мэр в своей маленькой книжечке.

Рядом Леший с невероятной скоростью выстригал из кустов фигуры сказочных существ. Мэр одобрительно кивнул: «Скульптуры — есть». Затем он обратился к Пряничному человечку: «Пряники должны быть готовы к началу праздника. Время поджимает».
— Без проблем! — крикнул человечек, прыгнул на свой скейт и помчался к печке на Сладкой поляне.

На площади Кот Учёный, вдохновлённый примером Вари, пытался освоить балалайку. Звуки, которые он издавал, были настолько душераздирающими, что туристы затыкали уши. Мэр, стиснув зубы, всё же сделал отметку: «Оркестр... есть».

От лица Алёны

Я носилась на скейте по улицам, пытаясь прогнать навязчивые образы из сна. В голове крутилось заклинание: «Пламя яркое, огонь-судья...». Что бы это могло значить?

Внезапно из-за угла прямо под колёса вывернул Пряничный человечек на скейте. Я едва увернулась.
— Эй, осторожнее! — крикнула я ему вслед.
— Беда! Печка тушится! — закричал он, не сбавляя скорости.

Не долго думая, я развернулась и помчалась за ним. Мы примчали на Сладкую поляну, где из печки валил густой чёрный дым. Вокруг в панике метались маленькие пряничные человечки, ничего не могущие поделать.

— Огонь не разгорается! Труба забита! — кричали они.

К хуям собачьим все эти хранители, если я могу помочь сейчас! Я подскочила к печке и заглянула внутрь. Проблема была очевидна.
— Эй, пряничные башки! Трубу прочистить надо! — скомандовала я и, найдя палку, протолкнула затор.

Печка с облегчением вздохнула, и из неё вырвался ровный, мощный огонь. В знак благодарности она выплюнула мне прямо в руки изящный браслет, сплетённый из огненных нитей. Он горел, но не обжигал.

Я, не раздумывая, надела его на запястье.

Тут же по моему телу разлилась волна жара. Я почувствовала, как моя сила удесятерилась. Обычная одежда сменилась на огненную форму: кожаные штаны, сапоги до колен, обтягивающий топ и короткая куртка, словно сотканная из самого пламени. Волосы вспыхнули ярче, а в глазах заплясали золотые искры. Я почувствовала себя... Сильнее.

Рядом на земле лежал старый, забытый посох. Я подняла его, чувствуя, как магия пульсирует в нём. Я попыталась понять, как он работает, и нечаянно ткнула им в воздух.

Из наконечника посоха вырвалась дюжина маленьких огненных шариков — огневушек. Они весело запрыгали вокруг, чирикая, но потом их веселье сменилось озорством. Они принялись поджигать всё вокруг: сухую траву, лавочку, а затем всей гурьбой помчались к центру города.

— Ой, блять! — выругалась я и бросилась за ними вдогонку. — Стоять, шелупонь огненная! Вернитесь!

От лица автора

Варя, Маша и Снежка как раз закончили свой недолгий отдых, когда на карте Маши все отметки разом вспыхнули тревожным красным светом.
— Что происходит?! — вскрикнула Снежка.
— Повсюду пожары! — уставилась на экран Маша.

Варя побледнела. Первой её мыслью была Алена.
— Это она... Чувствую. Бежим!

Девочки выскочили на улицу. Картина была апокалиптической: туристы бегали с воплями, а маленькие огненные шарики устраивали хаос. Они подожгли хвост коту-музыканту (от чего он взвыл и пустился в пляс, пытаясь потушить себя), подпалили газету какому-то туристу и принялись жечь гирлянды.

— Варя, слева! — скомандовала Маша.

Варя, не раздумывая, сформировала сгусток воздуха и потушила огневушку, успевшую поджечь шашлычный вертел. Снежка заморозила лужу бензина (почему она там была — вопрос отдельный), на которой в панике медитировал индус. Волшебницы метались по площади, пытаясь совладать с огненной эпидемией.

И тут они увидели её. Алёну. В новой, потрясающей форме, с посохом в руках, она пыталась поймать двух самых шустрых огневушек. Она так сосредоточилась на погоне, что не заметила девочек и врезалась в них.

— Ой, бля... — выругалась она, потирая лоб. — Вы чего тут... А... ясно...

Все замерли, уставившись на неё. — Алён... Что с тобой? — прошептала Варя, не в силах отвести взгляд от её нового облика. Она невольно покраснела. Алёнка выглядела... Красиво.
— Браслет, — коротко объяснила Алена, показывая на запястье. — Печка подарила. А это... это мои огневушки, я их случайно призвала.

— А... а можешь вернуть их обратно? — спросила Варя, туша очередной подожжённый огневушкой киоск.

— ХЗ, я не знаю как! — в отчаянии ответила Алена.

Вдруг посох в её руках снова вспыхнул. На этот раз из него вырвалась целая лавина огневушек, которые слились в огромную огненную волну и с рёвом понеслись прямиком на Вару.

— ВАРЯ! — закричала Алена.

В её голове чётко и ясно прозвучали слова из сна. Она не думала, она действовала на инстинктах. Взмахнула посохом и крикнула: — «Пламя яркое, огонь-судья, Стань послушным, силу мне отдай! Не для хаоса, а для щита, Волю чтоб враг мой не познал!»

Посох затрясся в её руках, и огневая волна, уже почти коснувшаяся Вари, резко развернулась и с гулом всосалась обратно в наконечник. На площади воцарилась тишина.

Остальных огневушек девочки быстро задержали сообща.

Позже Мэр, слегка подпалённый, но довольный, поздравлял всех с праздником. — Благодарю, Сказочный Патруль! Вы настоящие герои! И фонарики — прекрасная идея!

Алёна зажгла десятки летающих фонариков, а Варя ловким потоком ветра отправила их в ночное небо. Пряничные человечки вручили им огромный пряник в виде мыши.

Маша включила диктофон и радостно проговорила: — Запись... отпадная! Город спасён, праздник состоялся, Алёнка обрела магическую форму и чуть не спалила пол-Мышкина... но мы молодцы!

Алёна стояла, глядя на загоравшееся огнями небо, и не замечала, что широко улыбается. Рядом с ней стояла Варя и тихо говорила: — Этот новый облик... тебе очень идёт, Рыжова. Алёна посмотрела на неё и, к собственному удивлению, ответила без тени сарказма: — Спасибо, Ветрова. Ты тоже... не подвела.

Они стояли плечом к плечу, а вокруг них кипела жизнь спасённого ими города.