Глава 4. Город Мастеров
Лил вынырнула и отбросила мокрую челку со лба. В поездках утреннее купание стало для нее традицией. Она пару раз проплыла до ярко-рыжего буйка и обратно к пляжу. Выходить из воды не хотелось, Лил перевернулась на спину и расслабилась, позволяя реке чуть покачивать ее на волнах. Над ней раскинулось высокое лазурно-голубое небо с облаками, похожими на клочки сахарной ваты. Лил закрыла глаза. Так тихо... Заботы и тревоги растворились в плеске воды, и река унесла их прочь. Такие моменты она любила больше всего. Когда на берегу послышались голоса, она выбралась из воды и отправилась в лагерь.
На поляне под раскидистым дубом несколько человек занимались йогой. Лил притормозила, рассматривая замысловатую позу, и одна из женщин приветливо махнула ей рукой, приглашая присоединиться.
"Почему бы и нет..." - подумала Лил.
Внимательно наблюдая за остальными, она пыталась повторить асану, с трудом соображая, каким образом так заплести ноги и согнуть руки, чтобы принять нужное положение. Плавные линии и спокойствие, сквозившее в каждом движении занимающихся, вселили в нее надежду, что с этим можно справиться. Через пять минут тщетных усилий, Лил поняла - то, что у других выходило легко и естественно, у нее не получалось.
Женщина-инструктор пару минут с улыбкой наблюдала за тем, как девушка с расстроенным лицом упорно штурмует асаны, а потом подошла и положила ей руку на плечо:
- Делай, как можешь, чтобы получать удовольствие. Мы здесь никого не готовим в олимпийский резерв. Когда устанешь, просто отдыхай.
Лил растянулась на бамбуковом коврике и прикрыла глаза. Она почти не разбирала слов, звучавших под негромкую музыку. Зато ей было слышно, как шумит ветер в кронах деревьев, как где-то вдалеке проехала машина, а еще дальше, в деревне закукарекал петух. По ее лицу прыгали солнечные зайчики, Лил расслабилась, чувствуя как тревожные мысли покидают ее, и сама не заметила, как задремала.
Проснувшись, Лил минуту лежала с закрытыми глазами. По ощущениям людей вокруг не было. Она сладко потянулась и села. Поляна под дубом опустела, все уже разошлись, а женщина-инструктор, устроившись неподалеку что-то плела из бисера. Увидев, что Лил уже не спит, она улыбнулась и кивнула ей. Лил скатала бамбуковый коврик и положила рядом с ее вещами.
- Для новичка, у тебя очень неплохо получалось. Приходи еще, если захочешь.
- Спасибо! – поблагодарила Лил.
Пройдя немного по широкой тропе, Лил остановилась на развилке. Куда пойти теперь? На фестивальную поляну? Вернуться в лагерь и посмотреть, не проснулись ли друзья? А может сходить к станции? Торговля там начинается рано. Бабушки уже наверняка сидят с самого утра, предлагая ягоды и выпечку с пылу с жару. Спустя полчаса, она возвращалась в лагерь, бережно неся в руках хрупкий лоток с клубникой.
Внезапно, из-под тканного полога небольшого шатра, стоящего между осинами, послышался низкий, вибрирующий звук. Лил замерла. Эту музыку она не спутала бы ни с какой другой. Сойдя с тропинки, она сделала пару робких шагов, подходя ближе.
Пел варган. Гортанный звук этого древнего инструмента отзывался внутри нее знакомым трепетом. Словно завороженная, Лил слушала мелодию, застыв с прижатым к груди лотком. Неожиданно к звуку инструмента добавилось хриплое горловое пение. Оно сплеталось со звуками варгана, создавая нечто неземное, нереальное и гипнотичное, погружая Лил в ее прошлое. Перед глазами замелькали картины случившихся когда-то давно событий. Дребезжащий напев безжалостно напоминал о случившемся тогда, заставляя вновь услышать те слова, что ей однажды сказали. Грудь стиснуло болью, и Лил судорожно вздохнула. Стряхивая с себя наваждение, навеянное музыкой, она отшатнулась и побрела дальше.
Выйдя из-за деревьев на полянку, Лил поняла, что в их маленьком лагере время пробуждения еще не наступило. Из палатки Дэна доносился храп, да и палатка Саньки и Яры была закрыта, показывая, что эти двое еще сладко сопят в своем гнездышке. Лил поставила лоток с клубникой на столик и с сомнением посмотрела на чайник. Если со спиртовкой она и справится, то сумка с заваркой и плюшками к чаю стояла в палатке у Яры с Санькой. Не захотев их тревожить, Лил решила, что позавтракает потом. Она написала записку, прижала ее кружкой, чтобы не унесло ветерком, и оставила друзей спать дальше. Грех было сидеть на одном месте, когда вокруг было столько всего интересного.
Она отправилась в Город Мастеров.
-----
Фестивальная поляна просыпалась. Тут и там слышались голоса, нестройное пение, от костров поднимались струйки дыма. Кто-то только приехал и устанавливал палатки, кто-то готовил завтрак в закопченном котелке. На местном рынке уже вовсю развернулась бойкая торговля. Центр обширной поляны занимали Шатры Мастеров.
Выпив чая из пузатых фарфоровых чашек в Китайском доме, Лил на некоторое время задержалась в следующем шатре с куполом из ромбов разного цвета. Мягкая трава внутри была укрыта пестрыми покрывалами.
Там пели медные чаши. Лил скинула обувь и улеглась на живот. Перед ее носом пестрые квадратики покрывала складывались в затейливый рисунок. Прикрыв глаза, она прислушалась к звучащей музыке. Густой, вибрирующий звук забирался щекоткой под рубашку и пробегал мурашками по спине. Лил рассмеялась и, в конце концов не выдержав, перевернулась на спину, гася ощущения. Лежа на спине, она раскинула руки и уставилась на тканевый полог, наблюдая за чехардой солнечных бликов.
Хозяйка шатра опустилась рядом с ней, держа в руках маленькую чашу. Она водила пальцем по ее краю, и воздух наполняла еле слышная нежная мелодия.
- Давно это было? – спросила женщина, легко коснувшись пальцами ее запястья.
Лил приподнялась на локтях и проследила за ее взглядом. Браслет на руке сполз, открывая белесые ниточки шрамов. Лил не любила вспоминать о том, что случилось, восемь лет назад. Иногда у нее почти получалось себя убедить, что все произошедшее было дурным сном. И только следы на запястьях молчаливо доказывали ей, что все это было на самом деле. Со временем Лил смогла вернуться к привычной жизни, боль притупилась и уже не мучила так как прежде. Нет, она не стала меньше, просто ушла на задний план, позволяя Лил жить, но все еще напоминая о себе тревожными снами.
- Это было, - она поправила широкий браслет и пожала плечами.
Лил не любила об этом говорить и терпеть не могла, когда ее об этом спрашивали, словно каждым словом заставляли ковырять рану, которая успела зарасти.
----
Солнце уже поднялось совсем высоко, когда Лил вышла из гончарной мастерской. Налет от глины так и не удалось смыть с рук до конца, зато кожа стала гладкой, словно отполированная гончарным кругом. Она провела внутри шатра пару часов, внимательно слушая советы старого гончара и пытаясь придать глине форму. Когда у нее, наконец, получилось, Лил аккуратно сняла с круга свою кособокую чашку и нацарапала на боку забавный смайлик.
Пристроив ее на просушку, Лил отправилась перекусить. Живот урчал, требуя еды, но солнце уже так пекло, что возвращаться к друзьям на другой конец фестивального лагеря было лень. Лил огляделась и заметила среди деревьев пики кришнаитских палаток. Стоило подойти, как молчаливый парень в желтой одежде послушника, сложил руки в приветственном жесте и предложил ей стакан прохладного компота. Утолив жажду, Лил, повторила его жест и вежливо поблагодарила.
Она не была буддисткой, Лил вообще, признаться, в Бога не верила, но, как говорят, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Побывать в их лагере и посмотреть, как устроен быт кришнаитов, было ей любопытно.
Оказалось, что молчаливого послушника в обычной жизни зовут Костя. Он провел для Лил маленькую экскурсию, а потом пригласил помочь с готовкой. Лил не раз видела, как кришнаиты раздают еду совершенно бесплатно всем желающим, поэтому с радостью согласилась, хотя сразу предупредила, что помощник она еще тот. Костя обещал научить ее и не ругать, если получится не очень.
Они прошли мимо группы послушников, которые, устроившись в тени деревянного дома, распевали тягучие мантры:
«...Харе Рама Харе Рама,
Рама Рама Харе Харе,
Харе Кришна Харе Кришна,
Кришна Кришна Харе Харе...»
Монотонный напев разливался в мареве ленивого летнего полдня. Позвякивали, задавая медленный ритм, маленькие медные тарелочки, скрепленные шелковой лентой, и доносящийся издалека стук барабанов ничуть ему не мешал. Лил и Костя отрывали кусочки сладкой массы, вкусно пахнущей кокосом и пряностями, скатывали некрупные шарики и выкладывали на широкий поднос.
- Костя, а кем ты работаешь?
Было видно, что вопрос девушки застал Костю врасплох. На его лице мелькнуло сомнение, видимо не знал, стоит ли откровенничать с незнакомкой, но все-таки ответил:
- Я... Начальник IT-отдела в банке...
Смешной! Как будто Лил могло от него что-то понадобиться, и она стала бы досаждать просьбами об услуге. Лил изобразила на шарике глазки из зернышек каких-то специй и продавила ногтем улыбку. Получившийся смайлик она протянула Косте.
- Вот... Я сделала для тебя, держи, - она сунула в руку растерявшегося парня угощение и улыбнулась.
Костя замолчал, держа на ладони десерт как невиданное доселе сокровище. Тем временем Лил вытерла руки полотенцем и переставила поднос на столик для посетителей.
- Ну, мне пора, - она сложила ладони в выученный жест и слегка поклонилась на прощанье.
----
Кора стояла перед полками в гончарной мастерской, рассматривая готовые работы. Ее взгляд скользил по полкам, уставленным разнообразной утварью. Тарелочки, горшочки, кувшины нестройными рядами сушились на солнце. Но ее внимание привлекла пузатая чашка, украшенная улыбчивым смайликом. Кора пальцами обвела контур смешной рожицы, чувствуя, как удобно легла чашка в руке.
- Я хочу купить вот эту, можно? - спросила девушка гончара, перекатывающего в руках кусочек глины.
- Эту, нет, - он покачал головой. - Девушка, что сделала ее, вернется за ней завтра.
Кора с сожалением отступила и пошла дальше по Городу Мастеров.