Глава 7
Стволовая шумела. Грохотал стук столовых приборов, гудели голоса, а в где-то глубине, кажется, свистел чайник. Обычная лагерная суета.
Подростки сидели на деревянных лавках, возле которых стояли такие же столы. По стенам столовой были расклеены плакаты с весёлыми детьми, когда-то приехавших в лагерь. Лицо веселые, довольные. На одном из снимков ребята жарят рыбу. Костры, плакаты, купание в озере.
- ,, Жаль, что снимки черно-белые '' - подумал Брагинский, разглядывая деревянное здание в горах, на стене которого гордо красовалась табличка ,, мастерская ''. В доме не было трубы, всего два окна с решетками, пропускавших последнии лучи осеннего солнца. У Ивана было много вопросов насчёт проветривания помещения, но в прочем какая разница, если вожатый рассказал ему о закрытии кружка. А жаль, Брагинский уже успел помечтать о скворечниках и табуретках.
- ,, Досадно ''
За окном дул ветерок, от чего шторы немного колебались, белыми призраками развиваясь на ветру.
По столовой разносился запах сладких пирогов с вишней. Кстати о завтраке...
- Господи Ваня, как ты можешь это есть? - воскликнул Лиам. Посмотрев на разлитию по тарелкам овсянку, он попробовал поковырять ее ложкой, но после этого поджав губы, хмуро отодвинул кашу.
- Не привередничай - проворчал в ответ Брагинский. - Чем ты обычно завтракаешь раз каша тебя не устраивает?
- Ну, хлопьями там ... - он задумчиво уставился на потолок. - Мне обычно сестра еду готовит, это она у нас разбираются по дому.
- А родители? - спросил Иван.
- Не, у них жизнь сплошная работа. Уходят рано, приходят поздно. У них любовь, фотосъемка, вечные отъезды и работа в офисе. Мы с
Люси так, шли а комплекте.
- Печально - протянул Брагинский.
-,, Жить без родителей наверно сложно. Сам от себя зависишь. Берёшь за все ответственность. Хорошая практика для взрослой жизни, печальная правда. Потом приходят такие горе родители, и начинают рассказывать о том как все для тебя делали.
Зачем тогда заводить детей? Для галочки? Или это случайно получилось? Или они хотели, но когда увидели чего это стоит, решили убежать? Тогда получается что дети ответственней родителей. Можно провести аналогию с « сильные люди создают хорошие времена, которые рождают слабых людей, которые создают сложные времена» и так по кругу. Значит ли это, что ответственные люди создают безответных людей. Тогда получается что я... слабый?''
- А у тебя как с родителями? - спросил Лиам.
Иван вздрогнул. Нужно перестать уходить в собственные мысли посреди разговора.
- Мой отец проводит с нами много время. Даже наверно слишком. Меня это иногда напрягает.
- Интересная ситуация, - растягивал гласные Лиам. Он кажется тоже задумался, хотя его мысли вряд ли были схожими с мыслями Брагинского.
- Кто нибудь знает что с той девочкой? - спросил Джеймс, неотрывно смотревший в определенную точку.
Вся компания обернулась на соседний стол.
- По-моему ее зовут Виолетта... - сказал Лиам откусывая хлеб.
По сравнению с Джеймсом, который наворачивал уже вторую тарелку овсянки, он конечно, был больше похож на Дюймовочку, евшую на завтрак пол зернышка.
***
Девочка выглядела заплаканной. В груди неприятно что-то колыхнулось. Чём-то она напомнила Ивану его сестру, - Олю.
В детстве она постоянно проливала слёзы. Да и внешне они были весьма схожи. Талия гитарой, в ушах гвоздики.
Глаза налившиеся кровью, смотрели в пол. Они светились голубизной неба. Чистого и обидчивого. По которому скользили облака, нарисованные бликами света. Милая, красивая, немного капризная, - именно такой представлялась Ивану Ольга.
- А из-за чего она плачет? - спросил русский.
- А кто знает этих девочек...
Дальше они начали строить догадки, к слову, весьма фееричные. Джеймс саркастично предположил что за ней охотятся банкиры, что бы
выплатила долг. Кристофер сказал о возможном шантаже со стороны остальных дам из отряда. Иван посмеивался, но в основном молчал. Когда им сказали выходить из-за стола, русский выглядел взволнованным. От заплаканного лица, практически идентичного с Олиным, неприятно щемило в груди. Сердце содрогалась и сжималось. Хотелось подойти и спросить что случилось, но ...
Ваня боялся. Боялся осуждения, Наташи, Лиана, Джеймса, неважно кого. Пусть даже неизвестного человека.
У него кажется, наконец появились собеседники, и потерять их просто подойдя к неизвестному доселе человеку, представлялось в его глазах глупо и страшно. Страшно до дрожи в руках. До подступающим к горлу рыданиям.
Он пытался заводить друзей. Но темы для разговоров оказывалось до ужаса мало. Или собеседника раздражало его правила поведения, которые он вечно всем цитировал. Хотя что скрывать, Ивана самого они переодически доводила до белого колена, следуя по пятам и мешая переодически жить. Бывало общение сводилось на ноль после знакомства людей с его семьей.
Он всегда был одинок, если не считать сестёр, которые иногда проводили с ним время. Но у них были свои компании, да и сугубо женский коллектив не совсем ему подходил. У них были совершенно разные интересы, да и секретничали они только прогнав Брагинского из комнаты. Поэтому внимание обходило его стороной. Переживания и важные события оседали в голове неприятным остатком. И только одиночество, всегда следовала за ним, ведя под ручку правила поведения. Постепенно затягивая петлю на его шее.
*. *. *
- Только не разбредайтесь! - крикнул им в след вожатый. Но его уже никто не слушал.
Разбежались кто куда. Ново обретённые друзья Альфреда полезли за чём-то в кусты. Сам он бегал за одной из девочек. Ещё две о чём-то шептались то и дело поглядывая в сторону Джонса. Одна из них сжимала в руках подал платья, попутная ковыряя нагой землю. Резко к ней нагнулась подруга и что-то прошептала.
- Дрянь - тихо прошептала девочка в ответ.
Но чем же была занята наша компания в этот момент?
... Любимое развлечение людей, независимое от века, материального положения, и статуса ...
- Я хочу в туалет! - заявил Лиам.
.... Споры ...
Он встал в привычную ему позу
,, недовольная утка ,, и начал ревностно вглядываясь в лица друзей.
- Ничем не могу помочь - сразу обозначил Кристофер.
Ваня с Джеймсом утвердительно кивнули.
- Ну не пойду же я туда один! - всплеснул руками Лиам.
Кристофер прыснул. Облокотившись об ствол дерева, юноша закрыл глаза, ловя момент и не обращая внимания на внешние раздражители. Штиль покоя, наконец-то, воцарился на душе., и ломать его из-за обычной соры не хотелось. Вообще.
- Не волнуйся, в кабинки впускают по одному - Брагинский неосознанно схватился за собственную штанину, чувствуя дискомфорт от нарастающего конфликта.
В ответ раздались недовольные крики о том что это аморально, возмутительно и вообще он заблудится по дороге. Деспот одним словом.
- Вам что так сложно помочь? - спросил Лиам всплеснув руками.
- Друзья - не собачки на побегушках, которые должны всюду за тобой таскаться - говорил Джеймс.
- А если другу нужна помощь и он тебя попросил, ты просто пойдёшь мимо? - обиженно и возмущённо возражал Лиам.
На это собеседник лишь закатил глаза, вызвав у оппонента новую волну ярости. Глаза Лиама стали искрится злобой, условно пытаясь съесть самоуверенность друга, рассчитывая на признание своей правоты. Как питон медленно поглощает жертву, так и он съедал чужую уверенность, вскипая от каждого пустяка. Используя слезы, истерики, и обиды, дабы добиться своей цели.
- Ну если мне не нравиться, тогда что мне сделать? Начать плясать под его дудку ? - сказал Джеймс.
- Для тебя обычная просьба приравнивается к шантажу?
Напряжение, как раскалённая лава, рекой расстилалась между ними, оставляя их на разных берегах. И края этой реки только росли, предвещая большие затраты на возведение моста. Но кого это волновало в этот момент?
- То есть по твоему, ты можешь поиграться с человеком и бросить его как только он попросит поддержки?
- Мы говорим про туалет!
- А как мне быть уверенным в том, что когда мне потребуется серьезная помощь ты меня не бросишь? - голосом полным слез спросил Лиам.
- Тогда будет другая ситуация, и я приму другое решение.
- Ты не даёшь мне гарантии!
Послушался всхлип. Джеймса всего перекосило. Он сжал кулаки от нахлынувших чувств, пытаясь не показывать столкновение айсберга пробудившийся вины, и лавы задетой гордости. Лиам поднял холодный взгляд, тихонько наблюдая за реакцией. Полетели осколки льда. Огонь медленно проходился по корке заледеневшей воды, порождая новое чувство, - пар. Или смятение, кому как нравится.
Ваня, все это время не подававший признаков жизни, обеспокоено обернулся к Кристоферу. Тот стоял недовольно, хатя в целом, как впрочем и всегда, выглядело это как усталость. Все его эмоции походили на усталость, за редким исключением.
Если не приглядываться к деталям и брать чистую физиологию, то Лиам на его фоне был атомной бомбой, при каждом не верном движении начинавший обратный отчёт.
И в Ване появился искренний страх, что друзья поссорятся в пух и прах. Характеры обоих не терпели препирательств.
.... И Брагинский не хотел сново остаться один ....
Хоть одиночество со временем и приедалось, проваливаться в него значило поставить точку в начале конца. Снова не знать куда податься, чем занять себя в свободное время. Подавляющее чувство апатии. Тусклость мира, потерянность, и в финале ...
... мрак.
Резко, ему захотелось остановить их.
- Кристофер, - он беспокойно схватил друга за руку, решив сделать хотя бы что-то.
В ответ, слегка приоткрыв глаза, юноша промычал что-то не членораздельное. Но Иван, воспринявший это как ,, да '', решил продолжить.
- Может как-то разнимем их? - осторожно предложил он.
- Ммм - промычал в ответ Кристофер. - Как ты себе это представляешь?
- Может я схожу с Лиамом? От этого же не наступит конец света. К тому же я не хочу что бы мы ссорились...
На удивление, Кристофер засмеялся. Его смех отдавал хрипотцой, и был совсем тихим. Он повис в воздухе, словно роса утром. Принося новые эмоции, и открывая новые закоулки характера. И плавно исчез, оставляя за собой только тень улыбки на лице.
- Ваня ты похож на ребёнка.
- Почему? - озадаченно и как-то даже расстроенно удивился Брагинский.
- Лучше не лезть сейчас. Они все ровно уже поссорились. Ты ничего не изменишь, - перепрыгнул на другую тему Кристофер.
- Изменю! Пока Лиам будет ходить по туалетам, они оба остынут, и спокойно все обсудят. А если нет, то сгрызут друг друга до костей. И мы все разойдёмся по разным углам!
На это Кристофер опять засмеялся, приводя Брагинского ещё в большое смятение.
- ,, Разве я сказал что-то смешное?''- пронеслось в голове.
- Ты правда полный ребёнок - улыбнулся он.
- Да почему? - спросил Иван. Его начинало раздражать это сравнение.
- Эта просто сора из-за туалета. Мы не перестанем общаться если они немного поругаются. Подуются на друг друга день, второй, и сново прибегут к друг другу бегать под ручку.
- Ну так мы вмешаемся? - с надеждой спросил Брагинский, надеясь что смог его уговорить. На то чтобы разнять их в одиночку, душевных сил не хватало, но он предпочитал закрыть на это глаза, нежели в который раз начать процесс самокопания.
- Неа - ответил Кристофер, улыбаясь прежней улыбкой. - Им только дай повод и все. Камня на камне не оставят. Ты посмотри на их характер! Это же все ровно что совать руку в огонь. Они мало того что не прекратят, так ещё и тебя грязью обольют.
- Не говори так о них! - перебил его уже злой Иван. - Они так не сделают.
- Не сердись. Я так говорю от большой любви, - театрально развёл руки собеседник.
- Хватит шутить!
- А я и не шучу. Эх, Ваня. Люди когда злые, всегда хотят на ком-то выместиться свою злобу. И я, и ты, и они так делают. Людям вообще это свойственно.
- Нет. Вымысле да, - он в потерянности запнулся. - Сейчас другая ситуация!
- Какая другая?
- Другая!
Кристофер усмехнулся. Ваню выводила из себя это закономерность.
Возможно, Кристофер был прав, и некоторые люди действительно испытывают острую нужду в соре с кем-либо. Но только он не учёл одного...
.... Сам то он ее не испытывал.
*. *. *
- Да схожу я с тобой, схожу! Только хватит кричать, - устало сказал Джеймс. - И не какой я не самовлюбленыш! - добавил он совсем тихо.
Лиам довольно улыбнулся, можно даже сказать что немного жёлчно.
- ,, Как приятно выигрывать '' - гласила мысль, что появилась в голове.
Сделав вид что вовсе не услышал последнюю реплику поражённого друга, и его немного обиженный настрой, юноша припал к нему и силком потащил по вымощенной дороге.
- Эх Ваня, - вздохнул Кристофер, смотря в сторону удаляющихся друзей.
- Что такое? -встрепенулся Брагинский, успевший остыть. Выдернутый из своеобразного забвения, он казалось проснулся ото сна. Всецело ужасного, утягивающего его на дно самооценки, вызывая чудовищную ненависть к себе за то что не посмел ничего сделать в одиночку.
- Эти двое, - он сонно зевнул - не дадут нам покоя.
- Почему? - удивился Иван.
Хотя, скажем честно, в глубине души он был с этим согласен. Концерты на ровном месте не сулили ничего хорошего. Но русский старался не думать об этом. Ещё один нервный приступ с навязчивой мыслью о разрыве дружбы, и у него случится паническая атака.
- Да так, - он по-доброму усмехнулся - просто их характеры, похожи на круг и квадрат. Координатно не совместимые.
Брагинский задумался над этими словами. Они тронули какие-то утаённые струны его души, заиграв красивую, но до боли грустную мелодию.
- Папа - позвал детский голосок высокого мужчину.
Они шли за руку по узкой аллее. Невинные берёзки тихо шатались на ветру, раскинув блестящие косы. Шёл Октябрь. Погода в Москве портилась. Грузные тучи поплыли по небу, медленно поглощая остатки былого тепла. Они кружили в тихом вальсе с воющим ветром, которые навивал лишь тоску и тлен.
Иногда Ваня думал что он забирал у людей все хорошее, и оставлял только плохое. Детские книжки разукрашивали его мир в белое и чёрное. Белые герои, принцессы, и лилии, шли на перевес со злодеями, порохом, и углём. Доброта всегда побеждала, устилая пир в финале белыми цветами, лентами и голубями. И в се оставались счастливы. Но вот незадача, в октябре весь мир был серым, и привычное разделение оставалось только на страницах пыльных книжек. Парадокс, не правда ли?
- Я тебя слушаю - ответил усталый силуэт. Не смотря на тяжесть обстоятельств, его спина была также пряма, а нос также вздёрнут как и прежде. И не одна сволочь его не сломит, эхом пронеслось в голове. И судьба не сломит его, ведь он заставит себя жить. Потому что есть, ради кого. И он будет охранять своих детей, воспитает из как следует, подготовит к подножкам взрослой жизни, в своё время заставивших его упасть. Никто не отберёт их у него, как в своё время отобрали жену, и они будут гордится своим отцом за все эти страдания.
Гильотина обстоятельств не просветит над головой, и молот условного правосудия, что само себя провозгласило, не вынести ему вердикт. Ведь теперь он воспитан, и никогда больше не услышит:
- ,, А что, собственно, ожидать от человека, который не знает как это так, стучатся в дверь и гладить рубашку каждый день. Не удивительно, что Анна слегла на покой, бедняжке не на кого было опереться в трудную минуту. Такая трагедия! Верно тяжка ей было, с мужем, вляпывавшимся куда не надо, да причём ещё с болячкой эдакой! А какая разумница была. Жалко дефку конечно, хорошенькая была. . . Да верно говоришь, нельзя оставлять с этим негодяем детей, он их туда же утащит! Змей поганый! ''
- А моя одноклассница говорит, что ей сказала ее мама, что мы здесь чужие, - беззаботно пролепетал Ваня. - Что это значит? Мы плохие?
Мужчина крепко сжал руку малыша. В этом жесте отразилась вся боль ярости, что накопилась в душе. Казалось, пора бы уже привыкнуть, но нет.
- Нет сынок. Мы не плохие. Просто мы смотрим на ситуацию с разных сторон, - выдавил из себя ответ Брагинский. Посмотрев на пухлое лицо своего ребёнка, пришло осознание, что малыш ничего не понял. Глаза Ивана переливались фиалковыми стеклышками, отражая сметание и вопрос. На них застыло выражение непомерной теплоты Анны, и былой наивности отца. От чего смотреть на них было вдвойне больнее.
- Ты поймёшь когда подрастешь - улыбнулся мужчина.
- Ну паапа - обиженно затянул Ваня, когда отец взъерошил ему волосы. Те вихрями метели ложились мальчику наголову, а челка неприятно лезла в глаза.
Александр Брагинский тепло улыбнулся. Анна оставила ему чудо, а не детей.