Глава 4.
Утро разлилось по полигону золотистой дымкой, воздух был пропитан запахом пороха и свежей травы. Соболев, высокий, подтянутый, с уверенностью в каждом движении, стоял в центре группы курсантов...
Его губы, слегка приоткрытые, шептали инструкции, которые звучали как заклинания. Он говорил мягко, но с такой четкостью, что каждый его совет врезался в память, как выстрел в цель.
- Не бойся спуска, - его голос был теплым, как первый луч солнца. - Представь, что это не курок, а...- он замялся, и его глаза блеснули игриво. - Ну, знаешь, что-то, что ты уже держал в руках и знаешь, как оно работает.
Курсанты засмеялись, но тут же, с серьезными лицами, вернулись к своим винтовкам. Соболев обходил их, слегка касаясь плеч, поправляя положение рук, и каждый раз его прикосновения оставляли на коже след, как будто он рисовал узоры углем.
Соколов стоял в тени, наблюдая. Его пальцы сжимались в кулаки, когда он видел, как Соболев наклоняется к одному из курсантов, его губы почти касаются уха, а голос становится ниже, интимнее. Капитан чувствовал, как ревность, острая и жгучая, разливается по его груди. Он знал, что это глупо, что он капитан, а Соболев - всего лишь курсант, но его мысли были далеки от субординации.
Он мечтал о тех же губах, которые сейчас шептали другим. Он представлял, как они прикоснутся к его шее, как задрожат, когда Соболев почувствует его власть. Соколов закрыл глаза на мгновение, пытаясь вернуть контроль, но образ Соболева, его смех, его уверенность, преследовали его, как призрак.
Вечером, в кабинете полковника Зарубина, Соколов сидел, сжимая стакан с чаем. Зарубин, седовласый, с лицом, изрезанным годами службы, смотрел на него внимательно.
- Ну что, капитан, решил? - его голос был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая угроза.
- Да, - Соколов ответил, не отводя взгляда. - Соболев должен стать младшим сержантом. Он лидер, и курсанты его слушают.
Зарубин усмехнулся, его глаза сузились.
- Лидер, говоришь?! - он наклонился вперед, его пальцы постукивали по столу. - А ты, Соколов, влюблен...
Соколов почувствовал, как его лицо загорается, но он не дрогнул.
- Это не имеет значения, - его голос был тверд, как сталь. - Решение принято.
Зарубин откинулся на спинку стула, его губы растянулись в ухмылке.
- Ну что ж, капитан, - он протянул руку к пачке сигарет. - Только смотри, чтобы это не повлияло на твою службу...
Соколов не ответил. Его мысли были уже далеко, в казарме, где Соболев, вероятно, смеялся с кем-то еще, его глаза блестели, а губы... Соколов встал, резко отодвинув стул.
- Это все, полковник? - его голос был ледяным.
Зарубин кивнул, его глаза все еще смеялись.
- Удачи, капитан.
Соколов вышел, его шаги были быстрыми, решительными. Он знал, что его следующая встреча с Соболевым будет другой. Он не позволит больше просто так наблюдать, стоя в тени. Нет, теперь он будет действовать...
*****
В казарме было тихо, лишь приглушенный свет дежурной лампы выхватывал из темноты очертания коек. Соколов нашел Соболева в оружейной, где тот тщательно чистил свою винтовку. Звук шомпола в стволе эхом отдавался в тишине. Соболев поднял голову, удивленно вскинув брови.
- Капитан? Что-то случилось?..
Соколов молча подошел ближе, его тень накрыла Соболева. Он смотрел сверху вниз, стараясь прочитать что-то в его глазах, но видел лишь искреннее недоумение.
- Завтра тебя представят к званию младшего сержанта, - произнес Соколов, его голос звучал хрипло. - Зарубин одобрил.
Соболев усмехнулся, отложив шомпол в сторону. - Не ожидал такой щедрости, товарищ капитан. Спасибо.
Соколов схватил его за плечи, резко притягивая к себе. Соболев вздрогнул от неожиданности, его глаза расширились.
- Не благодари, - прошептал Соколов, его дыхание опаляло лицо Соболева. - Ты еще не знаешь, какой ценой тебе это достанется....- капитан ревностно взял его за плечо....
Соболев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Капитан был слишком близко, слишком... лично. Его рука на плече, горячая и тяжелая, словно приковывала к месту. Соболев не мог отвести взгляд, его сердце билось так громко, что, казалось, его слышат во всей казарме.
И тут же Соколов ослабил хватку, отпустив плечо Соболева. В его глазах отражалось замешательство, смешанное с зарождающимся страхом...Капитан почувствовал укол вины. Он видел, как напряглись плечи Соболева, как побелели костяшки пальцев, сжимающих винтовку...Соколов вдруг отпустил его, отшатнувшись, как будто обжегшись. Его лицо исказила гримаса боли и вины. - Прости, - пробормотал он, опустив глаза. - Я не хотел...
Он отвернулся, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо. Что он наделал? Этот мальчишка, этот Соболев, которому он должен был стать опорой, а не тем, кто сеет страх. Соколов почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он любил его. Любил так, что это пугало его самого..
"Прости," - пробормотал Соколов, отступая на шаг. "Я... я не хотел тебя напугать."
Он отвел взгляд, чувствуя, как краска стыда заливает его щеки. Он должен был быть осторожнее, чутче. Грошев оставил глубокую рану, и Соколов, вместо того чтобы исцелить ее, чуть было не расковырял заново...
Соболев молчал, глядя на капитана настороженно. В его взгляде читалось недоверие. Соколов понимал это. Он сам себе не доверял в данный момент. Его чувства вышли из-под контроля, и он, капитан, офицер, позволил им взять верх над разумом. Это недопустимо...к этому мальчишке недопустимо...никогда.
"Сержантское звание - это твоя заслуга," - сказал Соколов, стараясь говорить ровно и спокойно. "Ты этого достоин. Просто... будь осторожен."
Он развернулся и вышел из оружейной, оставив Соболева одного. В голове пульсировала только одна мысль: "Что я наделал? Напугал парня еще сильнее а он только насал ко мне привыкать, пиздец...я же...я же...я люблю его "...
Молодой курсант долго сидел, глядя на дверь, за которой исчез капитан. Его плечи все еще горели от прикосновения, а в голове крутилась одна мысль: что это было? И почему ему так хотелось, чтобы Соколов вернулся?...
*****
Капитан Соколов стоял на плацу, его пальцы нервно барабанили по рукаву формы. Он наблюдал, как курсант Соболев, теперь уже младший сержант, принимал поздравления от сослуживцев. Эти ямочки на щеках, которые появлялись при каждой улыбке, были словно вырезаны самой природой, чтобы сводить с ума... Соколов чувствовал, как его сердце бешено колотится, словно пытаясь вырваться из грудной клетки....
Капитан Соколов стоял навытяжку перед полковником, но его взгляд, как предатель, снова и снова скользил к Соболеву. Курсант - нет, уже младший сержант - сиял, будто в него встроили маленькое солнце. Эти чёртовы ямочки на щеках, которые появлялись каждый раз, когда он улыбался...
Соколов сглотнул....
- Капитан, - голос полковника Зарубина прервал его мысли. - Ты доволен? Вон твой мальчишка улыбается... самой чистой улыбкой.
Соколов кивнул, не находя слов. Его глаза снова приковались к Соболеву. Мальчишка? Нет, он уже давно не мальчишка. Его плечи, слегка напряженные под формой, его взгляд, уверенный и прямой, его голос, низкий и спокойный - все это говорило о мужчине, который знает, чего хочет. И Соколов хотел его. Боже, как он хотел.
- Может, теперь ты будешь счастлив и скажешь ему о чувствах? - Зарубин поднял бровь, его голос звучал как провокация.
- Нет, - Соколов выдохнул, словно это слово вырвалось из него против воли. - Не могу. Пусть лучше просто будет улыбчивым. И эти ямочки... ох.
- Капитан, - Зарубин снова заговорил, на этот раз серьезно. - Роешь себе яму. Я прикрою тебя, но парень должен знать, что ты в него влюблен.
- Не сейчас, - Соколов прошептал, его голос дрожал. - Боюсь... оттолкнуть.
Зарубин тяжело вздохнул и отошел, оставив Соколова наедине с его мыслями. Капитан закрыл глаза, пытаясь успокоить бурю внутри. Но как можно быть спокойным, когда каждый твой вдох пахнет им, когда каждый твой шаг ведет к нему?
Соболев подошел к нему, его глаза светились радостью. - Спасибо, товарищ капитан, - он произнес, и Соколов почувствовал, как его сердце замирает.
- Без вас я бы не смог...
- Ты заслужил это, - Соколов ответил, его голос звучал жестче, чем он хотел. Он видел, как улыбка Соболева слегка потускнела, и сразу же пожалел об этом.
Соболев наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось щеки Соколова. - Вы сегодня какой-то... странный, - он произнес тихо, и в его голосе звучала нотка искреннего беспокойства.
Соколов почувствовал, как его тело напрягается, его пальцы сжались в кулаки. Он хотел взять его за плечи, прижать к себе, почувствовать его тело, его тепло. Но он знал, что не может. Не сейчас.
- Просто устал, - он пробормотал, отводя взгляд.
Соболев медленно кивнул, но его глаза продолжали изучать лицо капитана. - Если что, я всегда рядом, - он произнес, и его голос звучал как обещание.
Зарубин покачал головой, но больше не настаивал. Он повернулся к Соболеву, который в этот момент ловил его взгляд.
- Сержант Соболев, - начал полковник, - ты сегодня показал себя с лучшей стороны. Но помни, что за каждым успехом стоит кто-то, кто верит в тебя больше, чем ты сам.
Соболев улыбнулся, но его взгляд скользнул в сторону Соколова. Капитан почувствовал, как сердце заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.
- Спасибо, товарищ полковник, - ответил Соболев, но его глаза не отпускали Соколова. - Я всегда стараюсь оправдать доверие тех, кто в меня верит.
Соколов почувствовал, как его дыхание перехватывает. Он хотел сказать что-то, что-то важное, что-то, что изменит все. Но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, чувствуя, как его сердце разрывается на части...
Твою мать как же больно...
Соболев улыбнулся, эти чертовы ямочки снова появились на его щеках, и Соколов почувствовал, как его разум начинает терять контроль. Он знал, что это только начало.
Это только начало той бури, которая уже начала разрывать его изнутри...
Соколов кивнул, но внутри него бушевала буря. Он знал, что больше не сможет молчать. Но как сказать? Как найти слова, которые не разрушат все, что у них есть?
Он посмотрел на Соболева, который уже повернулся к курсантам, и почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулаки...
- Нет, - прошептал он себе. - Не сейчас. Но скоро. Очень скоро.
И в его глазах загорелся огонь решимости...