Глава 9.
Дубцов не стал медлить. На следующий день Соболева вызвали на внеочередную аттестацию. Вопросы сыпались градом, придирки были мелочными и абсурдными. Я сидел в комиссии, с каменным лицом наблюдая за этим фарсом. Видел, как Дима бледнеет, как сжимаются его кулаки. Знал, что ему сейчас нужно одно — сорваться. Но он держался. Ради меня.
После аттестации я перехватил его в коридоре. В глазах стояли слезы.
- «Я провалил, да?» — прошептал он. Я обнял его крепко, чувствуя, как он дрожит.
- «Нет, ты справился. Ты выдержал».
Но мы оба знали, что это только отсрочка. Дубцов не успокоится. Он хочет сломать нас обоих.
Ночью Зарубин вызвал меня к себе. На столе стояла початая бутылка коньяка и папка с документами.
- «Мы нашли на него кое-что, — сказал полковник, протягивая мне папку. — Компромат. Грязное белье. То, что ему не хотелось бы выносить на публику».
Я просмотрел документы... Махинации, взятки, связи с криминалом. Достаточно, чтобы уничтожить его карьеру.
- «Готов сыграть ва-банк?» — спросил Зарубин, глядя мне прямо в глаза. Я кивнул. Я готов на все, чтобы защитить Диму. Чтобы защитить то, что между нами есть. Зарубин ухмыльнулся. «Тогда начинаем».
*****
На следующий день я отправился к Дубцову. Вошел в его кабинет без стука, бросил папку с компроматом на стол. Он откинулся на спинку кресла, ухмыляясь.
- «Что это?» — спросил он, хотя прекрасно знал ответ.
- «Твоя смерть, Дубцов. Твоя карьера, твоя репутация, твоя свобода».
Он взял папку, пробежал глазами по документам. Ухмылка сползла с его лица.
- «Ты думаешь, это меня остановит?» — прорычал он.
- «Я думаю, ты слишком много потеряешь, если это станет достоянием общественности. Твоя жена, твои дети, твои друзья… Ты готов рискнуть всем этим ради своей жажды власти?»
Дубцов молчал, буравил меня взглядом. В его глазах плескалась злость и бессилие. Я знал, что попал в точку. Он боялся. Боялся потерять все, что нажил нечестным путем.
- «Что ты хочешь?» — наконец выдавил он.
- «Оставь Соболева в покое. Дай ему работать и служить. И забудь о нас обоих».
Дубцов долго молчал, потом кивнул..
- «Хорошо, — сказал он. — Ты победил. Но помни, это еще не конец. Я еще вернусь». Я вышел из его кабинета, чувствуя себя опустошенным, но счастливым. Мы выиграли эту битву. Но война еще не закончена. И я знал, что нам придется быть готовыми к новым испытаниям...
*****
От лица курсанта Соболева :
В военном училище ВВ МВД витал дух предстоящей курсантской дискотеки. Атмосфера была, мягко говоря, нерадостной. Я, курсант Дмитрий Соболев, всем сердцем не желал туда идти. Сердце моё, впрочем, принадлежало капитану Артёму Соколову. Между нами, двумя мужчинами в строгих парадных формах, плескалась любовь – тайная, запретная, но от этого не менее жгучая. Знали об этом только мы двое… ну, и, судя по всему, полковник Зарубин, который относился к моему капитану с явным уважением и симпатией. Возможно, догадывался. Но старший лейтенант Дунаев отдал приказ, и спорить было бесполезно.
И вот, мы с парнями стоим в парадной форме, начищенных до блеска сапогах, белоснежных перчатках и гордо вздёрнутых беретах. Я же… я отчаянно искал глазами моего Соколова. Дискотека, музыка, эти девчонки в коротких юбках, что игриво улыбались и бросали многозначительные взгляды – всё это вызывало во мне лишь раздражение.
Танцевать с ними?
Ни за что!
Но пригласить Соколова… это было выше моих сил. Это мгновенно вызвало бы пересуды, сплетни, а то и вовсе… лучше не думать.
Вдруг, в толпе мелькнуло знакомое лицо – полковник Зарубин. И, о, Боже… рядом с ним, недалеко, мой Артём! С какой-то… девушкой! Танцуют! Внутри всё похолодело, кровь застыла в жилах. Зависть, ревность, боль – всё смешалось в дикий коктейль. Артём заметил меня. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и я увидел в нём смесь… сожаления.
Она — какая-то рыжая, с наглым смехом и пальцами, которые сейчас скользят по его погонам. Его погонам. Те самым, под которыми я целовал его шею всего два дня назад в темноте кабинета начальника караула....
— Соболев, ты чего кислый? — толкнул меня локтем сосед по роте, Коля. — Давай, выруливай к той блондинке, она на тебя пялится.
Я не ответил. В глазах рябило.
Он смотрит на меня.
Артём отстранился от рыжей, его взгляд — острый, как штык-нож, — впился в меня. В уголке рта дрогнуло. Сожалеет?
А ко мне уже тянулась какая-то девушка, лепетала: "Давай потанцуем, ты такой классный!"
«Отвали!» – резко отрезал я, разворачиваясь и выбегая из душного зала.
Лето, жара… Я сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Нестерпимо больно! Хотелось бежать, кричать, но вместо этого я стоял, прислонившись к прохладной стене здания. Курил, выдыхая клубы дыма, пытаясь заглушить терзавшие меня чувства.
Темнота. Прохлада кирпичной стены под ладонью. Сигаретный дым горьким пеплом оседал на языке...
— Дим.
Я не обернулся. Знакомые шаги, знакомый запах — его запах, смесь чего-то острого, мужского...парфюм с мятой и хвоей...
— Это просто приказ, — голос тихий, но твёрдый. — Зарубин велел показать «пример».
— Какой пример?! — я резко повернулся. — Что, полковник приказал тебе трахаться с ней взглядом?!!
Артём вздрогнул. Его глаза, обычно такие спокойные, вспыхнули.
Вдруг, услышал: «Дим, прости… это формальность». Голос Артёма… Такой родной, такой дорогой. Я повернулся, с трудом сдерживая слёзы. «Я ревную…» – прошептал я, сам не веря своим словам. «Да пошёл ты!!!» – вырвалось у меня, прежде чем я успел себя остановить. Артём мгновенно переменился в лице, его глаза сверкнули...
- «Курсант Соболев! Стоять!» – приказал он, его голос звенел от гнева. Мне оставалось только стоять, опустив голову...
- "Боже…" - прошептал я… - "Ты с этой шлюхой танцевал…"
В его глазах плескалось столько боли, что моя собственная отошла на второй план. Не знаю, что я ожидал услышать, но только не это.
И он ответил :- "Да не нужна она мне…"
Наступила тишина. Капитан Соколов, притянул меня к себе и нежно поцеловал...
Его губы обожгли меня. Грубо, без разрешения, по-хозяйски. Я вскрикнул, но он уже прижал меня к стене, и его язык во рту был горячее, чем дым сигареты...
- "Я люблю тебя, Дим".
И после этого, мы уже не сдерживались. Поцелуи стали глубже...
Послышались шаги, которые приближались.
— Вы что тут делаете?
Голос Зарубина.
Мы отпрянули, как от удара током. Полковник стоял в двух шагах, скрестив руки. Его глаза — холодные, изучающие — скользнули по моим распахнутым губам, по руке Артёма, всё ещё сжатой в кулак....
— Капитан Соколов, — Зарубин медленно улыбнулся. — Танцы продолжаются. Идите и… развлекайтесь.
Артём напрягся.
— А курсант Соболев, — полковник повернулся ко мне, — кажется, перегрелся. Проветритесь...
Я не шелохнулся.
Зарубин наклонился ко мне, так что его усы колыхнулись у самого уха:
— Если хочешь его — забери. Но не здесь.
И он по доброму улыбнулся мне и Артему..
И он улыбнулся, как будто знал всё, что происходило между нами. Как будто видел нас насквозь. Артём шагнул вперёд, его рука сжала мою, и он потянул меня за собой. Мы шли по коридору, его шаги были твёрдыми, его рука — тёплой. Я не знал, куда он ведёт меня, но знал, что не смогу сопротивляться. Не хотел.
Он открыл дверь в пустой класс, затянул меня внутрь и закрыл дверь на ключ. — Дим, — он повернулся ко мне, его глаза горели. — Ты — всё, что у меня есть.
И тогда он снова поцеловал меня, и я почувствовал, как мир вокруг нас исчезает, оставляя только его, только нас. Его руки скользили по моему телу, его губы жгли мою кожу, его дыхание смешивалось с моим. Я не знал, что будет дальше, но знал, что не смогу остановиться. Не хотел....
В этом замкнутом пространстве, вдали от посторонних глаз, маски спали. Артём был другим – не капитаном, а просто мужчиной, отчаянно желающим меня...
Я отвечал ему тем же, сбрасывая с себя груз страха и сомнений, освобождая зверя, долгое время томившегося в клетке. Его поцелуи становились всё более требовательными, его руки – смелее..
Пуговицы моего кителя распахивались...
Мы оказались на столе, заваленном учебниками и конспектами. Какая ирония – здесь, где нас учили дисциплине и порядку, мы теряли контроль, отдаваясь страсти...
Я чувствовал его тяжесть на себе, его горячее дыхание на моей шее. Он шептал слова любви, перемешанные с грубыми приказами, и я подчинялся, растворяясь в этой безумной симфонии желаний...
И тут он расстегнул мне штаны, осторожно проник рукой под резинку боксеров...развернул к себе спиной ...и нежно стал проникать в меня пальцем...
- Твою ж....мать...бооже....- шептал я..
Я выгнулся в спине, запрокинул голову, издавая сдавленный стон. Артём целовал мой затылок, его пальцы двигались уверенно, вызывая волны наслаждения, пронзающие всё тело...
Боль смешивалась со сладостью, доводя до грани безумия.
— Терпи, Дим, — шептал он, — сейчас будет хорошо…
Он придвинулся ближе, его член упёрся сзади.... Я почувствовал, как он дрожит от возбуждения. Осторожно, медленно, он вошёл в меня. Боль была острой, но кратковременной. Я стиснул зубы, вцепившись в край стола. Артём замер, давая мне привыкнуть...
— Всё хорошо?..— прошептал он.
Я кивнул, не в силах говорить. Он начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Каждое движение отдавалось взрывом внутри меня. Я стонал, царапал его спину, моля о пощаде и одновременно желая, чтобы это никогда не кончалось.
Всё вокруг расплывалось. Я чувствовал только его, его тело, его запах, его любовь. В голове стучала одна мысль: "Только бы это не закончилось".
Через некоторое время...я кончил, вскрикнув от удовольствия. Он на мгновение замер, давая мне насладиться моментом, а затем продолжил, доведя меня до грани безумия. Мое тело била дрожь, я чувствовал себя выжатым, опустошенным, но невероятно счастливым. Артём вытер мне лицо рукой, нежно поцеловал в лоб. "Всё хорошо…" – прошептал он, и я поверил ему...
А потом он кончил сам...в меня...господи, блять, боже...
Горячо...влажно...по любви...
Мы лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Были только мы, наша любовь, наша страсть. Я не знал, что будет дальше, но в этот момент мне было все равно. Я был с ним, и это было единственным, что имело значение.
Вдруг, Артём поднялся, начал спешно застегивать китель. "Нам пора…" – сказал он, и в его голосе прозвучала тревога. Я посмотрел на него, чувствуя, как возвращается реальность.
Мы – курсант и капитан, в военном училище, где наша любовь – смертный грех. Страх снова сковал меня, но теперь, после того, что произошло, он был уже не таким сильным. Я знал, что он любит меня, и это давало мне силы....