4.
811
— Что теперь? — Йен шепотом задал сам себе вопрос, пялясь в потолок, словно рыба в квадрат аквариума. Если бы не истории о Милковичах, которыми Лип напичкал его огненную голову, Галлагер бы уже ловил жопастых амуров своим любвеобильным сердцем.
На кухне что-то упало. Матершиный спич Микки принялся плясать, отталкиваясь от стен. Йен улыбнулся, подложив руки под голову. Хорошее завершение дня. Приятное утро.
Трупаки.
Горячий парень.
Секс.
Микки вернулся в комнату и, облокотившись о косяк, закурил.
— Что, если мы последние геи на планете? — улыбнулся Галлагер, приподнимаясь на локтях. Лицо собеседника посерело впору дымящемуся фильтру. Парень вырвал из зубов сигарету и, бросив ее в удивленного Йена, прошипел:
— А ты у нас решил святой заднеприводный долг исполнить? Слушай сюда, морковка, — Микки подлетел к Галлагеру и прижал того к полу. Прокуренное дыхание врезалось в янтарные скулы. — Катись отсюда и свои голубые мечты прихвати.
Йен открыл рот от немого, замораживающего удивления. Конечно, он знал, что Микки — тот еще яростный шизоид, но не настолько. Резкая смена настроения парня мгновенно напомнила Галлагеру, зачем он мчался за Милковичем.
— Оружие, — конопатый оскал исказил лицо, Йен схватил Микки за футболку.
— Не дождешься, — огрызнулся парень, оттягиваясь назад.
— Я от тебя все равно не отстану, слышишь? — Галлагер интонационно нажимал на каждое слово, словно бил по клавишам фортепиано. Микки недовольно отвернулся и поднялся на ноги.
— Окей, принцесса рыжего солнца, — Милкович повторил сальто руки в карман и вытащил оттуда очередную сигарету. — Поможешь найти сестру, отдам тебе твои стрелялки.
— Меня ждет моя семья, — Галлагер в свою очередь поднялся на ноги.
— Помогаешь мне, и я больше не встреваю на твоем горизонте.
— Хуй с тобой, — рыкнул Йен и протянул руку, чтобы скрепить шаткий Саут-сайдовский договор.
Мой хуй и так уже с тобой.
Романтично, конечно.
До коликов.
***
Микки высунул голову из окна старого форда, который парни почти арендовали. Хорошо, что съежившиеся от времени трупы не берут платы. Йен молчал, упрямо уставившись на дорогу. Вопросов — спутанный ком, но последний выход Милковича испортил антракт и все представление в целом.
Да Лип порвет его, как только Галлагер покажет дома свою черепушку. Потом Фиона начнет размазывать упреки, словно масло на горячий хлеб. И все это из-за парочки пистолетов.
— Почему вы прячетесь? — хмыкнул вопрос Микки.
— Что? — отзеркалил Йен.
— Ну, не бежите в Седьмой Сектор.
— А смысл? — оскалился парень, ползая по пыльному бардачку автомобиляч — Туда не пролезть. Нас слишком много. Фиона, Лип, Карл, Дебби, Лиам.
— Нехуево, согласен. А жопу жать лучше что ли? — сворачивая на ухабы заброшенного парка, бросил Милкович.
— Ты знаешь, где Мэнди? — перевел тему Йен, понимая, что на вопросы Микки в его карманах нет ответов.
— На пути к Седьмому. Была. — Микки замолчал, нервно дергая ногой. — Три дня назад от нее пришло последнее сообщение.
— Что?! — выхватил смысл из реплики парня Йен. — Но связи нет...
— Мобильной да, — сухо ответил Микки.
Галлагер смотрел на парня, ожидая подробностей, но Милкович включил охуенно загруженного думой философа и безучастно пялил глаза на дорогу.
— Может, поделишься? — не выдержал Йен.
— Все-то тебе нужно знать, арахисовое масло, — огрызнулся парень.
— Ну, — проигнорировав очередное странное прозвище, надавил Галлагер.
— Сектор Семь связывается с некоторыми точками по одному простроенному каналу, его и нашла Мэнди... — Микки достал бутылку воды и жадно отхлебнул мутную жидкость. — Не спрашивай как. Даже думать не хочу, что ей пришлось сделать ради этого, — Милкович поморщился.
— И как вы связывались с ней? — допытывался Йен. Слабая надежда на то, что он сможет вытащить семью из Саут-Сайда зарябила радужными помехами на экране.
— Сеть домов, в них аппараты. Сигналы похожи на морзе, эту азбуку ебучую. Я не знаю. Я всю голову себе сломал, пока понимал, в чем там фишка.
— А из Сектора с вами никто не связывался? — Йен пытался унять слабо развитое радостное напряжение, потому что его настроение явно контрастировало с серым раздражением Микки.
— Блять, ты думаешь кому-то есть дело до двух грязных детишек из гетто? Знаешь, сколько бабла отвалили золотожопые мажорики, чтобы попасть туда?
— А Мэнди?..
— Надеется, — отрезал Милкович. — Тупица.
— И все же, ты ищешь ее, — улыбнулся Йен.
— Семья, хули, — Микки замолчал, выруливая на старое объездное шоссе, перегороженное хлипким заборчиком.
Мертвецы часто выползали на обочину, стараясь задеть автомобиль. Йен мысленно поблагодарил космос за то, что их район самый хуево-невостребованный среди зомбарей.
Но к вечеру они пересекут границу «минимальная доза бывших людских особей».
Йен нервничал и сжимал в руке шарик из бумаги. Мельком поглядывая на попутчика, парень удивлялся слоновьему спокойствию Милковича. Тот словно ехал на весенний ланч в кругу лучших друзей. Микки часто съезжал с дороги и катил машину по темным, кочковатым склонам. Либо это природная чуйка, либо южанин знал, какими путями можно безопасно проложиться.
— Ты бывал здесь раньше?
— Что ты имеешь ввиду под словом «раньше»? — недовольно спросил Микки. Йен снова нарушил псевдо-романтичную тишину в салоне, что невольно вывело нервы Милковича из устойчивого положения.
— Ну, — замялся Галлагер, с опаской рассматривая хвойный лес волос парня.
— Мэнди знает дорогу, — просто ответил Микки, улыбаясь на смущение попутчика. — Ну, или знала... Как повезет.
Галлагер хотел продолжить разговор, но Микки рявкнул что-то вроде: «Заткни тарахтелку, заебал». Йен выпрямил затекшие ноги и закрыл глаза. Если он уже доверил свой член этому южному психу, то и свою жизнь недолго положить на алтарь. Поспать после такой приятной и выматывающей ночи — неплохая идея. Особенно если вокруг вечно пахнет близкой, как обтягивающая футболка, смертью.
***
— Блять! — Йен подскочил от резкого столкновения. Микки, побелевший от злости и страха, проехал по хрустящему мертвецу. Сон исчез, словно его выключили из розетки. Милкович выруливал на стонущих колесах, нещадно матерясь. Десятка три зомбарей выползли на погашенные фары форда.
— Что случилось? — спросил Йен, понимая, что это самый тупой вопрос, который только можно задать. Ответом послужил испепеляющий взгляд Микки.
Скрежет ногтей и утробные завывания, заколачивали на плацу нервной системы новые стойки. Йен отскочил влево, когда искусанная подгнившая морда расхрясталась гнилью на боковом стекле.
— Блять! Блять! Блять! — орал Микки, запуская машину в новые виражи. Звуки смешались в одну общую стучащую симфонию, которая застилала все пространство. Йен перелез на заднее сиденье и начал копаться в вещах, оставшихся от прошлого хозяина. — Что ты там делаешь, умник?! — взвизгнул Микки, резко поворачивая влево. Йен, не успевший зацепиться за ткань кресла, ударился о дверь. Хриплый стон отшвартовался от стенок гортани.
Долго они так не протянут.
— Нужно что-то придумать! Их слишком много! — Йен перелез обратно, не найдя ничего кроме нескольких пакетов с деревяшками.
— Ой, а я думал тебе нравится, когда сзади куча мужиков, — огрызнулся Микки, пытаясь увернуться от лап со сползшей кожей.
— Не в этот раз, — прошипел Йен. — Есть идеи?
— Одна, — бросил парень. — Или мы выживем, или нас сразу сожрут.
— Охуенно, — прохрипел Галлагер, мысленно чиркая завещание и предсмертную записку.
Тварей перевалило за пятьдесят. Кровяные человеческие сгустки стискивали машину в плотное кольцо. Через каждые несколько метров выползала новая трупная субстанция.
— Йен! — Микки выдавил полный газ, чтобы немного оторваться от преследования.
Галлагер посмотрел на приборную панель — бензина осталось на несколько километров. Внутри все перемешалось и похолодело, словно закружило в январском миксе из дождя и грязи. На секунду показалось, что все это сон и никаких мертвецов нет.
Страшная детская игра.
Хоррор 18+
— Алло, Йен! — Микки ударил Галлагера в плечо. — Ты, сука, глухой что ли?
— А? — парень мотнул головой.
— Как только я подъезжаю к дверям — выпрыгиваешь из тачки.
— Что? — Йен смотрел на приближающийся ангар. Черная стальная махина пробивала антеннами небо.
— Блять, тупорылый... — зарычал Милкович, ежесекундно бросая взгляд на треснувшее зеркало, расплескавшее по своей поверхности несколько капель крови. Мертвецы из небольшой кучки превратились в кишащее стадо.
— Зачем... — начал Йен.
— Справа есть кнопка. Выпрыгивай и нажимай. Три, два... — гул мотора ударил по ушам. Йен на секунду зажмурился. Гвалт мертвецов, крики Микки и общая переполненная звуками суматоха выбила из коробки спокойствия все гвозди.
— Какая, блять, кнопка?! — Йен почувствовал толчок и машинально открыл дверь.
Секунда, и автомобиль юркнул в ангар. Галлагер выкатился на бетонный пол, мысленно поблагодарил годы армейских тренировок за целые кости конечностей и начал слепо шарить по стене.
— Сука, — прохрипел вспотевший Йен, слыша, как мертвецы топчут землю.
Микки вылетел из машины и побежал к Галлагеру. Оттолкнув парня, Милкович нажал на выпуклую кнопку. Секундный скрежет, и дверь ангара начала опускаться.
— Она не успеет!
— Посмотрим, — Микки вытащил пистолет и сжал в подрагивающих пальцах.
Четыре мертвеца оказались на пятачке ангарного пространства. Остальные с воем колотились в захлопнувшуюся дверь.
Микки начал спускать обойму, наполняя металлическую коробку грохотом. Гниль и спекшееся мясо разлетались, как фейерверк в новогоднюю ночь. Йен стиснул челюсти, стараясь не замечать прелого запаха.
Когда последний съежившийся мертвец перестал шевелиться, Милкович громко выдохнул, пряча пистолет.
— Пиздец ночка, да? — хмыкнул парень.
— Ты уверен, что тут никого нет... из них? — начал Галлагер, чувствуя, что расслабить булки точно не получится.
— Да откуда я знаю? Мэндс говорила про этот ангар. Переночуем здесь, а утром посмотрим.
— Ладно, — хмыкнул Йен, понимая, что поспать ему сегодня не удастся. Если Милкович может спокойно нежиться в объятиях дремы, когда вокруг полно мертвецов, то Галлагер — нет.
Парни прошли на достроенный второй этаж. В центре комнаты жался стол, покрытый пепельными буграми пыли, в углу рябил развалившийся, всклоченный диван — отличное поле для размножения клопов.
— О, — улыбнулся Микки и, не обращая внимания на столпы грязи, повалил уставшее тело на мягкие подушки.
— Я позже лягу, — начал Йен, разглядывая мрачную бежево-серую каморку.
— Да мне похуй, — прозевал Милкович, — Говоришь так, будто мы женаты.
— Супружеский долг ты уже исполнил, — бросил Йен.
— Чего блять? — лицо Микки исказила недовольная гримаса.
— Ничего. Спи.
***
Йен сидел на диване, мельком оглядывая Милковича, который крепко спал, изредка потряхивая ногой. Иногда брови парня сбегались в кучу, и тот начинал стонать, как котенок. В такие моменты Галлагер хотел прижать Микки к себе, но подобное проявление чувств привело бы к летальному исходу рыжего инициативщика.
Часы на стене застыли на цифре одиннадцать. Молчаливая полночь спустилась на плечи, словно шелковое одеяло. Внизу мертвецы шкрябали дверь, пытаясь справиться с ошеломляющим запахом свежей, бегущей по венам крови и живым сочащимся ароматом дышащего мяса.
— Подвинься, — буркнул Йен, легко толкая Микки.
— Отвали, — промурлыкал парень сквозь сон, не двигаясь с места.
— Где я, по-твоему, должен спать?!
— Иди ххипрс... — простонал Микки, накрываясь курткой с головой.
— Блять, — Галлагер резко лег, спихнув Милковича к стене. Парень проворчал что-то нечленораздельное и затих. — Сука, коала комнатная, — ворочался Йен, пытаясь найти место для собственных длинных ног.
— Слышь, заебал, — рыкнул Микки. — Спи нормально. Елозишь, как глиста под солнцем.
— Подвинься.
— Отсоси.
— Хорошо, — Йен толкнул парня локтем.
— Ты серьезно? — Милкович на секунду перестал двигаться.
— Блять... — выдохнул Галлагер. — Нет.
— Вот, — Микки повернулся к Йену и оказался слишком близко к полуоткрытым губам парня. — Оставь свои пидорские штуки в собственной тупой башке.
— Да я... — начал оправдываться Йен, краснея, как закатное солнце.
— Заткнись, — Микки спустился чуть ниже и закрыл глаза, практически утыкаясь лбом в грудь Галлагера, сердце которого, казалось, поднимает кожу и выводит пульс из всех песчаных берегов. Мгновенное желание обнять бросило руку к теплому боку черноволосой уютной фигуры.
— Руки убери, — прорычал Микки, но не так грозно, как ему самому хотелось.
В ангаре пиздецки холодно.
Да, хуевое оправдание.
Потому что внутри херачит тридцать шесть и шесть, умноженное на два.
— Мне холодно, — просто ответил Йен, игнорируя морозящий тон Милковича. Галлагер ждал, когда стальные пальцы вцепятся в его шею, или почки попадут на акционную раздачу боли.
— Хуй с тобой.
Мой профиль - заброшенная пустыня с редкими гостями.
Ну что поделать.