Красная линия

«Why does he have to be this fucking beautiful? I can't even be mad at him. Damn him».
«Почему он должен быть таким ахренительно красивым? Я даже злиться на него не могу. Будь он проклят»._
BPOV
Сейчас 16.00. Эдвард сделал свой трёхчасовой звонок на улице, и сейчас сидел передо мной, на диване, мило улыбаясь, когда я нажала кнопку записи на диктофоне и сказала, «Эдвард - интервью номер четыре».
«Здравствуй, Эдвард», - начала я, пытаясь скрыть легкую холодность в голосе.
Пытаясь подавить широкую улыбку, он ответил, «Привет, Доктор Белла».
Я знала, что он так скажет, и фыркнула, «Ты хотя бы знаешь мою фамилию?»
«Да», - сказал он, не меняясь в лице, «Свон. А ты мою?»
Я вздохнула и попыталась забыть, насколько это было унизительно, быть брошенной на книжной полке, обнаженной, когда он ушел от меня.
Он хотел, чтобы я злилась на него? Он снова пытался меня оттолкнуть? Я ненавижу это... Мне кажется, я даже не могу злиться на него, потому что, во-первых, он мой пациент, а уже во-вторых, любовник.
Я натянула улыбку и посмотрела на список вопросов для него, выбирая лёгкий.
«Расскажи мне, каково было в первое время в Огне?» - сказала я ледяным тоном.
«Подожди», - прищурился он, «Что не так, Белла?»
«Ничего», - солгала я, вцепившись в ручку так сильно, я боялась, что она сломается.
«Белла...» - его глаза немного потемнели, «Ты злишься на меня. Если это единственная вещь, которую я знаю, это когда женщина недовольна. Я не удовлетворил тебя?»
Он наклонился вперед, с интересом пытаясь понять, как он обидел меня. Ненавижу, когда он говорит, как покорный раб. Но это не его вина, это то, как он живет, то, во что его превратили Виктория и все эти женщины. Будь терпелива с ним. Не показывай свою злость. Сохраняй профессионализм.
Я не должна позволять себе злиться на него, но, думаю, он прав, он знал, что я чувствую. Как всегда. Я должна быть честна с ним, даже если ему это не понравится.
Черт, почему он такой милый и ранимый сейчас? Он выглядит таким грустным и замкнутым, словно сделал что-то ужасное.
Просто скажи, что у тебя на уме, Белла. Встряхни его немного.
«Почему ты просто оставил меня там?» - услышала я свой голос, до того как поняла, что говорю, «Ты знаешь насколько это унизительно, пытаться надеть трусики, будучи на каблуках, когда ты еле держишься на ногах, и в то же время, натягивать майку на свою обнаженную грудь в публичном месте, моля Бога, чтобы никто не нашел тебя?»
«Ты это у МЕНЯ спрашиваешь?» - игриво усмехнулся он, «В моём мире, это восхитительное маленькое воскресенье!»
«Ну, а в моём мире это невероятно оскорбительно!» - сказала я, и ненавидела то, что говорю словно третьеклассница. 
Я быстро взглянула на него, глядя на его голую грудь, мягкая, бледная стена мышц, и его удобные голубые шорты, которые очень хорошо акцентируют его достоинства. Почему он должен быть таким ахренительно красивым? Я даже злиться на него не могу. Будь он проклят.
«Прости, Белла», - он покорно и пристыжено опустил глаза, и я ненавидела это. Я ненавижу, что делаю это с ним.
«Ты можешь наказать меня», - сказал он тихо, «Это твоё право, и я не буду сопротивляться. Если только ты просишь меня после этого.»
«Эдвард, прекрати это», - нахмурилась я на себя, чувствуя тошноту, «Я не хочу наказывать тебя. И пожалуйста, не говори со мной как слуга . Я НЕНАВИЖУ это.»
«Но ты злишься на меня», - он поднял на меня глаза, полные боли, «Мне действительно жаль. Я оставил тебя там, потому что это часть фантазии... Я НЕ ХОТЕЛ бросать тебя.»
«Забудь это», - я напряглась и схватила блокнот, «Давай просто продолжим наше интервью.»
Он резко опустил голову и резко выдохнул. Его руки снова цеплялись за волосы, и моё сердце разбилось.
Отбросив блокнот, я смягчила голос, потеряв всю злость, и сказала, «Иди сюда, Эдвард. Пожалуйста.»
И я не могла поверить в это, но он прополз пару футов к моему креслу. Это был его инстинкт, также обычно, как для человека встать и подойти.
Это было бы на самом деле жалкое зрелище, если бы это не было невероятно эротично и возбуждающе, видеть, как это совершенство на четвереньках подошло и село на колени передо мной, опуская лицо между моих, затянутых в джинс, колен, словно стыдясь показать своё лицо, его руки обхватили мои ноги.
«Ты не обязан ПОЛЗТИ ко мне», - нежно сказала я, гладя его волосы, и у меня на глазах навернулись слёзы, «Мне бы хватило простого извинения».
«Прости, Белла», - его голос был слегка заглушен моими ногами, и он посмотрел на меня с настоящим сожалением на лице, «Я знаю, я не то, что ты назовёшь нормальным в том, как я занимаюсь любовью. Или нормальным в том, как я отвечаю, когда ты злишься. Я знаю, нормальный мужчина, скорее всего, наорал бы в ответ и вылетел бы из комнаты, но я не могу так поступить. Но я могу постараться быть более нормальным, начиная с этого момента, если это то, чего ты хочешь. Я так хочу сделать тебя счастливой. Ты так хорошо ко мне относишься... пожалуйста, просто... накажи меня сейчас. И потом мы можем начать сначала. Я знаю, это не в твоей природе, быть жестокой, Белла, но я хочу, чтоб ты была. Если хочешь, я могу сам что-нибудь придумать.»
«Эдвард..» - спросила я, поглаживая его щёки, «Что они сделали с тобой?»
Так много боли... так много шрамов... они на самом деле сломали этого мужчину. Снова и снова.
Он просто смотрел на меня и ждал моего наказания, которого никогда не будет.
«Я НИКОГДА не причиню тебе боль, Эдвард. Разве ты еще не понял?» - начала я медленно, наклоняя свою голову к его, «И я не хочу, чтобы ты пытался быть нормальным. Я хочу ТЕБЯ... таким, какой ты есть... ты ДЕЛАЕШЬ меня счастливой... больше, чем думаешь. Я люблю то, как ты занимаешься любовью со мной... И я бы никогда не стёрла то, что мы уже сделали, чтобы начать всё заново. И мне понравилось, как ты трахал меня в книжном магазине, Эдвард. Хорошо или плохо, но это был лучший секс в моей жизни, и прямо здесь, привязанной к стулу. Я просто новенькая во всем этом, и я перегибаю палку. Это я должна извиняться. Не знаю, почему я так разозлилась. Я должна благодарить тебя. Ты такой... изобретательный и чувственный. Кто еще в целом мире взял бы меня прямо посреди магазина? Не меняйся, ладно? Пожалуйста? Я люблю твои идеи. И я хочу большего, ясно?»
«Да, Белла.» - он сказал это с таким облегчением, что мне стало еще больнее.
Я поцеловала его, стараясь, чтобы это было мягко и глубоко, и сильно в то же время, я хотела, чтобы он понял, насколько сильно я его люблю. Я так хотела сказать ему прямо в этот момент.
И я знала, почему я так злилась. Не из-за чего-то, что он сделал, и не из-за того, что он оставил меня в магазине, но из-за того... что он ОСТАВИЛ МЕНЯ. Это заставило меня думать, что однажды он оставит меня, обнажённую и голодную до него, и даже не посмотрит назад. И я буду настолько отчаянно одна, разбитая, как и он прямо сейчас.
Но это не его вина. Это всё, что он знает. Фантазии, ролевые игры, оргазмы, облегчение, страх, злость, ненависть, наказание, боль. У него не было любви, которую он мог чувствовать каждый день, кроме ежедневного трехчасового звонка. Мне действительно хотелось узнать, кто это. Мне хотелось узнать, кого любит Эдвард.
После поцелуя, я обняла его, и он вцепился в меня, и мы молчали несколько минут. Наконец я сказала, с намёком на шутку в голосе, «Теперь, встань и пройди к дивану и сядь, как хороший маленький мальчик, и тогда мы сможем продолжить. Правило #2 - никакого ползанья, если только ты не истекаешь кровью. Ты понял, Эдвард?»
Он усмехнулся и подчинился, «Да, Доктор Свон.»
Оооо, улучшение. Ну, не считая его маленького ползанья.
Он запрыгнул на диван и сидел там, полный уважения, как и всегда, а я взяла блокнот, поправила волосы и попыталась забыть то грубое горячее ощущение его члена, бьющегося в меня сзади, зажатую в книжной полке.
Я прочистила горло и решила изменить свой первый вопрос.
«Эдвард...» - теперь я говорила как друг, а не Доктор Белла, «Почему ты так боишься злости? Кажется, что каждый раз, когда я даже немножко злюсь, ты становишься очень испуганным и очень... »
«Рабо-подобным?» - закончил он со спокойным, расслабленным лицом.
«Да», - согласилась я.
«В моей жизни злость равносильна боли и наказанию. Это моя работа - удовлетворять всех. И я очень хорошо делаю это. Я могу справиться с болью, когда должен, я очень терпим к боли. Я даже могу перенести её без криков, если мне прикажут. Но большинству женщин нравится, когда я кричу и умоляю. Мало кто хочет, чтобы я переживал это в тишине.»
«Но ты сказал, что у вас с Таней был период, когда вы оба были сердиты и недовольны друг другом», - напомнила я.
«И?» - теперь он напрягся и выпрямился.
«И теперь ты изо всех сил пытаешься удовлетворить всех и спрятать свою злость... любой ценой.» - сказала я, почувствовав, что нащупала что-то.
«Это то, чему меня научили, Белла», - сказал он, глядя на выбившуюся из шорт нитку, «Теперь я машина».
«С Таней... что-то... случилось?» - выдавила я, и он неожиданно посмотрел на меня настороженно.
«Я имею в виду, что случилось, Эдвард?» - я сделала это открытым вопросом, понизив голос, «Она ушла? Ты винишь её, за то, что она оставила твою злость с тобой? Или всё хуже?»
«Я не хочу говорить о ней», - он слегка повысил голос, пытаясь контролировать огонь в своих глазах, когда я продолжала спрашивать, «Не сейчас, Белла, пожалуйста?»
«Ты должен, Эдвард», - сказала я, а потом резко остановилась, пытаясь успокоиться, «Нет, забудь. Ты НЕ должен. Но мне бы хотелось, чтобы ты рассказал мне об этом».
«Не сейчас», - его глаза были абсолютно потерянными, «ПОЖАЛУЙСТА.»
«Хорошо», - я перевернула страницу в блокноте, «Есть кое-что, что я хотела бы сделать с тобой. Называется Ассоциации. Я говорю слово, а ты без раздумий отвечаешь первое, что придет тебе в голову. Хорошо? Это очень просто.»
«Ничего не просто», - сказал он немного резко.
Я усмехнулась, «Думаю, на счет этого ты прав.»
«Готов поиграть?» - я улыбнулась ему, и он слегка улыбнулся в ответ, расслабившись немного.
«С тобой - всегда.» - ответил он с тлеющим взглядом.
«Прекрати это, или я НАКАЖУ тебя», - подразнила я, «Я привяжу тебя к креслу и заставлю смотреть образовательный канал всю ночь».
«Фууу!» - ухмыльнулся он, вздрогнув.
«Ладно, поехали», - я опустила взгляд на лист со словами, «Голова».
«Сосать», - сказал он автоматически, и потом широко улыбнулся, словно удивленный своим ответом. Он хихикнул, словно маленький мальчик, когда я изумленно посмотрела на него, «Ты сказала, первое, что придет в голову!»
«Хорошо, хорошо», - я продолжила, «Зелёный».
«Деньги».
Тут всё ясно. Деньги - это словно его кровь в этом бизнесе.
«Вода».
«Сейчас!» - он напрягся, и быстро посмотрел на меня, словно опасаясь моей реакции.
«Сейчас?» - спросила я, «Что это значит?»
«Я не знаю, это первое, о чем я подумал», - он посмотрел в сторону, облокачиваясь на спинку дивана, снова скрывая что-то.
«Петь», - продолжала я.
«Готовить», - он улыбнулся и посмотрел на меня, добавив, «Я люблю петь, когда готовлю... иногда.»
«Ладно», - я улыбнулась в ответ, «Смерть».
«Легкость», - ответил он.
«Длинный», - сказала я, надеясь, что он не сделает очередной намек на член.
«Жизнь», - сказал он.
«Длинная жизнь, это как, прожить хорошую длинную жизнь?»
«Нет», - его глаза немного похолодели, когда он отвёл взгляд, «Жизнь такая, блядь, длинная.»
Я сделала заметку, поняв его. Он не наслаждается своей жизнью, и это длинная, болезненная вещь, которую нужно вынести. Смерть лёгкая, тихая, безопасная, и нет больше боли.
«Окно», - сказала я.
«Стекло».
«Считать».
«Удар», - сразу же сказал он, и когда я посмотрела на него, добавил, «Когда меня... бьют... я должен считать удары. Считай - они говорят перед тем, как... начать. Кое-что, над чем нужно поработать, будучи рабом, моя прекрасная Белла».
«Ладно», - я тепло улыбнулась ему, вспоминая мой ужасный счет на стуле, и снова скрыла свою печаль за него.
«Дружелюбный».
«Улыбка».
«Стол».
«Обслуживать» - ответил он, и это я поняла. Часть его работы - разносить напитки... и себя... на эти столы. Я сама это видела.
«Деревня».
«Идиот», - он усмехнулся, и я присоединилась к нему.
«Холодный».
«Лёд».
«Лед и снег... или кубики льда?» - ответила я, догадываясь об ответе.
Он хитро улыбнулся, впечатленный, что я поняла его.
«Очень хорошо, Белла», - замурчал он одобрительно, «Кубики».
«Да, я видела это в ту ночь, когда мы познакомились», - пояснила я, «Эти леди любят натирать тебя льдом, не так ли?»
«Только потому что я такой чертовски горячий», - пошутил он, смеясь над моим выражением лица.
«Хорошо, заметка для себя - эго в полном порядке», - пошутила я в ответ.
«Танец», - продолжила я.
«Медленный».
«Медленный танец с девушкой?» - неуверенно спросила я.
«Нет», - он выглядел задумчиво какую-то секунду, «Нас учили танцевать медленно... в Огне. Виктории это нравится. Клиентам это нравится. Так более... чувственно.»
Его ответы определенно дают мне кое-какую информацию о том, как он думает, это точно.
«Больной».
«Я», - сказал он без колебаний.
«Эдвард, ты не больной.» - он смотрел вниз, когда я подняла на него глаза, «Эдвард, посмотри на меня».
Он поднял взгляд, и, казалось, это приносит ему физическую боль.
«Ты НЕ больной», - повторила я, «Я даже не хочу слышать это снова. Ясно?»
Он слегка кивнул и продолжил играть с выбившейся ниткой на шортах.
«Злой».
«Сука», - это также слетело с его губ, и он замер.
Я захихикала, полностью понимая его.
«Да, я знаю, что ты знаешь много злых сук», - проинформировала я, «Я поняла».
«Игла».
«Боль», - ответил он.
Я напряглась и посмотрела на него, он смотрел на меня, и я осторожно спросила, «Ты говоришь не о больничных иглах, да?»
Он помотал головой.
«Это часто случается?» - спросила я прищурившись, «Женщины втыкают в тебя иглы?»
«Да», - подтвердил он, «Это не оставляет больших следов, но это игра с болью. Многие женщины это любят.»
Что, блядь, за больные суки? Господи, только послушайте меня, каждый раз, когда я слышу, что Эдварду причиняют боль, я становлюсь 10 футами выше, рычащая, яростная мама-медведь.
«Ладно», - я вздохнула, «Голубой».
«Яйца», - сказал он, хихикнув. Я улыбнулась ему, как школьный учитель, терпеливо, но предупреждающе. 
«Эдвард...»- фыркнула я, «Путешествие».
«Расставание», - сказал он, а потом добавил, «Мои родители часто уезжали путешествовать. Они никогда не брали МЕНЯ с собой».
Я сделала запись, и Эдвард улыбнулся, словно ему в голову пришла мысль, и он сказал, «Но если посмотреть на это с другой стороны, думаю, я мог бы сказать БЕЛЛА в качестве ответа. Помнишь, как ты споткнулась с трусиками на лодыжках, когда я был насильником?»
«Эй, это не игра Посмейся Над Беллой».
«Прости», - он сделал серьёзное лицо, пытаясь вести себя хорошо для меня, «Я буду хорошим».
«Лампа», - сказала я.
«Желание», - ответил он.
«Вроде как, Лампа Алладина?» - улыбнулась я, конечно же, Мистер Мультик подумал о Диснеевских сказках.
«Ага», - подтвердил он, «Я люблю этот мульт. Я бы хотел иметь три желания, а ты?»
«Да», - улыбнулась я, глядя на его теперь счастливое лицо, «Что бы ты пожелал, Эдвард?»
«Хммм...» - задумался он, глядя немного вверх, мило изогнув губы, как во время сна, «Ну, я не знаю... разве это не касается только меня и Джинна?»
«Тогда одно желание», - торговалась я, «Скажи мне только ОДНО».
Он колебался, и затем его глаза немного потускнели.
«Я бы хотел не быть шлюхой», - решительно сказал он, в его голосе были грусть и боль... и стыд.
Мой желудок сжался от боли, которую я чувствовала внутри... мой голос был ужасно пустой, а я хотела сказать что-то комфортное и успокаивающее... но я не могла. И я поняла, что это так же было бы одним из моих желаний. Вместе с желанием стереть всё его прошлое и боль, и я бы пожелала для него счастливую жизнь, пусть даже и не со мной.
Я бы хотела, чтобы у меня была волшебная лампа.
Но её нет... так что интервью должно продолжаться... хоть это и паршиво и болезненно для Эдварда, это единственный путь к счастливой жизни.
«Ты же знаешь это, Белла?» - наконец сказал он, «Я на самом деле хотел бы, чтобы моя жизнь не была такой. Я не наслаждаюсь... ЭТИМ. Ты знаешь это, верно?»
«Да, я знаю», - ответила я, «Я знала почти с самого начала, что... ты не делаешь это для удовольствия или развлечения, как некоторые. Кажется... что у тебя на самом деле нет выбора. Ты должен делать это ради денег. Это из-за того, что у тебя не было денег, когда ты был с Таней, и теперь ты чувствуешь... если у тебя не будет достаточно денег, ты не сможешь любить или быть счастливым? Или здесь что-то еще, о чем я не знаю?»
Мой голос был мягкий и спокойный, когда я говорила с ним.
«Белла... Тани больше нет в моей жизни, пожалуйста, давай не будем говорить о ней», - сказал он немного холодно.
«Таня больна или ранена?» - озвучила я еще одну свою теорию, «Потому что это объяснило бы то, почему ты делаешь это, если ты ухаживаешь за ней. Это так?»
«Белла, прекрати», - предупредил он, сжав зубы, на мгновения закрыв глаза.
Я хотела продолжать давить на него, но это не то, как я хочу, чтобы он мне открылся. Я не могу принудить его. Но у меня осталось всего десять дней, и я боялась, что никогда не услышу всю историю целиком. И потом он навсегда останется тайной, которую я никогда не разгадаю.
Я тихо рыкнула и вернулась к списку слов. Я продолжала биться в кирпичные стены, и моя голова начинала пульсировать. Я чувствовала себя запертой в маленьком пространстве, без выхода наружу, без света, который укажет путь, в ловушке, так же как и он.
«Ладно, давай продолжим...» - сказала я, «Грех».
«Работа», - сказал он, его взгляд мягче и снова доверчивый.
Я заметила, что он в порядке, пока я не затрагиваю его ноющие внутренние шрамы.
«Богатый».
«Подлый».
«Богатые люди - подлые?» - спросила я.
«Все, кого Я встречал», - сказал он, не моргнув, на его губах маленькая полуулыбка.
«Но... разве ты не богатый?»
«Нет», - он сурово посмотрел на меня, оскорбленный, что я обозвала его подобным образом.
«Но ты зарабатываешь кучу денег», - сказала я, «Разве нет?»
«Кое-что получает Виктория, кое-что уходит куда-то еще», - заявил он, скрестив руки.
Он снова уклоняется от ответа. Я вздохнула, начиная привыкать к этому. Я не могу помочь ему, если не знаю всех этих секретов. Боже, я такая нетерпеливая. Мне действительно нужно поработать над этим.
«Симпатия», - произнесла я следующее слово.
«Белла», - сказал он, оскалившись, «Белла чувствует огромную симпатию к Эдварду. Не так ли?»
Я положила блокнот на стол и посмотрела на него, стиснув зубы.
«Да», - призналась я, «Мне очень жаль, что ты прошел через всё это... что ты постоянно испытывал боль... и что это сделало с тобой. Но это не поможет тебе, Эдвард. Моя симпатия. Она бесполезна. Тебе поможет то, если ты расскажешь мне, покажешь мне, что болит внутри, и мы обсудим это, вот что заставит тебя чувствовать себя лучше. Я могу быть терпеливой, и я стараюсь, но я не могу продолжать задавать вопросы, на которые ты отказываешься отвечать. Может ты расскажешь мне ЧТО-НИБУДЬ? Что угодно? Будь смелым. Рискни и доверься мне. Я клянусь Богом, я не предам тебя, Эдвард. Я забочусь о тебе... очень сильно».
«Я думал, игра в ассоциации должна быть лёгкой», - ответил он недовольно, уставившись на кофейный столик.
Мне хотелось плакать... И я была близка к этому.
Я взяла лист со словами и словно робот произнесла следующее, «Молитва».
«Трата», - презрительно усмехнулся он.
«Молитва - это трата?.. времени?» - спросила я.
«Огромная», - прорычал он, глядя вниз, оборонительно скрестив руки.
«Почему? О чем ты молился?»
«Это важно?» - посмотрел он на меня, нахмурившись, «Нет Бога, нет Санта Клауса, и те, кто молятся, не получают ответа. Моя жизнь такая, потому что я СДЕЛАЛ её такой».
«Что ты-»
«Следующее слово», - оборвал он меня, зажав переносицу между указательным и большим пальцами.
Очевидно, что я играю на его нервах этими словами. Хмм... это работает.
«Деньги».
«Жизнь».
«Дорогой», - продолжила я без комментариев.
«ВСЁ», - в его голосе было немного горечи.
«Несправедливый», - прочитала я.
«Жизнь».
«Ребёнок», - и он выглядел, словно я ударила его по лицу.
«Дальше», - выплюнул он, еще сильнее нахмурившись.
«Дальше?»
«ДАЛЬШЕ», - раздраженно повторил он.
Я сделала запись. Возможно ребёнок, может Таня была беременна.
«Развод», - сказала я, глядя прямо в его глаза.
Он колебался. За его глазами скрываласьярость, и это немного испугало меня.
«Эдвард», - мягко сказала я, «Ты должен отвечать сразу, первое, что придёт в голову».
Нет ответа.
«Эдвард, вы с Таней развелись?» - гадала я.
И он посмотрел на меня, и его взгляд был таким жестоким, что я замерла.
«Нет», - сказал он с ядом в голосе.
«Тогда вы всё еще женаты», - предложила я.
Отлично, добавьте прелюбодеяние в мой список преступлений для приговора в Ад.
«Нет», - выдавил он сквозь зубы, закрыв глаза.
«Эдвард...» - сказала я осторожно, понимающим и любящим тоном, «Она умерла?»
«Белла», - он дёрнулся, и его голос умоляющий, мучительный, словно он мог заплакать в любой момент, «Пожалуйста... можно мы закончим? ПОЖАЛУЙСТА?»
«Нет, Эдвард», - я стояла на своём. «Я хочу, чтобы ты ответил мне... ПОЖАЛУЙСТА».
«Почему ты делаешь это со мной? Ты не можешь исправить меня, Белла», - его голос был напряжен, и глаза были влажные от слёз, «Уже слишком поздно для меня, разве ты не видишь? Просто... записывай вещи о моей жизни СЕЙЧАС. Я расскажу тебе все истории о моей работе, но пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, не говори больше о ней. Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ, Белла. Слушай, я могу рассказать тебе о Рэйвен. Довольно жуткие истории про неё.»
«Почему тебя так пугает говорить о ней... о Тане?», - спросила я.
«Белла...» - Эдвард встал и нажал СТОП на диктофоне, «Мы можем поговорить об этом завтра... пожалуйста?»
И через секунду он стоял на коленях между моих ног, и настойчиво целовал меня, убирая из моих рук блокнот и ручку и отбрасывая их в сторону.
«Пожалуйста, Белла...» - он снова поцеловал меня, закручивая свой язык вокруг моего, и я почувствовала вкус клубники, «Я не хочу спорить с тобой... пожалуйста... давай просто...»
И он поцеловал меня еще сильнее, со страстью, взяв моё лицо в ладони.
«Эдвард...» - пробормотала я в его губы, «Нет... не надо...»
«Разве недостаточно на сегодня?» - соблазнительно спросил он и начал задирать мою майку, слегка наклоняя моё кресло назад, когда опустил правую чашечку моего лифчика, обводя языком мой маленький одинокий сосок.
Я испустила высокий стон, и немедленно почувствовала влагу между ног.
«Нет, Эдвард... нет... ну перестань...» - начала я выдыхать свои аргументы, я хотела вернуться к обсуждению того, о чем мы говорили, но он игнорировал меня, опустив левую чашечку лифчика, и укусил меня.
«Эдвард...» - простонала я, и почувствовала его язык над поясом джинс, и тогда сдавлено вскрикнула от желания.
«Наслаждайся моим телом, Белла, пожалуйста...» - он почти умолял, расстегивая мои штаны, «Оставь мои воспоминания в покое».
Я собиралась ответить, но мои слова утонули в его губах, и потом он поднял меня в своих руках, и я почувствовала, что лежу на чем-то твердом.
Открыв глаза, я поняла, что лежу на кухонной стойке, на этот раз моя голова свисала с другого конца, и я смотрела на свою желтую плиту. Моя майка болталась вокруг горла, а джинсы снова на лодыжках, вместе с трусиками.
Я даже не могла видеть его, но я сразу же почувствовала его, его язык уверенно двигался влево и вправо над моим клитором, Боже, тепло и влага его ЧЁРТОВОГО языка стёрли все мысли о терапии из моей головы.
«Эдвард...» - бессвязно бормотала я, «OHHhhh БОЖЕ!!»
«Это моя Белла», - сказал он, его губы двигались на моей киске, и я чуть не закричала от ощущения, «Просто позволь мне сделатьтебе приятно».
Вскоре я кончила четыре раза подряд, еще до того как он расстегнул свои джинсы, надел презерватив и взял меня прямо здесь, на стойке.
EPOV
Этой ночью Белла спала рядом со мной, и я обнимал её, и снова целовал её ухо, когда она начала засыпать. Я вымотал её сегодняшними играми, и бедная маленькая Доктор Белла просто не могла думать достаточно хорошо, чтобы задать мне еще хоть один вопрос.
Я чувствовал себя как кусок дерьма, поступая с ней таким образом. Но я не хотел, чтобы она знала моё прошлое, мои маленькие грустные истории. Она только будет еще больше меня жалеть, а я не хотел жалости ни от кого, особенно от неё.
Белла заплатила кучу денег, за то чтобы я доставлял ей удовольствие две недели. И чем больше она спрашивала о моей жизни, тем больше печали я видел в её глубоких, темных глазах, и тем больше я чувствовал себя как насекомое в бутылочке.
Я хотел наслаждаться моим временем с прекрасной Беллой, зная, что когда оно закончится, мы больше никогда не встретимся. Неужели я многого прошу, просто провести с ней время, неусложненное ужасами моего мира, так чтобы я всегда мог помнить об этом?
Кто-то как Белла никогда больше не случится со мной. Я не хочу, чтобы она вспоминала о нас, и грустила из-за меня. Я хочу, чтобы она вспоминала мою улыбку, смех, которым я не смеялся годами, и то, как идеально соединяются наши тела.
Я хочу чувствовать молодость... и свободу... и жизнь. И я чувствую это, когда я с ней. Пожалуйста, Господи, еще только десять дней... но вот снова я молюсь - никому.
Я бы хотел, чтобы Белла могла любить меня, это было бы одно из желаний Джинну. Моё первое желание было бы стереть всю боль и потери, через которые прошла моя малышка. Мои деньги помогли восстановить её лицо, и некоторые внутренние органы, но она была далека от излечения. Пересадка кожи, пластическая хирургия, постоянная хирургия, пока она растёт... лекарства от боли... будут дорого стоить... еще годы и годы.
Я никогда не смогу бросить Огонь. Я никогда не смогу быть с Беллой. Я никогда не смогу прекратить быть шлюхой. Желания не претворяются в жизнь трением лампы.