День четвёртый Праздник Нептуна
Этот день был кульминацией нашего путешествия: нас ожидало пересечение экватора и связанный с этим долгожданный праздник Нептуна. Прочие мелочи, включая киносъемки, были отложены и забыты.
Всеобщая суета и суматоха начались с самого утра, и мы с Танюсиком с энтузиазмом окунулись в водоворот подготовки. Тем более что теперь, когда я вошла в состав съемочной группы, возможности перевоплощения стали практически безграничными: мы получили свободный доступ и в гримерку, и в костюмерную.
Я решила осуществить заветную мечту и превратиться в девочку-островитянку Пого-пого. Сразу после завтрака Танюсик, по указанию гримера киногруппы, намазала меня с ног до головы ароматной жгучей жидкостью, которая мгновенно впиталась, окрасив кожу и волосы в темно-коричневый цвет. Новый грим оказался абсолютно несмываемым, и я запаниковала, но гример успокоил, сказав, что через пять дней краска из черного индийского ореха смоется и на коже останется легкий золотистый загар. Я подсчитала даты и с ужасом убедилась, что последние два дня действия краски - это первые дни второй четверти, и каково же мне будет появиться в школе в таком виде!
- Зато можно вообще не умываться! - «утешила» верная Танюсик. - И не причесываться! - добавила она после того, как гример залил мои волосы каким-то мебельным лаком и они напрочь задубели.
Сама подруга решила превратиться в русалку, для чего ей и делать-то ничего особенного не надо было - просто распустить хвост, вплести в волосы сухие водоросли и обмотаться парео. Себе же я выудила из груды реквизита сухие стебли тростника и соорудила поверх купальника нечто вроде юбочки.
Мы были уже готовы предстать в таком виде перед обществом и, главное, перед парнями, когда в Танюсикину голову втемяшилась очередная гениальная идея.
- У нас глаза неправильные! - заявила она, когда мы напоследок остановились перед зеркалом. - Тебе нужны темно-карие, а мне - ярко-зеленые.
- Вряд ли у них найдется подходящая краска, - нервно хихикнула я.
- Никакой краски не надо! - заявила неумолимая подруга. - Я тут кое-что присмотрела...
Она уверенно открыла один из ящичков и выудила оттуда коробочку с разноцветными контактными линзами:
- Усекла?
- Ух ты!
Я с интересом рассматривала прикольные штучки. Линзы были самых разных цветов: и традиционных - голубые, зеленые, карие и множество оттенков серых, и самых невероятных и неожиданных, таких, например, как красные, оранжевые в зеленую крапинку, серебряные и золотистые.
- Это чтобы альбиносов играть, - авторитетно заявила всезнайка Танюсик, показывая на красные. - А это - для мутантов! - объяснила она про оранжевые в крапинку.
- А эти? - спросила я про серебристые и золотистые.
- Для роботов!
Она выбрала мне пару темно-карих, почти черных, а для себя нашла яркие изумрудно-зеленые.
И началась новая порция мучений.
Вначале линзы никак не хотели вставляться, а потом глазам стало так больно, как будто в них насыпали песку.
- Ну его совсем, - жалобно хныкала я. - Ненавижу эти линзы! Ничего в них не вижу!
- А тебе и не надо! - садистка-подруга была непреклонна. - Главное, чтобы было видно тебя! Ты же теперь кинозвезда, вот и привыкай!
Сама Танюсик не испытывала от линз абсолютно никого дискомфорта.
- Вот теперь все тип-топ, - промурлыкала она, сверкая изумрудно-зелеными глазами. - Осталось сфоткаться - и в бой!
Следующие полчаса мы посвятили фотосессии и только после этого вышли в свет.
Свет был невероятно ярким и слепил глаза. Солнце жарило, как в раскаленной печке, влажный зной охватывал липкой простыней, из полуослепших глаз все еще текли слезы, но, несмотря ни на что, в душе расцветал праздник.
Веселье было в самом разгаре. Громыхала музыка, пестрый галдящий люд бродил по палубе, сновал между торговцами сувенирами, баром и бассейном. Детишки старательно метали серпантин, запускали воздушных змеев и прокалывали шарики, а утомленные жарой взрослые тусовались в тени, услаждая себя разнообразными напитками.
Начался маленький праздник и у двух маленьких разбойниц: парни, которых они встретили у выхода на палубу, их не узнали. Вернее, узнали, но не сразу, и мы целых два раза прошагали под ручку туда-сюда, прежде чем заинтересованность и любопытство в глазах братишек сменились узнаванием и восхищением. Сами они и не подумали переодеться, оставшись в том, в чем были - шортах и рубашках.
- Так нечестно! - возмутилась Танюсик. - Мы, как дуры, вырядились, а вы даже и не вспомнили про маскарад!
- Вспомнили. И решили изображать обычных туристов, - отшутился Миша.
Мы нашли себе тенистое местечко у бассейна и развалились в шезлонгах, потягивая коктейли и обсуждая последние события.
- Твой загар смывается или не смывается? - поинтересовался Миша, с любопытством разглядывая меня.
- Не смывается, - хихикнула я. - Я теперь навечно такая останусь.
- А что, прикольно! Тебе идет! - одобрил полурослик, придвигаясь поближе. Он взял меня за руку, слегка потер и одобрительно кивнул: - Действительно, мертво схватилось.
Мою руку после этого он не отпустил.
- И с глазами вы здорово придумали, - подхватил Брыкала, придвигаясь к Танюсику. - Очень стильно!
- Вот я и говорю! - Танюсик подмигнула Сене изумрудным глазом. - А то как-то не по-настоящему получается, неправдоподобно.
Одобрение парней было усилено похвалой от режиссера, который подошел к нам в сопровождении Пули.
- Мы с господином режиссером считаем, что вы очень точно уловили стиль образов, - сообщила наша руководительница и добавила: - Молодцы, девочки! Постарались за державу! Думаю, призы за лучшие костюмы были бы нашими!
Сама она изображала подружку Тарзана: леопардовое парео имитировало шкуру, распущенные волосы струились чуть ли не до колен, ярко накрашенные глаза сверкали из-под черных густых бровей.
- А она ничего, - заметил хоббит, и я с яростью вцепилась ему в руку ногтями.
- Да уж! Кто бы мог подумать! - подхватил Брыкала. - Будь она лет на десять помоложе... - После этих слов он запнулся и жалобно пискнул - Танюсик тоже не дремала.
- А мне и так сгодится! - хихикнул неугомонный Смыш, и я, окончательно рассвирепев, выдернула руку и запустила в него шлепанцем.
Однако промазала, и шлепанец угодил в появившегося рядом Камаля. Выглядели они с сестрой просто потрясающе: на Камале была белая чалма и белый балахон до пола, на Варанаси - ярко-красное сари.
Мы едва успели перекинуться парой слов, когда наступил долгожданный момент. Пересечение экватора ознаменовалось всеобщим ликованием и массовым купанием в бассейне. С веселыми криками люди сталкивали друг друга с бортиков, прыгали сами, и вскоре мы тоже очутились в воде.
Прыгнув с бортика, я сразу же ушла на дно. Линзы соскочили и утонули, и Пого-пого наконец-то прозрела. Вода вокруг кишела купальщиками, и, оттолкнувшись от дна, я рванулась вверх, ввинтившись в промежуток между телами. Поверхность была уже близко, когда на меня вдруг опустилась какая-то белая пелена, похожая на купол парашюта, рядом мелькнули чьи-то руки - на одной из них я увидела татуировку в виде черного солнца. И в следующее мгновение я оказалась спеленутой так прочно, что не могла пошевелиться. В ужасе я закричала, выпуская последний воздух, потом вдохнула - и внутрь меня рванулся поток тепловатой соленой воды...
И все кончилось.
Еще одна Спящая красавица
Когда я очнулась, вокруг было темно. Койка плавно колыхалась подо мной, и вначале показалось, что я заснула на качалке у нас на даче в Захарово и вот-вот рядом возникнут мама с папой и скажут: «Эй, лежебока! А ну-ка перебирайся в дом!»
Воспоминание о родителях выбило град слез, и я, так и не успев понять, где нахожусь, горько заплакала, задыхаясь от жалости к себе:
- Мама! Мамочка!
- Я за нее, - ответил откуда-то сверху голос Смыша. - Чего тебе, доченька?
- Миш, ты, что ли? - Слезы мгновенно высохли.
- Ну!
- А мы где? - Я испуганно озиралась, не узнавая в темноте очертания чужой каюты.
- На подводной лодке.
- Да? А как мы сюда попали? - Мне было так плохо, что поверила ему.
- Нас вытащили из брюха акулы, которую подводники заарканили сетью. У тебя была съедена правая нога, а у меня - левая!
Я в ужасе схватилась за правую ногу - нет, все в порядке, она на месте, и я убью этого Смыша! Нашел время прикалываться!
- А ты разве ничего не помнишь? - невинным голосом спросил четырнадцатилетний младенец.
Помню? В памяти всплыл и парашют, обволакивающий меня, и руки с необычной татуировкой на локте одной из них... Что-то похожее на маленькое черное солнце...
Горло сдавил спазм, я снова заревела и еще через мгновение оказалась в объятиях утешающего меня Смыша.
- Чего ты? Все хорошо. Ты жива, здорова, вот и радуйся! А если будешь реветь, нос покраснеет, распухнет, и ты станешь храпеть еще больше.
- Как это - еще больше? Разве я храплю? - всполошилась я.
- Еще как! Всех корабельных крыс распугала!
Хорошо, что темнота надежно скрывает эмоции! А то я бы не знала, куда прятать глаза.
Однако слезы высохли, и больше плакать не хотелось.
Открылась дверь, зажегся свет, и стало ясно, что мы находимся в медпункте или изоляторе. Рядом возник корабельный врач, из-за спины которого выглядывали обеспокоенные физиономии верных собратьев.
Они-то после осмотра доктора и рассказали, что произошло.
Оказалось, что я была не единственной утопленницей в этот день. Вместе со мной на тот свет решил отправиться и мой верный сосед по второй парте у окна.
- Вы, народ, хотя бы предупредили, что плавать не умеете! - бушевал Сеня. - А то вспотел совсем из бассейна вас таскать!
Напрасно мы уверяли Брыкалу, что плаваем очень даже хорошо - он ни за что не хотел этому поверить. Не стесняя себя в ругательствах, он описывал, как по очереди вытаскивал из бассейна наши бездыханные тела и проводил реанимацию.
- Хорошо, что я в этом соображаю, отец спасателем работает! А то знаете, где бы вы были?
Только после того как мы с Мишей дружно обняли и расцеловали нашего спасителя, он немного подобрел.
- А тряпка? - спросил вдруг Миша. - Красная тряпка, в которой я запутался?
- Ой, точно! А у меня был белый парашют! - вспомнила я.
- О чем вы? - недоуменно уставился на нас Сеня. - Какая тряпка? Какой парашют? Когда я вас вытаскивал, ничего такого не было...
- Не спорь с пострадавшими! Неужели не видишь: у них шок после несчастного случая, - одернула приятеля Танюсик.
- Нет у меня никакого шока! - рассвирепел Миша. - И несчастного случая никакого не было!
- И у меня не было! - пискнула я.
- А что же тогда было? - ласково спросила Танюсик.
- Попытка преднамеренного убийства, - ответил за нас двоих Миша.
Повисло неловкое молчание. Первым его нарушил Сеня:
- Да ладно, Михась, не гони. Кому ты нужен, чтобы тебя топить.
- Речь не только обо мне, но и о Сашуле, - сердито насупился хоббит. - Ее ведь тоже пытались утопить. А что касается меня, это была уже не первая попытка.
- Да? И что же было раньше? - скептически хмыкнул Сеня.
- Камаль подсыпал мне в коктейль сильнодействующее снотворное. Если бы не Пуля, не знаю, где и был бы...
Снова молчание - на этот раз потрясенное: мы вспомнили белого как мел, почти мертвого Смыша...
- Камаль - никакой не принц! - торжествующе объявил Миша, почувствовав, что нас проняло. - А его сестра - никакая не принцесса! И вообще не сестра. Вот, читайте! - И он пододвинул нам обрывок газеты, в которую Сеня два дня назад заворачивал рыбу.
- Но я не умею. - Танюсик растерянно развела руками.
- И я, - пискнула я.
- Что, за пять дней без школы читать разучились? - сурово упрекнул Холмс.
- Но тут же на хинди написано! - напомнили мы.
- Ах, да, - спохватился Эркюль Пуаро. - Тогда слушайте... - Он взял газету и принялся что-то лопотать на непонятном языке.
Ту уж не выдержал Сеня.
- Короче, умник! Утомил! - остановил он ретивого полиглота. - Ты по-русски давай!
- Ах, да! - спохватился Мегрэ и наконец-то перешел на понятную кодировку.
В заметке говорилось о том, что полиция разыскивает двух мошенников, повинных в десятках преступлений. Парочка профессиональных актеров работала под видом брата и сестры и специализировалась по круизным судам, совершая кражи и одурачивая пассажиров.
- Это все? - деловито поинтересовалась Танюсик.
- Нет, тут еще есть их приметы. - И Миша зачитал описание преступников, которое действительно почти полностью подходило Камалю и Варанаси...
- И все равно это фуфло, - авторитетно заявила Танюсик. - Не верю!
- Вот именно! - поддакнула я. - Камаль такой лапочка, он не может быть мошенником!
- Этот лапочка чуть не утопил тебя сегодня в бассейне! - разъярился Смыш. - И меня, кстати, тоже!
- Это не он, - не уступала я. - И вообще, меня никто не топил, я сама в каких-то тряпках запуталась...
- Эти тряпки, между прочим, рубаха твоего ненаглядного Камаля и сари Варанаси!
- Сари Варанаси! - воскликнула Танюсик. - Это такой писк! Я упала, когда увидела! Только мне бы лучше розовое или салатовое.
- А мне - синее или сиреневое... И чтобы цветочки золотые...
- Так, угомонились, - остановил нас Сеня. - У тебя все? Или есть что добавить? - обратился он к Мише.
- Есть что добавить, - кивнул тот. - Посмотрите-ка на книгу...
И он подтолкнул к нам бестселлер на японском.
- Ты опять хочешь, чтобы мы читали? - жалобно пропищала Танюсик.
- Не обязательно. Достаточно взглянуть на экслибрис.
- Экс... что? - угрожающе сжал кулаки Сеня.
- Экслибрис - это книжный знак, - пояснил Пуаро, на всякий случай отодвинувшись подальше. - По-латыни «ex libris» - из книг такого-то. Короче, печать такая в книге, где написано, кто ее владелец.
- А! Так бы и говорил! - успокоился Сеня. - Ну и что тут с этой печатью?
- Смотрите! - Миша открыл книгу, сунул нам под нос.
И действительно, на первом развороте внизу мы увидели маленькую печать, которую не замечали раньше. На ней был изображен тигр, сжимающий в лапах кобру, а по краю змеилась надпись: «ex libris Bhudjangahry».
- Из книг Бхуджангари! - перевела Танюсик и тут же похвалила себя: - Молодец, Танюсик! Пять баллов! Со сложным переводом справилась! Да еще с латыни.
- Ну? Теперь поняли? - обратился к нам Мегрэ.
- Ну конечно. Это книга какого-то Бхуджангари. Ну и что? - уставились на него мы с Танюсиком.
А потом до меня начало доходить.
- Но ведь Бхуджангари - это фамилия магараджи, отца Камаля и Варанаси... Значит, это книга из их библиотеки?
- Вот именно! - Смыш торжествующе поднял вверх указательный палец. - И что это значит?
Я пожала плечами. Ну не всем же быть Шерлоками Холмсами! Кому-то надо и Ватсоном поработать...
- Когда мы сидели в баре, книга лежала на диване. А Камаль ее не узнал! Просекаете? Если бы он был настоящий принц, он бы узнал книгу из библиотеки отца!
- Совсем не обязательно, - возразила Танюсик. - У нас дома две тысячи томов, а я знаю от силы десять книг. Хотя нет, с Винни-Пухом будет одиннадцать... Так что это ни о чем не говорит!
- Нет, постойте-ка... - Я вдруг вспомнила еще кое-что. - Он, конечно, мог не узнать фолиант из библиотеки отца, но он должен был узнать книгу, которую потерял у меня в каюте! - И я рассказала о том, что Камаль - тот самый Туземец, которого я видела в первый день.
Брыкала потрясенно присвистнул:
- Вот это да... Сильно. Значит, парень действительно что-то скрывает... Похоже, он и вправду не принц?
- Выходит, так, - кивнул Миша.
- А я и сам сразу же об этом подумал! - выпалил вдруг Сеня. - Настоящий принц ни за что бы не стал фотографироваться с первыми встречными. А у меня целая карта памяти его фоток!
И тут я вспомнила еще кое о чем:
- Народ! Совсем из головы вылетело! Я тут такое обнаружила, такое! - И я достала из кармана шорт купюру и брелок Брыкалы. - Денежка-то фальшивая!
- Вау! - Три руки одновременно схватили банкноту и чуть не разорвали ее.
Но все-таки Смышева рука оказалась шустрее, и вскоре Наш Самый Главный Сыщик сосредоточенно рассматривал купюру в свете Сениного брелока.
- Все точно, - подтвердил наконец он. - И вправду фальшивая.
Новое открытие так нас подкосило, что несколько минут мы сидели в тупом молчании. Не прозвучало даже Смышево сакраментальное: «А что это значит?» Наверное, потому, что он и сам не знал, что же это значит. Уныло свесив голову, Миша листал книгу, пуская по страницам лазерные зайчики.
А потом Сеня сказал:
- А что? Все ясно как пень. Ребята - фальшивомонетчики. Они увидели, что кто-то вынул из книги купюру, и решили на всякий случай не афишировать, что это их книжка.
- Ой, точно... А на съемках Сашуля проболталась. Когда она прочитала сценарий, то во всеуслышание объявила, что читала книгу, по которой снимается фильм! - воскликнула Танюсик.
- Преступники поняли, к кому попала купюра, и попытались убрать свидетельницу... А на меня покушались потому, что я прочел заметку в газете. Тогда, в баре, я сам об этом сказал, - подхватил Миша.
- А ты точно не видела, кто тебя топил? - спросила меня Танюсик.
- Э-э-э... - После недавних разоблачений я была уже ни в чем не уверена. - Вообще-то... - Я вдруг вспомнила руку с татуировкой в виде маленького черного солнца и рассказала об этом.
- Ну что ж ты молчала! А это женская была рука или мужская? - с жадным любопытством набросилась на меня Танюсик. Вот что значит соскучилась по расследованиям!
- Не помню... Не разглядела.
- А черная или белая?
- Тоже не помню... Все было как-то смутно... - от неприятных воспоминаний заныло в затылке.
- И что же? - Танюсик переключилась на Мишу. - Что ты на это скажешь?
Но Великий Сыщик как-то странно молчал, впившись остановившимся взглядом в одну точку. Он выглядел потрясенным и растерянным - так, будто только что получил известие о том, что его оставили на второй год или присудили Нобелевскую премию.
- Что-то не так? - Танюсик тихонько придвинулась к нему, взяла за руку.
Он ответил ей легким пожатием, потом молча протянул брелок Брыкалы и книгу.
- Читай, - ткнул он пальцем куда-то в середину страницы.
- Ой, нет, только не это, - Танюсик тяжело вздохнула. - Я больше не могу! Давайте лучше доктора позовем...
- Да забей ты на доктора! - рассердился вдруг хоббит. - Ты че, совсем плохая? Тут же по-русски написано!
Мы с беспокойством переглянулись, и Сеня потянулся за айфоном.
А потом до меня дошло. Я схватила брелок, направила на страницу луч ультрафиолета, и моим потрясенным глазам предстала вполне отчетливая надпись: «Сокровища исигов. Остров Акаморо. См. карту». И дальше во весь разворот была нарисована карта - схематичное изображение, где едва обозначены главные ориентиры: бухта, лес и горы. На склоне двуглавого вулкана была изображена большая ракушка и написано несколько иероглифов. Вокруг карты змеились волнистые линии.
Я прочитала надпись вслух, и в каюте воцарилась такая тишина, что мы наконец-то услышали ночной плеск волн.
- Вот поэтому Сашуле и досталось, - сказал наконец Мегрэ. - Не только из-за купюры. Они думали, что она читала книгу и могла наткнуться на карту.
- Значит, про клад - это правда? - ахнула Танюсик.
- А то! Если из-за него человека убить хотели...
Все с уважением посмотрели на меня, а потом друг на друга.
- А что тут написано? - Танюсик показала на иероглифы рядом с ракушкой.
- Большой глаз левой головы, - запинаясь, перевел Миша.
- Ой, я догадалась! - воскликнула Танюсик. - Глаз - это пещера, а голова - это вершина... Сокровища исигов надо искать в большой пещере левой горы!
- Остров Акаморо... У нас же завтра там стоянка! - произнес Сеня неожиданно севшим голосом.
- А у нас - съемки, - сообщила я. - Как раз те эпизоды, где играют Камаль и Варанаси...
- Значит, завтра они будут заняты... И мы сможем добраться до клада первыми! - с горящими глазами произнес Миша.
- Если Пуля отпустит, - с сомнением произнес Брыкала.
- Пулю беру на себя, - уверенно заявил Миша. - А вы двигайте сейчас по каютам, готовьтесь. Завтра с утра выступаем в поход!