part 19
Время шло, а ситуация в группе становилась всё более напряжённой. Каждый день становился испытанием, и в этот раз я чувствовала, как мы все близки к точке невозврата.
Мы были не просто коллегами — мы были друзьями, партнёрами, но и врагами.
Каждый из нас вырывал часть себя в этом проекте, и никто не был готов отступать.
Том, всё чаще прячущийся в своей комнате с гитарой, становился ещё более замкнутым.
Я видела, как он борется с собой, с тем, что ему нужно идти на компромиссы ради успеха, но в то же время он не мог отказаться от своей идеи, даже если она казалась безнадежной.
Однажды, я снова попыталась поговорить с ним.
Это было поздно вечером, когда студия уже опустела, и только наши тени двигались по пустым стенам.
Я вошла в его комнату, не решаясь потревожить его, но всё же сделав этот шаг.
– Том, нам нужно поговорить, – сказала я, стоя у двери.
Он не оторвался от гитары, не взглянул на меня.
Лишь его пальцы, как обычно, перебирали струны, не заботясь о времени.
– Ты знаешь, что я не могу это принять, – произнёс он, наконец поднимая глаза.
– Я не могу продать свою душу ради коммерции. Это моя музыка.
Она не для всех.
– Том, но это не значит, что мы предадим себя.
Мы должны быть умнее.
Мы можем сделать так, чтобы и мы остались верны себе, и они услышат нас, – ответила я, чувствуя, как внутри всё горит от напряжения.
Его лицо исказилось от гнева.
Он резко встал, положив гитару на стол.
– Ты хочешь, чтобы я выбрал между мной и нами? Я должен измениться ради того, чтобы угодить этим людям? Я готов потерять всё, только чтобы не стать таким, как они хотят. И ты тоже будешь должна выбирать — я или они.
Мои слова застряли в горле.
Всё это было слишком личным.
Я не знала, как правильно поступить, как снова наладить контакт между нами.
И всё же я знала, что если сейчас не разрулим этот конфликт, то всё рухнет.
Мне казалось, что мы стоим на грани.
– Том, ты не понимаешь, – сказала я тихо.
– Я не выбираю ни одну сторону.
Я выбираю нас.
Я выбираю твою музыку, и свою, и всё, что мы создали вместе.
Но мы должны быть разумными. Мы не можем не видеть, что это не просто борьба с менеджментом или с Лукасом.
Это борьба за нас, за то, чтобы оставить что-то ценное.