★
***
Половицы скрипят под подошвой тонких кроссовок. На улице царствует поздний ноябрь, показывающий скорое приближение зимы, а Минхо так же легко одевается, словно не переживая о себе абсолютно.
Ветер ураганом ломает ветки деревьев, унося их далеко по тротуарам. Капли дождя бьют по небольшим окнам репетиционного зала — небольшого помещения в местном центре культуры и творчества. Станки в нём давно потёрты, зеркала помутнели, а полы прогибаются даже под весом балерин. Даже под весом Хёнджина, казалось самого лёгкого человека на этой планете. Для Минхо он был таковым, и лёгкость была не только физической.
Каждый раз когда Хван начинал говорить, слова летали легко, словно пушинка плывущая по воздуху. Голос мелодично разносился по залу, успокаивая всё вокруг, казалось он может успокоить даже шторм в океане. То как Хёнджин смеётся над нелепой шуткой, заставляет Минхо завороженно смотреть на парня, словно Хван, это бог спустившийся с небес (Минхо так и думал, но никогда не скажет вслух).
Они пересекались вечером, когда в центре не оставалось никого. Хван приходил немного раньше Ли, и успевал за это время наполнить зал своей «тёплой аурой». Правда, Минхо каждый раз казалось, что с приходом Хёнджина в зале становилось лучше, приятней, а Хван не верил, говорил что тот дурак, и надумывает. Встречи проходили почти в тишине, которую разбавляло радио из колонок, по которому играл джаз, и никто не был против.
— ты опять в кроссовках, — Хёнджин стоит у окна, разглядывая качающиеся деревья, чьи ветви пытаются пробить стекло. А минхо в кроссовках.
— я опять в кроссовках, — темные волосы растрепаны капюшоном, олимпийка промокла и не спасла даже от части дождя.
Хёнджин ещё не выяснил просто ли Минхо глупый, или надеется научиться управлять погодой. Ни разу за все их встречи он не пришёл одетым в соответствии с условиями улицы, всегда на нём были белые, затёртые временем кроссовки и черная олимпийка, не уступающая своим видом. Хван смотрит, словно ожидая, что одежда Минхо превратиться в тёплую, а его раскрасневшее лицо примет здоровый вид.
Люди часто путаются в своих чувствах, думают что любят, а на самом деле просто привязываются, или вовсе пытаются, скрыться от чувств, закрывая себя ото всех. Парни никогда не говорили об этом прямо, ни разу не было того душетрепещущего разговора, который показывают в каждом кино про влюблённых, были лишь мысли. С первых дней ощущалась связь, разговоры всегда шли легко и никто не старался их заводить, слова сами вылетали, и всегда они были правильными. А иногда слова были не нужны, они понимали друг друга молча, взглядами и движениями, возможно даже читали мысли, иначе описать было нельзя.
Волосы Хёнджина завязаны в растрепанный хвост, огромная белая рубашка завязана под пояс, и расстёгнута на первые три пуговицы. Он глубоко дышит, откидывать на спиной на старое пианино в углу зала. Движения Минхо до невозможности чёткие, то как он может почувствовать музыку которую слышит впервые поражало. Старый магнитофон помехами выдаёт музыку, а Ли продолжает, забывая о том что в зале есть кто-то ещё, ведь для него есть только он. Только он и его чувства сейчас, только чувства.
А половицы всё не выдерживают, жалостно скрипят после каждого шага.
— ты чудесно танцуешь, — Хван отпивает воду, распуская тёмные волосы, зачёсывая их назад.
— ты уже говорил, — тот перехватывает бутылку, допивая остатки сожержимого. — как прошёл твой день?
Каждый раз они выходили из зала, когда на часах было за полночь и вокруг работал только один магазин, заходили в него, хватая там холодных кофе с холодильника и уходя на остановку, пропускать последний автобус за разговором. Эти встречи превратились в привычку, традицию, которую ни один из парней не собирался нарушать. Это было разгрузкой после тяжёлого дня, в котором находилось куча проблем с учёбой и родителями, с друзьями и незнакомцами, а в двенадцать тридцать эти проблемы теряли свой смысл, уходила на второй план, когда парень напротив растекался в улыбке отводит взгляд. Им вдвоем до невозможности легко, до невозможности хочется остаться вместе как можно дольше, хочется задержать руку на его руке подольше, крепко сжать ладонь и поднести к груди, чтобы показать как сильно бьётся сердце.
— Хёнджин, — Минхо останавливается по середине моста через который шли парни, разворачиваясь к Хвану. — я люблю тебя.
Сердце колотиться с такой силой, что кажется сейчас прыгнет с моста в воду, лишь бы не стоять дальше рядом. Они определённо знали о том что любят, они знали о том насколько сильно и знали что это взаимно, но всё ещё не говорили словами.
01:07 пятница, тоскливый ноябрь
Ветер успокоился, оставив после себя лишь отголоски прошлого урагана, в виде сломанных веток и маленького дождя. Хёнджин стоит, смотрит спокойно, хотя у самого всё внутри перевернулось и сделало тройное сальто. Хочется ответить, хочется закричать что тоже любит, но будто шлагбаум закрылся, слова не могут выйти наружу. Хёнджин смотрит, бегая глазами по лицу хёна, освещённому луной и одним жёлтым фонарём. В глазах его отражаются звёзды, а Хван видел в них вселенную. Бесконечную как его чувства и такую же яркую.
Минхо готов броситься в воду вслед за своим сердцем, стук которого, как ему кажется, он уже не чувствует. Он пытается найти в глазах Хёнджина ответ, высматривает в сияющие ярким мерцанием зрачки разглядывая в них немой ответ на свои слова.
Они видят в глазах новый мир, тот где только они, тот где нет тех проблем что нагружают, тот где они.
Фонарь мигает, издавая шуршащие звуки, явно в попытках подтолкнуть парней к действиям, а они смотрят, разглядывают, словно всех дней до этого им не хватило, словно до этого они не видели друг друга.
У них всё ещё не было душевного разговора как в фильме, они всё еще находят ответы во взглядах и действиях, потому что они особенные. Их чувства особенные, и их не поймёт ни один кто увидит.
Они будут говорить что-то про близость тел, а парни будут думать о близости душ.
Ветер дует порывом, почти снося с ног Хвана, а Минхо притягивает его за талию к себе ближе, укрывая от намёков погоды. Губы Хёнджина дрожат от ночного холода и слишком лёгкой куртки, не рассчитанной на ночные прогулки над водой. Хван Хёнджин — личная звезда для Минхо, он его спутник помогающий найти выход когда заблудился, и Ли хочет беречь эту звезду оберегая от всего.
Минхо, отпрянув чуть назад, вновь двигает вперёд сокращая расстояние между ним и Хёнджином до нуля, сталкиваясь губами, пробуя аккуратно, боясь спугнуть. Двигается медленно, оставляя возможность остановиться, но Хван лишь подается вперёд, все больше сокращая расстояние уже до минус ста, запуская руку в волосы хёна.
Губы Хёнджина вкуса дешёвого кофе и поздней ночи, которая закончила один из множества этапов жизни двух душ, открыв двери в новый неизведанный мир, который они построят вдвоём, опираясь друг на друга и развесят звёзды на небе как им угодно.