Немая

  Уже войдя в квартиру, я окончательно уверилась, что останусь здесь. Честно говоря, соскучилась. За то непродолжительное время, что здесь провела, я чувствовала себя как дома. Опять немытая посуда встретила меня в переполненной раковине, но на этот раз Нацу можно было понять, и я не стала раздувать из мухи слона. Убрав всё лишнее с плиты, я принялась кашеварить.

Пока тушилась капуста с мясом, принялась мыть посуду. Я убрала последнюю тарелку в сушилку, когда руки парня легли на раковину по бокам от меня. Он не прикасался ко мне и держал дистанцию, но момент был достаточно интимный. Я медленно опустила руку и выключила воду, спиной ощущая исходящий от него жар.

Какой волнительный момент. Я кожей чувствовала, что нравлюсь ему. Хотелось прижаться и обнять, но! Сейчас, когда мы наедине, мне было как-то неловко. Вот так мы и стояли несколько минут, не зная, что друг другу сказать. Выручил засвистевший чайник. Нацу выключил его и достал чашки. Разлив зелёный чай, мы потихоньку цедили, боясь посмотреть в глаза.

— Ты...

— Ты... — мы одновременно начали.

— Говори первый...

— Говори первая... — это было уже комично, и мы рассмеялись.

Нацу поставил локти на стол и уткнулся в сцепление рук, в упор разглядывая меня. Его костяшки были покрыты зажившими болячками, часть из которых уже отлетела. От столь пристального взгляда я уже не знала куда себя деть; щёки пылали как на пожаре.

— Может хватит уже, — я прикрыла лицо распущенными волосами. Как-то по-детски получилось, ну и ладно.

— А ты красивая, — сказал он. Нацу, перестань уже! Парень хитро сощурился и решил добить меня. — Это ведь тебя я видел тогда в окне?

— Да, прости, — мы оба понимали о каком разе он напоминал.

— Ну-у... Я подумаю, — Нацу однобоко скривился и быстро поменял тему. — Чем заняться хочешь?

— Не знаю. Лаксас сказал, что нужна буду до суда.

— А потом?

— Потом, наверное, вернусь в Эвриал.

— Тебя там кто-то ждёт?

Я немного задумалась.

— Нет... Родителей нет, только друзья, о которых я тебе говорила.

Вновь повисла неловкая пауза. Я воспользовалась случаем и решила проверить готовность варева.

— Ай, — зашипела я, обмахивая себе рот ладонями.

— Ты чего?

— Я, казется, язык обозгла, — но пробовать надо, и я, без задней мысли подув на ложку, поднесла к его рту. — Попробуй сам.

Нацу взял ложку в свою руку прямо с моей и попробовал:

— Готово. Накладывай.

Я разложила капусту с мясом по тарелкам, и мы приступили к вечерней трапезе.

— Погоди, — Нацу полез в холодильник, достал тёмную бутылку и взял из шкафчика два бокала.

— Что это?

— Вино.

— Я не буду.

— Такое будешь.

— Нет, Нацу, ты же помнишь, что я вытворяла у Леви на дне рождения?

— Да ничего особенного. Ты почти сразу вырубилась и вообще вела себя тихо, — парень разлил тёмный напиток. — Это мой батя сам ставил из нашего виноградника. Давай, за здоровье Хеппи!

Мы подняли бокалы и чокнулись. Вино оказалось с насыщенным ароматом каких-то трав.

— Ну как? — спросил Нацу, разливая по второму.

— Вкусно, — по телу приятно растеклось тепло. Я не сторонница алкогольных напитков, но это домашнее вино действительно было очень вкусным.

Мы кушали и пили, болтали ни о чём и смеялись. В начинающихся сумерках Нацу включил светильник с мягким светом и крутящимся разноцветным абажуром. Несмотря на допотопный вид, именно его мерцающие лучи создавали сказочно-интимную обстановку. Я, бывало, тоже включала светильник, когда поздно занималась кухонными делами. От него исходила приятная атмосфера, но сейчас всё было иначе, с иным смыслом. Мне было так хорошо, что я облокотилась на одну руку, подперев щёку ладонью. Глаза начали слипаться: что ж, пора на боковую. Я встала и взяла наши тарелки, дабы помыть, но тут же плюхнулась обратно.

— Давай-ка, я сам, — парень забрал посуду и убрал в раковину, залив водой. — Завтра помоешь.

Я вновь попыталась встать, но безуспешно.

— Ты меня споил! — подняв указательный палец, я ткнула его в сторону расплывающегося образа. — Ты же обещал, что не будешь!

— Ничего я не обещал, а тебе расслабиться нужно было. Пойдём, я уложу тебя спать, — парень подхватил меня на руки и понёс в свою комнату.

— Нацу, Нацу, ты решил воспользоваться моим бесчувственным состоянием и соблазнить невинную девушку?

— Девушка, если я и захочу тебя соблазнить, то предпочту, чтобы ты была в сознании. И почему это невинную? А как же муж?

— А муж объелся груш, — я пьяно захихикала и отключилась.

***

Отдельная камера мягких тонов, удобная кровать, телевизор, мини-холодильник, добротный стол, кресло с мягкой обивкой — жаль только нет телефона и ноутбука. Мард Гир полулежал на мягких подушках и листал томик Шекспира. Оконце в двери с шумом раскрылось, и в образовавшемся пространстве показался поднос с приятным ароматом. Мужчина нехотя встал и забрал еду. Местные охранники не разговорчивы, но ему плевать. Поставив поднос на стол, Гир вымыл руки любимым мылом и аккуратно повесил полотенце на хромированный крючок. Если бы не решётки на окне, здесь было вполне комфортно. Да, деньги многое решают! Мужчина неспешно уселся за стол и, накрыв колени накрахмаленной салфеткой, приступил к завтраку.

***

Новое утро встретило меня широкой постелью. Почему я на кровати Нацу? Смутно припомнив вечер накануне, я восстанавливала события. Потянувшись, я откинула одеяло и встала. Стыдливое чувство наполнило меня — я была в футболке Нацу. Хотелось провалиться на месте, но мой организм, изрядно наполненный со вчерашнего вечера жидкостью, требовал освобождения, и я пошла в туалет.

— Доброе утро, девушка-которая-пить-не-будет, — гладко выбритый Нацу складывал свою постель с дивана. Так он тут спал? Вот я бесстыжая лисица — выкурила Нацу из его же кроватки!

— Доброе, — я виновато улыбнулась и потянула футболку ниже.

— Извини, что переодел тебя без спроса. Вчера ты умудрилась перепачкаться, опрокинув тарелку, — пришлось застирывать пятно.

Видимо, его моя реакция позабавила, и он продолжил:

— Да ты не тушуйся так, я же уже видел тебя в неглиже.

А вот это ты уже зря! Я, сникнув и ничего не ответив, прошла в уборную.

Когда же вышла, Нацу не было дома. Возвращаясь в свою «комнату», я заметила сохнущее на балконе платье — парень не соврал. Надев домашний сарафан, который успела прикупить, я вернула свою женственность: ни за что больше не надену штаны — надоели!

Я пробежалась по полкам и заглянула в холодильник — скисшее молоко, а жаль. Я же знаю, что Нацу по утрам любит гречку с молоком. Ладно, деваться некуда, сварю парню кашу без него, заодно замешу тесто на оладьи из кислостей. По мне, они так даже вкуснее, чем из свежего.

— Ого, гречечка! А я как раз свежего молочка прикупил, — на кухню зашёл Нацу с кучей пакетов и начал вытаскивать продукты.

Ну вот и замечательно, как раз вовремя! Я разложила кашу по тарелкам и залила его порцию подогретым молоком, а себе добавила каплю растительного масла — это уже мои предпочтения.

Весь наш завтрак Нацу что-то рассказывал, а потом обратился ко мне:

— А ты что всё молчишь, обиделась на что?

Какой прозорливый! Я поджала губы.

— Ты это из-за того, что я тебя переодел что ли?

А ты ещё и догадливый? Я отвернулась, незаметно «смахивая слезу».

— Слушай, я не и думал, что ты так стесняться будешь — вроде бы не девочка, замужем, как никак!

— Я всё ещё девушка, — тихо ответила я, и выскользнула из кухни.

Увидеть, как Нацу взъерошил волосы и выдал: «Ну и дела!», мне не удалось.

***

Люси отчаянно сопротивлялась и брыкалась, но в конце концов была поймана в железные тиски жилистого блондина.

— Къёка, давай живей! Мне эта тварь все руки покусала.

Та самая женщина, что участвовала в похищении, ввела Люси инъекцию, после которой девушка расслабилась и приняла поффигистичный вид.

— Шакал, зови цирюльника и возвращайся, вдруг понадобишься.

— Зачем? Ты же вколола достаточно.

— Нет, только половину. Гир хочет, чтобы к ночи она была в сознании.

Мужчина вышел за дверь, а ухоженная взрослая женщина склонилась к притихшей девушке:

— Я бы убила тебя, ***. Ты хоть знаешь, как я мечтала оказаться на твоём месте? Сколько лет я служила ему верой и правдой, выполняла все поручения, даже шлюх приводила. Я ему чуть ли ни зад лизала, в надежде выйти за него замуж. Думала, что он забыл твою мать, но нет, угораздило же **тебе** попасться ему на глаза. И что только он в вас нашёл?

Люси вжалась в спинку дивана, нутром чувствуя опасность от этой самоуверенной женщины.

— Но ты не долго радуйся, у меня есть яд, который потом невозможно обнаружить. Я улучу момент и отправлю тебя на тот свет! — прошипела Къёка и тут же отпрянула.

В следущий момент в комнату зашёл Шакал с дистрофичным явно искусственным блондинистым молодым человеком на высокой платформе и с накаченными губами. Пока парикмахер раскладывал на столике необходимые атрибуты, Къёка швырнула Люси коробку с новым бельём и облегающее кружевное свадебное платье. Бедная девушка сжалась — переодеваться в присутствии мужчин было унизительно, но пристальный взгляд жестокой женщины, крутящей в руках острый нож, не оставлял ей выхода. Единственное, что умаляло данную ситуацию — это то, что парикмахер был сильно увлечён чем-то своим, а Шакал, судя по звукам, играл в телефоне.

Когда переоблачение было закончено, Люси вывели к красиво украшенной беседке и оставили под цветочной аркой, где её ожидал «личный мучитель» в изысканном фраке. Каков лицемер!

Невысокий старичок со сморщенным лицом, сплошь покрытом паппиломами, начал стандартную речь:

— Согласны ли Вы, господин Мард Гир, взять в жёны...

— Все согласны, — прервал его мужчина и выхватил папку. — Где росписаться?

Старичок указал пальцем на нужные места в брачном договоре. Гир поспешно поставил подпись и, ткнув за шею Люси, принудил также к подписанию документа. Надев на себя обручальное кольцо, он по самое основание натянул второе на безымянный палец супруги, причинив тем самым боль и телесную, и душевную.

— А теперь приступим к фотосъёмке «счастливых» молодожён! — новоиспечённый муж хлопнул в ладоши, и, как по мановению волшебной палочки, вокруг новобрачных закружился нанятый фоторепортёр.

Люси с презрением отводила взгляд, но супруг до потемнения в глазах больно сжал её локоть и угрожающе прошипел на ухо:

— Если ты, моя девочка, не улыбнёшся пару раз, я отымею тебя всеми возможными и невозможными способами, а потом отдам на растерзание в какую-нибудь тюрьму, где голодные мужики годами не видели баб, — сказав это, Гир впился поцелуем в нежные уста супруги под непрерывающее щёлканье фотоаппарата.

— Чтоб ты сдох, — пожелала запуганная Люси и, налепив искуственную улыбку, повернулась в сторону объектива.

— А вот за эти слова ты поплатишься, — прошипел Мард. После нескольких памятных кадров, мужчина грубо схватил девушку за руку и потащил в дом.

— Господин Гир! Необходимо ещё сделать снимки! — фоторепортёр побежал за ними, не прекращая нажимать на кнопку.

— Достаточно. Вы и так достаточно закружили нас. Идите работайте с тем, что есть и, не дай Бог, мне что-то не понравится! — мужчина хлопнул дверью прямо перед его носом.

Мард Гир тащил упирающуюся девушку вверх по лестнице. Люси цеплялась за всё, за что могла ухватиться, но её слабые попытки лишь подогревали в нём ярость. Мужчина остановился, отцепляя в очередной раз её пальцы, и притянул девушку к себе. Сколько отвращения он увидел в её карих глазах. Беспомощная птичка — это так возбуждает! Мард Гир грубо поцеловал жену, насилуя уста, а затем довольно ухмыльнулся. Люси попыталась вырваться из объятий, но когда поняла, что это безуспешно — плюнула в лицо мужа. Гир вытер плевок фатой, а затем закинул её на плечо и отнёс в спальню. Люси продолжала бить его кулачками и вопить во всё горло, пока мужчина не сбросил её на кровать. Девушка, еле справившись с зауженной юбкой, перекатилась на противоположную сторону. Мужчина повернулся к столику и взял в руки заранее доставленный большой букет алых роз.

— Букет невесте, — Мард Гир бросил его Люси. — Ой, прости, жене!

— Да пошёл ты! На этих цветах кровь моей собаки! — Люси швырнула розы ему в лицо, отойдя на шаг назад, скинула с себя фату и, сняв кольцо, бросила вслед за букетом. — И я тебе не жена, ублюдок!

— Жена, ещё как жена, и я сейчас же сделаю тебя своей! — мужчина обошёл кровать и надвинулся на девушку.

— Отвали! — Люси попыталась сбежать по кровати, но рывком была остановлена за руку. — Не смей меня трогать!

Мард ударил девушку по щеке так, что она отшатнулась к стене. Он снял с себя фрак и рубашку и, подойдя ближе, разодрал её платье. Тонкая ткань не выдержала такой бесцеремонности и мягкой струёй соскользнула к ногам полуобнажённой невесты. Ноздри мужчины затрепетали от открывшегося восхитительного вида. Люси, нащупав что-то рукой на стоящей позади тумбе, ударила насильника по голове. Этим чем-то оказался всего лишь пульт от телевизора, который разбился вдребезги, но не причинил особого вреда мужчине. Тем не менее это его взбесило.

— Ты будешь наказана: добро пожаловать в ад!

— Я тебя ненавижу! — девушка изловчилась и довольно глубоко царапнула лицо острыми ноготками.

— Соплячка!

Мард с размаху ударил её.

— Хочешь, чтобы я тебя силой взял?!

Шокированная Люси пошатнулась и осела на пол.

— *** блондинистая! Что ты о себе возомнила?

Неведомая ранее боль разлилась по телу скрипачки, но она попыталась встать.

— Ты слишком похожа на свою мать.

Мужчина не переставал истязать девушку. Раздался характерный хруст костей — хотя, скорее всего сместились суставы. Ещё удар, и изо рта девушки вытекла струйка крови.

— Но всё равно будешь моей!

Люси упала, сдавленно скрипя.

— Давай же, хватит сопротивляться, раз так любишь отца!..

Глухо застонав, блондинка выпала из реальности.

На этот раз Мард ударил её, не рассчитав удара, разочаровано наблюдая, как Люси медленно сползла на пол, смотря в никуда.

— Слабачка, но завтра я с тобой всё равно разберусь, — мучитель сплюнул на пол и вышел.

Спустившись вниз, он прошёл в свой кабинет и налил виски.

— Так быстро? — ехидно спросил Шакал, облокотившись на косяк.

— Убери её, — наёмник удивился и, вопрошая, полоснул в воздухе большим пальцем по горлу. — Нет, не так. Запри её на чердаке без еды — пусть подумает над своим поведением.

***

Я сидела в своей «комнатке», прогоняя нахлынувшие неприятные воспоминания и глядя на вновь возвращённое ненавистное кольцо.

— Люси, Джувия звонила, сказала, что сегодня можно Хеппи забрать.

Нацу заглянул ко мне неожиданно, и я поспешно спрятала кольцо в кулаке.

— Как хорошо, когда поедем?

— В обед.

— Что же ты заранее не сказал! Я сейчас нашему мальчику что-нибудь вкусненькое приготовлю.

— Ты это серьёзно?

— Что?

— Ты сказала «нашему мальчику»!

— И?

— «Нашему»!!!

Вот же как получается. Живя здесь, я действительно чувствовала Нацу и Хеппи своей семьёй. Мне было приятно готовить им, прибираться, слушать Нацу, гулять с Хеппи — мне было всё в радость с ними.

— Не придирайся к словам, — я наигранно надула губы и отвернулась, но боковым зрением заметила счастливую улыбку парня и тоже не сдержалась. Подловил таки.

Я была так рада весело прыгающему псу. Хеппи повалил меня наземь, пытаясь всю вылизать. Спасибо Нацу — вовремя переключил его внимание на себя. Я посмотрела на Джувию с уже заметным животиком и поспешила поздороваться.

— Спасибо за Хеппи! — я обняла девушку. — А вы, смотрю, быстро растёте!

— Да. Джувия так счастлива, когда малыш толкается.

— Ещё не делали УЗИ, кто у вас будет?

— Делали, только Джувия не хочет знать пол ребёнка — пусть сюрпризом будет.

— И то верно, главное, чтобы малыш здоровый был. Кстати, Хеппи ни с кем здесь не подружился?

— А как же. У него здесь невеста!

— Что, правда? Ну, пойдём посмотрим, что за красавица ему приглянулась.

Мы с молодой мамой прошли в сторону вольеров, за одним из которых на нас смотрела молоденькая сучка немецкой овчарки с ярким рыжим подпалом.

— Это Шарли, ей год.

— Какая хорошенькая, а что она у вас тут делает, приболела?

— Вовсе нет. Её хозяин привёл к нам неделю назад. У них родился ребёнок, но, к сожалению, развилась сильная аллергия, и врачи стали опасаться за здоровье малыша. Жалко, такая умная девочка. Грей-сама и Джувия ума не можем приложить, к кому её пристроить.

— Да, жалко. С виду понятно — спокойная девочка.

К нам подошли Нацу и Хеппи. Собаки тут же стали прыгать, не взирая на разделяющую их решётку.

— Хеппи, сорванец, уже невестой раньше хозяина обзавёлся?

— Ну почему же раньше, может, одновременно, — Джувия состроила глазки в нашу с Нацу сторону.

— Ну да, как знать, как знать, — парень подмигнул мне, а я просверлила в «свахе» дырку. — Ладно, Джу, пока. Грею привет передавай.

Мы помахали оставшимся дамам и уселись в машину.

— Ты не обращай внимание на Джу. Хоть она и замужем за Греем, всё равно видит во всех женщинах соперниц. Поэтому сводит всех подряд, лишь бы на её Грея-саму не покушались.

Хеппи был просто счастлив, направляясь домой, но у Нацу были ещё дела в отделении. Мы заехали к нему на работу. В понедельник должно состояться первое слушание в суде над Гиром. Я не хотела об этом думать. Знаю, что мне придётся выступать в роли свидетеля обвинения, но так не хочется. Опять видеть его, слышать его голос. Даже находиться в одном помещении с этим человеком было неприятно. Я как вспомню, что чуть было не столкнулась с ним на первой неделе после ареста, когда его перевозили, так всю передёргивает.

— О чём задумалась? — Нацу захлопнул дверь с моей стороны, закрывая машину.

— Да так.

— Волнуешься?

— Есть такое... Нацу, а может, мне не надо идти в суд, всё же запротоколировали!

— Надо. Сама знаешь, — парень переложил поудобнее папку с бумагами. — Ты подожди немного. Сейчас пару вопросов решу и поедем домой.

Оставшись с Хеппи во дворе на территории полицейского участка, мы с ним шутливо играли, отнимая палочку.