Немая

  Ох, ты ж, мамочка моя! Наследство. Да за какие такие грехи оно на меня взвалилось? Нет, если бы оно было от какой-нибудь «тётушки из Бразилии, где много диких обезьян», я, вполне возможно, и обрадовалась бы, но от ЭТОГО! От этого человека я решительно не хотела ничего, однако противопоставить докучливому юристу мне было нечего — Мард Гир действительно перевёл на моё имя свои официальные фирмы. Честно говоря, глазки то мои округлились от сумм активов — богат, чертяга, был! И всё же деньги не помрачили мой рассудок.

Как же я была благодарна Эрзе, когда она согласилась поехать со мной в Эвриал. Без её помощи мне пришлось бы худо — столько тонкостей и проволочек всяких! Худо-ли, бедно-ли, но мы относительно быстро разобрались с делами и сейчас уже подъезжали к Магнолии. Ещё там подруга посоветовала мне не рубить с горяча и не принимать скорополительных решений. Наверное, она права — к денежным вопросам надо подходить с холодной головой. Но это всё не важно, как говорила одна героиня: «Об этом я подумаю завтра». Больше всего я сейчас хотела увидеть Нацу — как он там? Со всей этой беготнёй мне некогда было с ним даже созвониться, а когда выкрадывалась минутка, тоже не получалось — то он занят, то телефон вне доступа, да мало ли причин?

В предвкушении встречи я все губы искусала. Прижавшись головой к раме оконного стекла и слегка постукиваясь от мерной тряски поезда, я вспоминала, как летом точно так же ехала в другой неизвестный мне тогда город. Тогда я лицезрела сочную зелень лесов, золотистые поля злаковых культур, голубые полоски водной глади — сейчас всё покрыто снегом. Зима укутала землю однообразным белым одеялом, аж глаза слезятся! Или это от грусти, от того, что скучаю по любимому?

«Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь...» Вот и я не ждала, не гадала, что влюблюсь так сильно в парня, который при первой встрече напугал напару с Гажилом. Каким же Нацу может быть разным: и серьёзным, и сосредоточенным, и весельчаком-балагуром, что порой аж живот болит от смеха. Мой! Мой любимый! Так захотелось вдруг поцеловать его губы, лицо, уткнуться носом в шею, вдохнуть родной запах, ощутить под своей рукой крепкие мышцы.

Нос неприятно защипало, и я шмыгнула им в платок. Его подарил мне Нацу: беленький, с красной окантовкой и чибичным дракончиком, а я в него сопли пускаю. Вот зараза — всё же упустила слезу. Я быстренько смахнула её и отвернулась, ан нет, не помогло — потекли горючие! В отражении стекла я видела, как Эрза в проходе щебечет со своей семьёй, а у меня батарейка села — обидно! Зарядку в суматохе я где-то посеяла, а беспокоить подругу не хотелось.

— Эй, Люси, ты чего раскисла? Всё же хорошо! — Эрза вернулась в купе и обняла меня со спины.

— Угу, — какое-то дрогнувшее мычание послужило моим ответом.

— По Нацу соскучилась или обидел кто? — нет-нет, я живо помотала головой. Ну что за женщина: мёдом не корми — дай отношения повыяснять. — Смотри у меня!

Смотрю, смотрю. Даже поплакать просто одной нельзя. Но в одном она права — надо собраться, тем более скоро вокзал. Мы заранее собрали вещи и дожидались прибытия поезда «на чемоданах». На перроне нас встретил Фрид, наши мужчины не смогли: у Джерара были срочные дела в суде, а у Нацу в это время планёрка. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь!

По пути мы с Эрзой немного обмолвились о результатах нашей поездки, а в остальное время подруга делилась своими впечатлениями об Эвриале: какой красивый город, как много достопримечательностей и прочее. Кому она это рассказывает? Мы с Джастином понимающе переглянулись. Любительница оружия не поленилась и достала из чехла катану. Она мне все уши прожужжала, когда увидела её на одной из выставок. Вообще Эрза может бесконечно долго говорить о всевозможных мечах, почти также как мужчины о машинах. Но я и подумать не могла, что она сможет купить её на той самой выставке. Уж как подруга смогла уговорить продать ей выставочный образец не знаю, однако не сомневаюсь в её настойчивых «уговорах». И вот теперь Эрза демонстрировала свою драгоценность молодому человеку. Фрид с достоинством оценил старинный клинок и даже сделал несколько взмахов по прибытии в дом Фернандесов. Но долго задерживаться мы не стали, и он повёз меня домой. От чашки чая Фрид благоразумно отказался, ссылаясь на ограниченное время. Я чмокнула его в щёку и зашла домой.

Первая радость от прибытия сменилась шоком — за время моего отсутствия квартира превратилась в срач. По-другому не скажешь: разбросанные повсюду вещи, гора немытой посуды и... бутылки. Как для меня, так огромное количество! Что же произошло за это время, я не могла найти объяснения. Сейчас было даже хуже, чем я впервые здесь появилась. Но раздумывать сейчас не время, и я принялась за уборку, включив что-то энергичное. Собрав грязные вещи и убрав чистые, я загрузила стиральную машинку, решив, что пора приготовить праздничный ужин. Быстро сбегав в ближайший супермаркет, теперь я колдовала над тремя кастрюлями, попутно нарезая салаты. Замок в двери щёлкнул, и почти сразу в мои плечи упёрлись сильные лапы, толкая вперёд. С неимоверным трудом мне удалось устоять на ногах и не свалиться на плиту:

— Хеппи! Мой мальчик! — я развернулась и, отложив на столешницу шумовку, обняла голову пса. — Как я соскучилась!

Я не переставала теребить его уши, шею и всю морду, а он опалял меня горячим дыханием и всё норовил лизнуть в лицо. В коридоре послышался глухой звук и, кажется, грохот. Я хотела пойти встретить Нацу, но Хеппи буквально не давал прохода, словно живая баррикада — шельмец! Опять грохот и шуршащий звук пакета-маечки, взлетевшего в проёме. И вот перед моими глазами собственной персоной предстал... Саламандр, Головешка, Огненная башка или как там его ещё «друзья» называют? В общем кто угодно, но не Нацу Драгнил — заросший, с небрежно застёгнутой рубахой и грязевыми разводами на штанах и манжетах (видимо, падал), он встал, прислонившись к косяку. Покрасневшие глаза лихорадочно блестели, а рот скривился в непонятной мимике: то ли хотел что-то сказать, то ли улыбнуться.

Да уж! Драгнил был пьян, причём изрядно — его перегар за версту чувствовался, да и само покачивающееся поведение выдавало с потрохами. Он протёр лицо ладонью, будто не веря, и, несколько раз моргнув, осчастливил:

— Лю-ю-юська.

Так, так, так, ну и что за повод хотелось знать? Я в удивлении застыла, даже не зная, как реагировать. Парень, похоже, тоже был в шоке (надеюсь, не от меня), из раскосых глаз стекла скупая слеза, и после долгих мучений, наконец, выдал волнительным голосом:

— Ты вернулась?

— Конечно, вернулась! — похлопав по холке Хеппи и отправив его есть в ванную, я медленно подошла к любимому. Горе моё луковое! Вроде бы взрослый парень, а выглядит, как побитая собака. Ну, разве можно на него на такого ругаться? Нет, конечно же. По правде говоря, пьяный Нацу вызывал лишь сочувствующую улыбку. — Вы как тут без меня — не проказничали?

Я обняла Нацу за шею и прижалась к губам — даже в таком состоянии мужчины должны чувствовать, что их любят. Влажные, с алкогольным привкусом, но такие родные. Любимый обхватил моё лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза, качая головой:

— Неа, разве только чуть-чуть выпили. Ты же не будешь ругаться?

— Ну что ты, как можно! Вы ведь совсем немного, да?

Нацу вновь закивал и крепко сжал, до хруста в костях. Знаю, милый, ты очень сильный, но если продолжишь в том же духе — раздавишь насмерть.

Я обхватила его за спину и несколько раз погладила в успокаивающем жесте.

— Вот и хорошо, Нацу, я дома, с тобой.

— Люська... — объятия стали невыносимо тесными, и сил терпеть больше не было. Я пискнула:

— Нацу, отпусти меня, пожалуйста, а то раздавишь.

— Правда?

— Ага.

— Извини.

— Да ничего, — я улыбнулась и ещё раз чмокнула его. — Мне надо помешать овощи, ты ведь хочешь кушать?

Нацу кивнул. Интересно, голова не отвалится у моего «болванчика»? Я совершила последние манипуляции и потребовала парня вымыть руки, однако тот не торопился и, вместо просимого, опустился передо мной на колени, обняв за талию и уткнувшись мне в живот:

— Прости меня.

— Прощаю, прощаю. Всё, давай, вставай, а я пока накрою на стол.

Я по-матерински погладила его лохматую головушку — горемычный мой! На этот раз парень покорно послушался и пошёл к раковине на кухне, врезавшись по пути в холодильник и чуть не задев стол.

— Нацу, давай я тебе помогу.

Я боялась, что он что-нибудь снесёт ненароком, но на моё движение в его сторону последовал «важный» палец кверху:

— Не надо, я сам!

Кто бы сомневался, мужчина, блин! В такой «кондиции» воочию я видела только одного парня — моего однокласника — на выпускном. Бедняга не умел пить, начал с крепких напитков и закончил лимонадом. В общем, мальчишку так развезло, что он не был в состоянии держаться на ногах. Мы тогда с девчёнками наругались на парней, что не уследили — да разве ж они слушали? Вот и мой «налакался». Я помогла Нацу опуститься на стул и пододвинула тарелку:

— Кушай!

— М-ммм, вкусно! — промычал он. А глазки-то слипаются!

— Ну и что за повод был? — издалека начала я расспросы. Сомневаюсь, что трезвым он мне всё расскажет.

— Просто...

— Просто не бывает, давай, рассказывай, мне интересно.

— Хм, не скажу...

— Ах, так? Значит, я скучала, думы о нём думала, а он ничего не говорит!

Я состроила обиженую моську, а сама зорко следила за его реакцией. Нацу осоловело на меня посмотрел и с силой притянул за шею:

— Что, много денег теперь у тебя? Небось, теперь и знаться со мной не захочешь?

Было до жути больно и немного страшно — мало ли силу не расчитает? Я не стала вырываться, догадываясь о причине его волнения: грязные деньги ненавистного Мард Гира! Вместо этого я погладила его по щеке и как можно мягче произнесла:

— Тогда почему я здесь, а не осталась там? Быть может, потому, что люблю тебя и Хеппи?

Что пьяный мозг вынесет, я не знала, а потому замерла в трепетном ожидании — юлить и сюсявить не в моих правилах! Нацу опасно на меня посмотрел и грубо впился в мои губы. Хоть было и неприятно, но я ответила на поцелуй в подтверждении своих слов — ничего, потерплю. Кажись, сработало — парень отстранился, посмотрел на меня и вновь поцеловал, уже более нежно, усадив себе на колени. Слюнявые губы спустились ниже, вызывая щекочущее чувство, и остановились в ложбинке на груди. Тяжёлые руки соскользнули с моих бёдер, и послышался громкий храп. Так, пора укладывать парня!

— Нацу, пойдём, я отведу тебя в кровать.

— Нет, я ещё не всё съел, — парень приподнял голову с «мягкой подушки», но снова уронил на мою грудь.

— Нацу, ты уже спишь!

— Я не сплю.

— Не спорь, ты устал и тебе надо отдохнуть.

— Нет, давай ещё посидим.

— Нацу, я спать хочу. Ты же не хочешь, чтобы я спала на жёстком столе? — пришлось пойти на хитрость и, вроде бы как сработало — парень раскрепил объятия, и я смогла встать. — Проводишь меня до комнаты?

Нацу кивнул и, после нескольких попыток, всё же встал. Я обхватила его за талию и довела до кровати. Лишь только завидев ложе, он хотел уж завалиться в постель, однако я остановила его, прислонив к стене — надо было снять рубашку и джинсы. С верхней частью я справилась относительно легко, а вот с остальным пришлось повозиться — то ли петелька для пуговицы была слишком маленькой, то ли набитый спиртным живот распирало. Худо ли, бедно ли, но я справилась и повалила бессознательную тушку на кровать, поправляя под головой подушку и накрывая одеялом. Впрочем, Нацу было всё равно — он вырубился ещё стоя, а сейчас просто мощно храпел. Нет, храп — это вредно, и я, приложив усилие, повернула его на бок. Прибирясь на кухне и убрав горячие кастрюли остывать на балкон, я легла рядом с парнем, обняв его со спины. Что-то мне подсказывало, что сегодня надо лечь спать с ним.