Немая

Тень правда мелькнула, или мне это показалось? На мгновение я даже застыла. Тук-тук. Медленно обернулась и... засмеялась — за окном, держась за альпинистские тросы и с букетом в руках, раскачивался мой жених. Я тут же ринулась к окну и открыла его:

— С ума сошёл, а если бы свалился? — отчитала я его, как первоклашку, пока парень забирался в комнату.

— Не боись, десантуру так просто не спихнёшь!

Нацу, такой красивый, аккуратно причёсанный, в светлом костюме и с цветочком в верхнем кармане, прямо в стиле моего платья (ах, Эрза-угодница), смотрел на меня как завороженный, не в силах оторвать глаз от меня: длинное белоснежное платье с вышитым корсетом и прозрачным кружевом на рукавах было покрыто фатой с тонкой окантовкой, накинутой вторым слоем на лицо, как символ самой невесты — неизведанной.

Ай, да ладно, мы уже целовались: крепкие объятия, жаркий поцелуй и приближающиеся шаги — Фрид! Надо было видеть его глаза: распахнулись, аки блюдечки. Ещё бы, пока он стоял на страже у входа, хитрый дракон проник в башню и захватил принцессу!

Одной этой секундной задержки хватило, чтобы Нацу подхватил меня на руки и с диким ржачем, иначе не назовёшь, выскочил на лестничную площадку. Вот шок-то у всех был! Брешь была проломлена, и в выкупе смысла больше не было — невесту спёрли.

Я как-то не так давно заикалась Нацу, что, мол, «было бы классно, если ты меня украл», но то, что мои слова облекут в дело!.. Хотя, чему я удивляюсь — это ж Нацу!

С шутками-прибаутками под многочисленное улюлюканье мы спустились вниз, где нас поджидали два белых автомобиля, украшенных светлыми перламутровыми лентами с нежнейшими розами: один для жениха, другой для невесты. Не знаю, что за марки, но внутри оказалось просторно, и мы с моей широкой юбкой вполне поместились, оставив лишь одно место для свидетельницы.

До здания ЗАГСа доехали быстро: красивое такое, старинной постройки с колоннами. Кажется, раньше это был дом какого-то помещика, потом музей, теперь дворец бракосочетания. А вот сама церемония совсем не впечатлила, как и комната для невесты. Та была маленькой и неказистой (во всём виноват ремонт, будь он неладен), чопорная регистратор с ядовито оранжевой помадой и заученным до зубовного скрежета текстом возвещала о создании новой семьи под синтетическую музыку допотопного синтезатора. Этот звук, как бы помягче выразиться, скажем так — для моего тонкого слуха был, как наждачкой по болячке. Но все эти неприятные нюансы отходили в сторону от счастливого события сегодняшней даты.

После скоротечной регистрации нас вежливо «попросили» пройти в другую комнату, дабы не мешать следующим брачующимся — прям штамповка какая-то. Мы даже задерживаться не стали, лишь сделали несколько памятных фото и прошли к лестнице. Вот она, как раз, заслуживала внимания: высокая, с широкими ступенями, размыкающихся книзу, и коваными периллами. Сразу видно — осталась в практически первозданном виде и служила отличным фоном.

Впрочем, время поджимало, и следующим пунктом нашего назначения стал родительский дом. А поскольку ехать вдаль дальнюю затруднительно, мы подъехали к нашему дому, где у «ворот» встречали Драгнилы-старшие с хлебом, с солью. По старинной традиции мама Энди испекла каравай и на рушнике преподнесла его детям, то есть нам. Кто не знает примету: «кто больше откусит, тот будет рулить в семье»? Правильно, все. Но не думаю, что со стороны разинутый донельзя широко рот невесты будет выглядеть эстетично, а потому я протянула руку к душистому хлебу, отщипывая кусочек. Нацу сообразил моё движение и опередил, отламывая ломоть.

— Кусать надо!

— Да пусть щиплются!

— Люси, побольше рви!

— Нацу, не дай бабе захватить власть!

Смех, да и только. Я и не старалась переплюнуть Нацу, он мужчина — ему и бразды правления! После сего родители благословили нас, и мы отправились к большому белоснежному храму, окружённому хороводом рослых сосен: его величественные стены уходили к самим небесам и завершались маковками золотистых куполов.

Венчание. Если честно, это я на нём, можно сказать, настояла, да Нацу и не был против — он вполне спокойно воспринял необходимую к этому таинству подготовку. Для меня же венчание было наполнено особым смыслом — это не просто красивая церемония или дань моде, это был благоговейный трепет, возможность получить благословение от Самого Господа. И пусть я только изредка заходила в церковь, в глубине души чувствовала, что это важно — для нас, для меня.

Внутри самого храма было невероятно красиво. Мы вошли в него под дивный хор, исходящий откуда-то сверху, и встали по центру на белое расшитое полотенце. Всё действо я старалась внимательно слушать священника, хоть и не всегда понимала церковные слова. Батюшка был средних лет, с небольшой проседью в бороде и удивительно добрыми глазами, смотрящими с такой искренностью и любовью, что был похож на ангела.

Венчались мы не одни, было ещё четыре пары, и я из любопытства мельком покосилась на них: кто-то стоял спокойно, кто-то со скучающим и утомлённым взглядом, а кто-то просто разглядывал всё вокруг, будто в музее. Вот такие мы разные, но хоть раз в жизни заглянувшие в дом Божий.

Горящие свечи, обручение, венцы на головах, молитвы и песнопения — всё это было волнительно. Не знаю, как у других, а для меня становление мужем и женой произошло именно здесь, в храме, а не в ЗАГСе. Когда мы испили из общей чаши вина, и батюшка соединил наши руки, рука Нацу поверх моей, покрыл их особой лентой, а затем и собственной рукой, тогда я осознала, что через руку священника мы стали воедино, от самой Церкви соединившись во Христе навеки. Вслед за честным отцом мы трижды обошли вокруг аналоя. Мы. Не Я и НАЦУ, а МЫ. Одно целое. Было в этом что-то таинственное и возвышенное, и добрый взгляд моего теперь уже мужа, и его рука, крепко держащая мою при выходе, красноречивее всяких слов показывали серьёзность принятого решения — теперь мы семья!

Перекрестившись напоследок, вышли на крыльцо под радостные возгласы и поздравления близких, и вновь расселись по машинам. На этот раз мы с Нацу ехали в одной — так приятно было смотреть на наши сплетённые пальцы и блестящие обручальные кольца.

Немного покатавшись по окрестностям, приехали в ресторан к праздничному столу. Ох, и проголодалась же я, чего говорить о Нацу и остальных? Прямо с порога начал свою «речь» Локи. Его хорошо подвешенный язык тамады с яркими шуточками и весёлыми конкурсами окутывал прямо-таки звёздной пеленой. Наше торжество сопровождала только живая музыка и знаменитые вокалисты (мою скромную персону я не буду упоминать). Вот так, блат у нас имеется! Но начало музыкальной части открыли мы с Нацу первым танцем.

Зазвучала нежная, трогающая за душу мелодия. Она уносила в мир чувств и эмоций, заставляя сердце трепетать, содрогаться от воспоминаний пережитого и радоваться обретённому счастью. Мы легко вальсировали по залу, а в моменты, когда Нацу поднимал меня в поддержке, заставляя сердечко колотиться, воздушная юбка вкупе с фатой взмывала под потолок пушистым облаком. Волшебно!

Очередной конкурс от Локи — совместный труд. По закону жанра мы должны были распилить бревно двуручной пилой.

— Ты только держись, — шепнул мне муж, и я повиновалась. Несколько усердных движений туда-сюда, и спиленное колёсико покатилось в сторону, оставляя после себя завитки из стружки. Это уже потом Нацу мне рассказал, что ножовка-то была тупая. Ну, Локи! И, тем не менее, в глазах гостей супруг был мужиком! А я и не сомневалась.

Со своего почётного места нам молодым было всех хорошо видно и многих достаточно хорошо слышно, несмотря на приятный шум. Ариес с присущей ей жизнерадостностью просила «племянников ей побольше», супружеские пары тоже советовали не откладывать это дело. Сами разберёмся. А пока мы с Нацу с умилением наблюдали за состоявшимися парочками и теми, которые, похоже, образовываются. А что, сколько после таких знакомств сами создавали семьи, если всё сложится — так это же замечательно! Вот прямо сейчас глядя на пьяную в дупель Кану, мне очень хочется, чтобы и на её улице был праздник.

— Все мужики — козлы-ы! — протяжно высказалась Альберона, со стуком ударяя пустой тарой о стол. Изящный бокал она давно сменила на более объёмный и устойчивый стакан для сока.

— Ну, почему же. Быть может, не с теми встречалась? — по правую руку от неё присел Лаксас, облокотившись локтями и повернув голову в её сторону.

— Не-е, все козлы... Никто даже пить не умеет...

— А-аа, вон оно что, — мужчина с «понятием» поиграл бровями.

— Да! Представляешь, никто не хочет пить за молодых — одна я отдуваюсь, — девушка налила себе ещё и, привстав с поднятым стаканом, завопила на весь зал: — Го-орь-ко!!! — но, не рассчитав равновесие, её стало заносить, и подруга упала бы, если б не вовремя подоспевшие руки Дреяра. Впрочем, на её многочисленные призывы уже давно никто не обращал внимания. Ну, подумаешь, перепила — с кем не бывает.

— Похоже, Вам, девушка, уже хватит.

— Нее, я ещё не дошла до кондиции, ик. Мне лучше знать, а ты?..

— Лаксас.

— О-оо, Лаксас, — девушка протянула руку для знакомства. — Кана. Ты почему не пьёшь, или не уважаешь? Меня ещё ни один мужик не перепил, — она, не спрашивая, наполнила пустой бокал и протянула мужчине.

— Так уж и не один?

— Поверь. А ты давай, давай, пей, или такой здоровый мужик боится проиграть женщине?

— Ну, ты сама напросилась, — в глазах Дреяра была полная уверенность, что после следующего стакана девушка вырубится, однако Кана оказалась действительно стойким орешком, и вскоре новых знакомых окружили пустые бутылки из-под алкоголя. Под самый занавес нашего праздника они уже и на брудершафт пили, и обнимались, и песни пели: одним словом — идиллия.

Я же, выпив за всё время всего один бокал шампанского, оставалась трезвая, голова моя хоть и кружилась, но от счастья. Вообще наша свадьба прошла цивилизованно — без драк и непредвиденных обстоятельств: большинство друзей малопьющие, а тем, кто увлекается, завтра на службу. Лаксас не в счёт — у начальника могут быть «дела».

На улице уже достаточно стемнело, когда мы всей гурьбой высыпали на улицу. И вот ночной небосклон озарился радужным букетом фейерверков. Я склонила голову на плечо мужа, тут же получив поцелуй в губы. Он понемногу уводил меня в сторону машины — настало время для брачной ночи.

Не знаю, кто постарался, но квартира утопала в букетах цветов, а к спальне вела мерцающая дорожка свечей.

Близость. Она манила и пугала одновременно. Нет, не так, не пугала, но ЭТО ведь в первый раз произойдёт, естественно, я волновалась. Остановившись перед шёлком постели, я замерла. Что дальше делать: раздеться где-нибудь в другом месте или прямо здесь, перед Нацу, это же нормально? Мои раздумья разрешил муж. Он подошёл ко мне, по пути снимая верхнюю часть наряда, и, страстно поцеловав, стал расстёгивать молнию корсета. Фата с кокошником чуть раньше покинула мою голову, а соскользнувшее вниз платье открыло мужскому взору дорогое кружевное бельё, представляя меня ещё более желанной. Медленно, не торопясь, Нацу покрывал моё тело поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже. Я удержала его голову у самого живота и приподняла лицо.

— Я сейчас сбегаю в ванную?

— Неа, сначала я тебя раздену полностью, хочу на тебя голую посмотреть.

— Но ведь ещё увидишь, и не раз.

— Не перечь мужу.

«Ого, как заговорил! Вот не зря говорят, что меняется статус: мы уже не жених и невеста, а муж и жена. А ведь и дня не прошло».

Несмотря на то, что Нацу видел меня уже голой, всё равно переживала — как я ему без всего? Но страстный огонёк в глазах красноречиво успокаивал — желанна! Обжигающие губы на груди, боках, ягодицах вызвали во мне бурю непередаваемых чувств. А-хх! Дрожь пробежалась по моей обнажённой коже, и я тоже прикоснулась к любимому, спустилась к пряжке ремня, но крепкая рука меня остановила.

— Ещё успеешь, сегодня я сам, — супруг уткнулся в шею и втянул мой аромат. — Беги, давай, не то возьму тебя прям так.

Я времени зря терять не стала, мигом ополоснувшись, обернулась полотенцем и вышла обратно. Нацу ждал меня у входа и, слизнув капельки воды с голых плеч, скрылся в ванной. Ну, а я пока вынимала нитку бусин из косы, стараясь не испортить основную причёску — голова с утра не загрязнилась, а красиво выглядеть хотелось.

— Это лишнее, — вернувшийся Нацу, абсолютно голый, стянул с меня полотенце и, подхватив на руки, перенёс на постель.

Никаких стеснений и неловкостей — теперь всё можно. Мы изучали друг друга, касаясь абсолютно везде. Дарить и получать ласки оказалось очень приятно. Меня передёрнула волнительная дрожь, когда я дотронулась до мужского достоинства.

— Ну как, впечатляет?

— Сравнивать не с чем, но с первого взгляда, да!

— А с первого прикосновения?

— Пошляк!

— Ничего подобного, сама же слышала, как батюшка сказал: «Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена».

— Ты запомнил наставления апостола Павла?

— Запомнил. А ты не отвлекайся, мы тут будем упражняться в богословии или чем-нибудь другим заниматься?

Разумеется, да. Нацу доводил меня своими ласками до исступления и к моменту, когда он расположился между моих ног, я была готова его принять. Свершилось. Но ожидаемая боль не произошла, о чём я и поделилась с супругом. В ответ Нацу только посмеялся: — Всё зависит от того, насколько мужчина возбудит женщину.

И познал Нацу жену свою Люси, и стали два в плоть едину.*Примечания:* Только не вмените в грех переиначенные слова ХD