NIGHTMARE

Марк

— Веди принцессу в своё логово, чудовище, — точнее и не скажешь, принцесса.
Я глянул на неё и хмыкнул, подавая свой локоть, чтобы она ухватилась. Не раз видел, что она ходит так со своей подружкой. И почему девушки так любят ходить под руку?
Ева мимолетно улыбнулась, затем, гордо вскинув голову, уверенно зашагала вперед.

— Ты знаешь куда идти, Персик? Или планируешь сбежать?

— Не называй меня так, Бенсон, — клянусь, если бы можно было сжигать взглядом, эта девчонка оставила бы от меня угли. — Я уже знаю, что мне не сбежать от тебя, Марк.

— Верно мыслишь, сладкая.

Выражение лица Евы заставило меня рассмеяться в голос. Нет, вы видели это? Она будто съела целый лимон.

— Если ты ещё раз назовёшь меня так... — она замолчала, задумавшись.

— И правда, что ты мне сделаешь, детка? — я наверное придурок, потому что мне чертовски нравится доводить её до гнева. Не сомневаюсь, что довести её до ещё одного состояния понравилось бы мне не меньше. В прочем, как и ей. Но не будем торопить события.
Я притянул её к себе, оставляя мимолетный поцелуй на её макушке. Это нихрена неправильно. Всё то, что мы делаем. Но я не могу по-другому.
После стольких лет, в течение которых я следил за ней во снах, пришло время оберегать её жизнь. Мои родственнички не оставят её в покое, если будут знать, что она беззащитна. Да, принцесса, ты ещё не знаешь, в какое дерьмо вляпалась.

Мы уже подходили к моему дому. В целом, это была бесполезная коробка из стен. Потому что по факту, он мне был не нужен. Каждый день я возвращался к отцу, чтобы отчитаться о пройденном дне, но в последнее время, когда я устроил некий бойкот, появляюсь я тут намного чаще. Жилище находится давно в собственности нашей семьи. У каждой семьи нашего мира должно быть место на Земле, где можно скрыться. Это не было письменное и документально заверенное правило. Скорее, некая договоренность между всеми слоями общества в наших краях.

Девушка с интересом рассматривала мое "логово", будто стараясь запомнить каждую деталь, даже неправильно торчащий гвоздь или высохшие следы от капель после дождя.

— Тут довольно мило, — сказала она, зайдя внутрь. — Если честно, я даже приятно удивлена. Ты живешь один, но содержишь всё в чистоте. Да ты педант, Марк.

Я лишь хмыкнул.

— Привык не оставлять следов, — Ева задумчиво кивнула, надувая губы. — Кухня там. Что предпочитаете, мисс? Пасту или может закажем пиццу? — кроме макарон с кетчупом, носящих гламурное название "паста" я больше не мог ей ничего предложить. В холодильнике мышь не то, что повесилась, она уже вьет лианы из своих веревок.

— Что лучше, отравиться твоей стрепней или заказать пеперони?

— Так и знал, что ты обожаешь пасту, — щелкнул эту задиру по носу, отчего она надулась ещё больше. — Не лопни.

Я принялся доставать продукты из холодильника и неумело создавать из этого что-то наподобие пасты. Ева смотрела это с нескрываемым призрением.

— Что ты делаешь? Ты в курсе, как готовится паста? — вмиг она оказалась у плиты, забирая у меня лопатку и отодвигая меня. — Тебя категорически нельзя подпускать к плите, Марк. Нельзя же так жарить фарш, нужно тщательнее его перемешивать, чтобы не было крупных кусочков, — я не слушал, что она говорит, знал, что даже если я поступлю на кулинарные курсы, это не принесет пользы, особенно, если там будет Ева. Везде, где бы мы ни находились, мое внимание будет сфокусировано только на ней. Спешу заметить, не только мое. Ланкастер приковывает взгляды всех окружающих её парней в радиусе всего штата. Она освещает своим светом даже самый темный угол и дарит тепло людям. Клянусь, если бы её лицо было запечатлено на иконах, я бы приходил в церковь каждый день.

— Марк? Ты слушаешь меня вообще? — нет. — Я попросила порезать помидоры, — она указала на пару томатов, совсем отвлекая меня от размышлений. Я принялся разрезать их, так ничего и не сказав. Спустя несколько минут молчания, я все же нашел тему для разговора.

— Не могу поверить, что Бонни сегодня врезала Уильяму. Думаю, он не забудет этого никогда, — тем более, если учитывать, что девчонка вмазала ему с такой силой, отчего у Бёрнса весь день не спадала краснота. Даю слово, эта подобия Хелен Марулис без труда свернула бы ему шею.

— Уильям поплатился за свой грязный язык. Если бы за высокомерность награждали, он бы давно получил Оскар, — было видно, что Ева и сама может дать сдачи не хуже Бонни. Но испытывать её способности на себе и становиться кроликом Ральфом не представляло для меня особого удовольствия.

— Смотрю, вы не очень с ним ладите.

Я подошел к Еве сзади, стоя к ней слишком близко, но не смея выдавать себя.

— А с тобой мы ладим лучше? — она резко разворачивается, не ожидая, что я стою прямо за ней. Эвелина смотрит на меня своими большими глазами цвета густого леса после дождя. Я наклоняюсь ближе и мы почти соприкасаемся носами, когда я перемещаю свой корпус чуть правее.

— Помидоры, принцесса. Ты забыла про помидоры...

Я перетягиваюсь через девушку к плите и высыпаю мелко порезанные овощи в сковороду. Чувствую грудью прерывистое дыхание Евы и как она буквально сжимается подо мной.

— Думаю, эта вещица сейчас очень кстати, — осторожно забираю из её рук деревянную лопатку и принимаюсь перемешивать содержимое. — Хотя знаешь, Ева, это всё неправильно, не так всё должно быть.

— Что ты имеешь в виду?

Мгновение и девушка прижимается ко мне спиной. Я отдаю ей обратно лопатку и беру её крохотную руку в свою. Незамысловатыми движениями начинаю направлять её.

— Что ты делаешь? Я в состоянии сама приготовить ужин! — принцесса начинает злиться, что веселит меня ещё сильнее.

— Я заметил это по тому, сколько литров слюней ты только что пустила на моё плечо. Не думаешь, что надо быть как-то скромнее, Эвелина Ланкастер?

— Не неси чепухи! — она пытается вырвать свою руку из моей, но я лишь сильнее сжимаю её и продолжаю перемешивать еду с помощью наших рук. — Пусти, макароны уже готовы.

Я уступаю ей и отпускаю, но не отхожу, оставаясь стоять на месте. Наблюдаю, как Ева аккуратно перекладывает макароны в сковородку, слегка помешивает и накрывает крышкой.

Она проходит мимо к раковине даже не смотрит на меня. Настолько смущена? Я перехватываю девушку и усаживаю её на столешницу кладя руки по обе стороны, создавая ей ловушку.

— Хватит убегать от меня, принцесса, — аккуратно заправляю её выбившуюся прядь и убираю руку, отчего Ева вздыхает. Обреченно или с облегчением?..

— Ты сам вечно играешь со мной в кошки-мышки. Я бегу в попытке спастись, но знаю, что обречена. Я буду поймана.

До сих пор она не посмотрела на меня, а её слова звучат так, будто она хочет уйти, оставить меня одного и лишить единственного источника света в моей беспроглядной жизни.

— Ты боишься? Раз так, то лучше бы тебе и правда бежать от меня, принцесса... Без оглядки и куда только глаза глядят.

— Я хочу быть поймана, — тут же прерывает она. Ева тихонько поднимает свою голову и смотрит на меня глазами, в которых застыли слёзы, но она не роняет ни единой. — Буду бежать, но знаю, что всегда буду нарочно попадать в ловушку, потому что сама желаю этого.

Едва она успевает договорить, как я накрываю её губы своими в неистовом желании снова ощутить вкус вишни и отдать ей всё, что сидело во мне до этого момента и ждало своего часа. Принцесса не отталкивает меня и не находится в ступоре, она охотно отвечает мне и уже не такая робкая, как в первый раз.

Я слегка отстраняюсь, чтобы перевести дыхание и наши лбы соприкасаются. Я смотрю ей прямо в глаза и произношу то, что давно хотел:

— Я обещаю, что буду крушить все ловушки на твоем пути. Я расчищу твою дорогу, буду сопровождать везде, куда ты ни пойдешь и плестись за тобой как за своей путеводной звездой, потому что иначе, я не смогу существовать, зная, что обрек тебя на опасности.

Ева смотрит на меня и из уголка её глаза выкатывается одинокая слеза, которую я спешу поймать губами на нежной щеке. Она молчит, но почему-то я уверен, что сейчас она не будет пререкаться, что она знала это и без меня. Будто то, что я произнес какая-то аксиома и не требует доказательств. Я снова целую её, на этот раз нежно, давая ей прийти в себя и принять реальность.

— Не оставляй меня больше, прошу... Просто будь рядом, я устала от этих догонялок...

Я прижал её к себе, слушая прерывистое дыхание Евы. Не знаю, сколько мы провели времени в таком положении, но когда паста на плите начала шипеть и подгорать, Ланкастер с силой оттолкнула меня и принялась спасать наш сегодняшний ужин.

— Помни, я настаивал на пицце.

— Ещё одно слово и я обеспечу тебе питание из трубочки на всю оставшуюся жизнь.

Меня пробил смех и комнату тут же наполнил мой хохот. Ева и сама заулыбалась, но потом вмиг стала серьезной.

— Ты можешь быть довольно суровой, я даже испугался на секунду.

Да даже если она серьезно соберется это сделать, я не буду препятствовать ей, рядом с этой девушкой я безоружен...