Воедино
Раз, два и мы уже в танце.
Тяжесть ног совсем не чувствовалась, а сознание давно уплыло. Не было ни страха, ни сожаления, не было буквально ничего.
Джон Дейви Харрис пугал.
Пугал буквально всем, они оба стояли на остатках мироиздания, последний кусок этой реальности сейчас исчезал в их ногах, но Джон только и мог напевать, а после кружить в танце, попутно лепетая слова о большой любви и о том что будет скучать. Прыгая от островка к островку их сознания становились все ближе и ближе, они убегали как можно дальше и дальше, но оставались вместе.
— Знаешь, Красотка, даже после того как ты оставил меня без друзей, я все равно готов был открыть тебе сердце.
— Без друзей? Ты буквально сам их отгородил от себя, но сейчас оставаясь на обломках реальности, ты решил поднять именно эту тему? – Лололошка пугался тому как сильно охрип его голос, насколько сухо было в его глотке, и тому насколько сильно его тошнило, он буквально был готов выблевать остатки своего рациона.
— Ну я же сказал, что готов был открыть тебе свое сердце, Лошик, думай головой. – Убрав руку с талии, Джон резко начал тыкать в голову Лололошки.
Он был готов без страха, без смятения.
Осознание приходило быстро, он отринул все, что не имело подлинной ценности. Единственной ценностью для него сейчас являлся он - Лололошка. Джон Дейви Харрис, никогда не умел проявлять своей любви.
Кем он был?
Гениальный учёный, не сдержанный придурок, моральный имбицил, антигуманный выродок, апатичный, гиперактивный, безумный учёный, но никогда любимый. Он специально исключил возможность подобного, но открыл для него. Как-бы это глупо не звучало, но их двоих это полностью устраивало, даже спасало.
Лололошку и Джона резко выдернул из их потока мыслей отвратный импульс, который сулил о том что судный час настал, приговор начался.
— Я тебя правда любил. – Глаза были на мокром месте, Джон впервые почувствовал такие страшные для него чувства, он долго скрывался от этого, не позволял себе. Для него это была слабость в ее самом ужасном и горьком проявлении, но Лололошка это другое, совсем другое и тёплое.
— Я тоже, мой любимый и дорогой Джон Дейви Харрис. Теперь все будет хорошо, теперь все будет правильно. – Тела сливались воедино, а сознания граничились. Навсегда они останутся маленькими частичками этой реальности, но большой частью истории друг друга.
ЛЮБИМЫЙ ДЖОН ДЕЙВИ ХАРРИС
Я ТЕБЯ ПРАВДА ЛЮБИЛ