Космонавт

Уже пол года прошло с тех пор, как он остался на станции один. По началу нехватку общения с лихвой компенсировал центр управления, да и скучать не приходилось, по причине множества дел и задач. Но одиночество все-же медленно, но верно делало свое дело. Таска по дому, безнадега и депрессия все больше окутывали сознание. Все сложнее было открывать глаза с утра, выполнять задачи центра и простые хозяйственные дела. Даже общение по рации и краткие взгляды на Землю через иллюминатор, дёргали какую-то невидимую ниточку внутри, заставляя сердце сжиматься, а глаза опечаленно опускается в пол. 

Всё изменил сигнал. Он поймал его четыре месяца назад, при работе с приборами наблюдения радиоволн. Это была обыкновенная морзянка. По началу это был всего лишь набор букв. Словно кто-то беспорядочно тыкал на кнопку ради баловства. Космонавт тогда списал все на помехи. Ему думалось, что от одиночества ему чудится шанс. Шанс его скрасить. К тому же он прекрасно понимал, что никто на земле не смог бы передавать сообщения морзянкой на космическую станцию из-за особенностей атмосферы, а кроме земли, взяться им было неоткуда. Но в какой-то момент все изменилось. Беспорядочно буквы начали складывается в слога. А позже и в слова. Космонавт отлично помнил тот день, когда морзянка сложила для него первое слово. Хорошо зная азбуку Морзе, он вдруг услышал знакомый мотив.

 Короткий, длинный, длинный, короткий.

 Космонавт оторвался от теплицы. 

Короткий, длинный, короткий, короткий, короткий.

 Его глаза округлились. Этого не могло быть. 

Короткий, длинный, длинный. 

Он подлетел к аппарату.

 Короткий, длинный. 

-привет

Ему не почудилось,точно не почудилось. Сигнал сказал ему привет. Беспорядочный набор звуков сложился в слово. Да не просто в слово. А в самое настоящее приветствие. В начало целого диалога, который может продлится долго, очень долго. Столько, сколько захотят собеседники. Космонавт помнил, что в тот день он твёрдо решил для себя, что ответит. Не важно как, но он ответит. 

Два дня ушло на то, чтобы сделать допотопный Морзе аппарат. Ещё неделя на то, чтобы его подключить и настроить на нужную частоту. Все это время сигнал не замолкал и присылал с периодичностью где-то около часа только одно слово: привет. Он словно подгонял его, торопил в нетерпение. Словно маленький ребёнок сделал поделку для любимого отца и не мог дождаться, когда тот её оценит. У космонавта дрожали руки. Устройство было подключено и готово к работе, но пальца никак не решались нажать на кнопку и ответить. Наконец он решился. Взяв себя в руки, он отстучал ответное приветствие. 

С этого все и началось. Сначала снова были невнятные слоги и наборы букв. Но собеседник его отлично понимал и быстро учился, благодаря объяснениям и разъяснениям космонавта. Через пару месяцев они свободно общались словно школьные подружки, созвонившиеся вечером. Его собеседником оказалась девушка по имени Ева. Она была очень любознательной и доброй, но порой казалась глуповатой, замкнутой и странной . Спрашивала очевидные вещи про землю,людей,флору и фауну. Впрочем космонавта это не смущало. Он был искренне рад и всегда с трепетом ждал этих разговоров. Порой они болтали ни о чем. Делились друг с другом переживаниями, мыслями и чувствами. Космонавту было безумно интересно как же девушка смогла отправлять сигнал на орбиту, но спрашивать он не решился. Побоялся спугнуть свою новую подругу, да и что-то подсказывало ему, что девушка и сама не знает. Просто череда случайностей, какая нибудь магнитная аномалия усилила сигнал и позволила ему пройти. Проделать брешь в невидимой барьере и дойти. Дойти до того, кто в нем очень нуждался. Это была судьба, не иначе. Космонавта нравилось так думать и он не хотел рушить эти приятные иллюзии. 

Центру управления, он конечно же ничего не сказал. Для них это был бы чрезвычайный случай. Не хотелось подвергать девушку излишнему вниманию со стороны властей. К тому же он не сказал ей, что он космонавт. Почему? Он и сам не знал. Просто не хотел и все. 

И вот однажды утром. Все рухнуло. За эти несколько месяцев космонавт проникся симпатий к девушке, а она в свою очередь, прониклась симпатией к нему. Он часто смотрел в иллюминатор представляя, что она где-то там. Сидит у себя дома, смотрит в окно и думает о нем. Но в этот раз безмятежно крутящийся, сине зеленый шарик озарила яркая вспышка. Потом ещё одна, ещё, ещё и ещё. Около пятнадцати минут на поверхности вспыхивали оранжево-алые шары. Одни были больше, другие меньше. Все заволокло серой пеленой и Земля превратилась словно в огромный круглый кусок заплесневелого хлеба, заросший большими серыми грибами. Осознание пришло не сразу. Далеко не сразу. Космонавт продолжал смотреть. Тупо пялился на ныне безжизненный, пылающий и дымящийся серый шар. Внутри словно что-то оборвалась. Умерло, вместе с его домом, с его родными местами и людьми. Вместе с Евой. Его охватила печаль. Печаль от того, что он не разделил участь своих собратьев. Что злые боги оставили его в одиночку наблюдать за смертью его расы. Словно отыгравшись на нем за все грехи человечества. Космонавт не отходил от иллюминатора день. Он зачем-то ждал, что пыль рассеется, что все это лишь небольшой катаклизм и все вот вот станет как раньше. Конечно же он знал, что это не так. Он просто оттягивал неизбежное.

Так прошло еще несколько дней. несколько безумных дней одиночества. кажется космонавт познал его истинную форму. Человек, живущий в городе полном людей, пусть даже он с ними и не контактирует, никогда не поймет, что такое настоящее одиночество. Что значит быть единственным. Быть последним...

Вдруг тишину разрезал словно ножом сигнал. 

Четыре длинных, короткий, два длинных, короткий, два коротких длинный. 

Ответь

Космонавт не верил своим ушам, глаза округлились. 

Короткий, два длинных, два коротких, семь длинных, два коротких и один длинный. 

После повторился первый набор. 

Прошу, ответь. 

Космонавт подлетел к аппарату и быстро стал стучать. 

-я здесь… 

-как ты выжил? 

-я не на земле. Я тебе не говорил. Я космонавт. 

Сигнал замолчал. Около сорока минут он сидел и ждал. У него были вопросы. Но они не играли никакой роли. Главное, что она жива,а значит есть надежда, значит не всё пропало. Не всё и не все. 

В иллюминаторе блеснуло еле видимое голубоватое свечение. Неужели на и без того безжизненный шар обрушили ещё какую-то беду. Как будто всего этого ада было мало. Сердце екнуло. Космонавт подлетел к иллюминатору и обомлев застыл с открытым ртом. За бортом станции, прямо из черного, холодного и безжизненного космоса на него смотрело немыслимой красоты существо. Она была очень похожа на землянку лет двадцати пяти, за исключением бледно розовой кожи с необычными витиеватыми рисунками. Длинные розовые волосы в невесомости образовывали вокруг аккуратного и ровного личика будто бы нимб. Белоснежный, облегающий костюм со светящимися голубыми вставками придавал ей облик ангела. Лицо её выражало беспокойство. 

Она попыталась ему что-то сказать, но без воздуха звуковые колебаний были не способны дойти до ушей. Космонавт показал пальцем себе на ухо и отрицательно помотал головой. Она улыбнулась ему. Широко и очень искренне. Поднёся палец к устройству над ухом, напоминающему слуховой аппарат, она начала настукивать. Эхо этого стука отзывалось у него в кабине. 

-открой шлюз

Он начал стучать ответ. 

-я не могу находится снаружи без защиты

-знаю, все будет хорошо. Доверься мне. 

Защиту не одевай, я хочу тебя поцеловать. 

Космонавт расплылся в улыбке. Боль и горечь ушли, а на их место пришло чувство лёгкости. Он ей доверял. Поэтому ни секунды не поколебавшись подлетел к выходу, дёрнул ручку вниз и открыл шлюз.