Глава 17
Кафе было уютным и бездушным одновременно, как и их разговор. Банчан, Чанбин и Сынмин сидели за угловым столиком, и тягостное молчание между ними было гуще кофейной гущи на дне чашек.
«Он просто отпустил нас», — наконец произнёс Чанбин, ломая зубочистку в нервных пальцах. Его ярость выгорела, оставив после себя пепелище недоумения. «Просто... рассказал всё и отпустил. Как будто мы зрители в его fucking театре».
«Мы и есть зрители», — мрачно ответил Сынмин. Он крутил в руках холодную чашку. «Он выложил на стол все карты. Но я уверен, что несколько козырей он припрятал. Особенно касательно Феликса».
При этом имени Банчан вздрогнул, будто его ударили током. Образ Феликса, оставшегося с тем монстром, вызывал в нём приступ удушающей вины и... чего-то острого, ревнивого. Он представлял, как Чонин касается его, говорит с ним тем низким, бархатным шёпотом.
«Мы должны его вытащить», — тихо, но с железной решимостью сказал Банчан. «Феликс не должен быть там. Он...»
«Он что?» — Чанбин уставился на него. «Он его брат, Чан! Кровь! Ты слышал его! Он не причинит ему вреда. В отличие от нас, он его... любит».
Последнее слово повисло в воздухе, ядовитое и неоспоримое. Банчан сжал кулаки, чувствуя, как знакомое, тёмное чувство зависти шевелится у него внутри. Да. Чонин любил Феликса. И это было в тысячу раз опаснее, чем любая ненависть.
---
В своём укрытии Чонин стоял перед панорамным окном, глядя на ночной город. Внутри него бушевала война, тихая и разрушительная. Мысль о Банчане вызывала жгучую, животную страсть. В нём он видел родственную тьму, равного, того, с кем можно сгореть. Но Феликс... Феликс был другим. Он был светом, которого никогда не существовало в его жизни. Невинностью, утраченной и вновь обретённой. Желание защитить его, обладать им как самым дорогим трофеем, было всепоглощающим.
«Сердце — самая хаотичная из всех досок, — прошептал он в стекло, запотевшее от его дыхания. — И я застрял в пате между двумя королями, не в силах сделать ход, не уничтожив часть себя».
Он закрыл глаза, понимая, что зашёл в тупик собственного создания.
---
Феликс сидел в своей комнате, дочитав дневник до конца. Слёз не было. Было холодное, кристально ясное понимание. Он подошёл к подносу с едой, который оставил Чонин, и медленно, с аппетитом, съел всё. Потом он улыбнулся. Это была не беззаботная улыбка. Это был расчетливый, почти неузнаваемый изгиб губ. Он был не пешкой. Он только что прочёл инструкцию к игре, в которую его втянули с самого рождения.
Дверь открылась. Чонин вошёл и увидел его улыбку. Он замер на пороге, его глаза сузились. Он видел. Видел перемену. Видел, что наивный мальчик-хакер начал исчезать, а на его месте рождался кто-то новый.
«Что ты задумал, брат?» — тихо спросил Чонин.
Феликс посмотрел на него
«Я просто понял правила».
Чонин медленно подошёл, его движения были плавными, как у хищника. Он остановился вплотную, взял его подбородок в руку и пристально посмотрел в глаза.
«Не играй в игры,в которых не знаешь всех ходов. Я создал эти правила. Я могу их изменить».
«Или, может быть, доска больше, чем ты думаешь», — парировал Феликс, не отводя взгляда.
В этот момент телефон Чонина завибрировал. Он посмотрел на экран. Сообщение от Минхо: «Знаю, что он у тебя. Предлагаю сделку. Встреча. Я знаю кое-что о твоём «благодетеле», докторе».
Чонин усмехнулся. Он послал адрес. Когда Минхо появился на пороге, его лицо было каменным.
«Работа на меня», — без предисловий предложил Чонин. «Твои старые связи в мафии, твои навыки... они пригодятся. Доктор Ким становится слишком беспокойным. И у меня есть новый... актив, который нужно защищать». Он кивнул в сторону комнаты Феликса.
Минхо, бывший мафиози, с холодной оценкой в глазах, медленно кивнул.
«Договорились».
---
Банчан, всё ещё сидя в кафе, получил смс. С незнакомого номера, но он знал, кто это. Сообщение было коротким:
«Город — это шахматная доска. Пора сделать окончательный ход. У тебя есть выбор. Или ты приходишь ко мне добровольно... или я оставляю себе Феликса навсегда. Решай, детектив. Ты или он».
Кровь отхлынула от лица Банчана. Это был ультиматум. Выбор между долгом и... тем, что он теперь чувствовал. Между спасением невинного и капитуляцией перед своей самой тёмной частью.
---
В это же время в своей частной клинике доктор Ким кричал от ужаса. На него надвигалась фигура в капюшоне, с ножом в руке. Это был не Чонин. Убийство было грубым, яростным, полным личной ненависти. Когда тело доктора обмякло, убийца снял капюшон. На секунду в свете луны отразилось лицо... Джисона. Его глаза были полы не безумия, а холодной, выстраданной мести. Он прошептал в тишину: «За брата».
Хёнджин, стоя на месте следующего «произведения» Чонина, смотрел на окровавленную надпись на стене. Он подошёл к Банчану, который застыл, сжимая телефон с тем роковым сообщением. Хёнджин наклонился к его уху, его шёпот был слаще яда и пророческим:
«Тьма зовёт тебя по имени, детектив. Не убегай. Прислушайся к её шёпоту... и выбери себя».
Финал? Нет. Это была лишь пауза. Затишье перед бурей. Доска была расставлена заново. Фигуры поменялись местами. И главная партия между порядком и хаосом, любовью и одержимостью, только начиналась. Где-то в ночи Чонин ждал. Феликс планировал. Банчан стоял на краю. А город, вечный Сеул, затаил дыхание в ожидании их следующего хода.