Красная комета

МЕЙСТЕР

Была середина ночи, когда меня вырвали из глубокого сна. Вокруг меня клубилась тьма. Я не мог ясно мыслить. Мой разум онемел, а язык отяжелел. Я не знал, что сказать. Ни накричать на них за то, что они разбудили меня в час волка, ни попросить их уйти. Но когда я был вынужден выйти из комнаты, мои мейстерские цепи тянули меня вниз. Я знал, куда они меня ведут.

Я продолжал идти, не говоря ни слова, пока четыре молодых человека спешили справа и слева от меня, как будто они пытались заставить меня двигаться быстрее. Но я сохранял свое собственное устойчивое пространство, пока шел по залу. Между нами не было слышно ни звука, только приглушенные шаги, пока мы не оказались в большой открытой комнате.

В комнате обычно темно, если только ее не освещают свечи, и в ней образовалось странное свечение, поскольку я заметил, что там было несколько свечей, освещающих путь, но свечи не зажигались сотни лет с тех пор, как умер последний дракон.

Одна зеленая и три черные свечи были привезены в Цитадель из Валирии за тысячу лет до Рока Валирии. Они высокие и изогнутые с острыми краями. Эти стеклянные свечи испускают неприятно яркий свет, который делает странные вещи с цветами. Я не мог поверить, что их никак нельзя было зажечь.

Говорят, что когда горят стеклянные свечи, колдуны могут видеть через горы, моря и пустыни, давать людям видения и сны и общаться друг с другом на расстоянии в полмира. Но я не чувствовал большого ощущения магии, просто что-то темное и опасное грохочет по комнате. Как будто предупреждая нас не идти против тех, у кого в крови магия. Может быть, это из-за Таргариенов или смерти детей.

Я не мог в это поверить. Мы послали сюда награды, чтобы зажечь свечи, и мы все знали, что не было такого понятия, как зажечь их. Они так долго не зажигались, и теперь они были, все это не имело смысла. Мой разум метался, когда один из молодых парней заговорил.

«Есть еще комета, сэр», - проговорил он устрашающим голосом.

Когда я повернулся, чтобы посмотреть на него, он мотнул головой вправо к двери, через которую мы только что прошли, тяжело покачав моей головой, когда я покосился на мальчика, он вышел из комнаты, заставив меня последовать за ним, и то, что я увидел, заставило мое сердце замереть. Я не видел эту комету раньше, но я читал о ней, когда учился получать свою стеклянную связь.

Это была комета, которая, как говорили, возвещала рождение драконов и рождение новой эпохи, смятение наполнило мою грудь, что все это должно было что-то значить. Свеча - это одно, но с кометой, уставившейся на меня, я знал, что происходит что-то большое.

Комета красная, с длинным хвостом, который некоторым кажется закрывающим половину неба, а голова кометы - голова дракона. Она видна днем ​​и затмевает луну ночью. Я знал, что это комета дракона. Это должно было что-то значить, но что. Смерть детей Таргариенов, начало войны, что?

Я знал, что не могу просто сказать королю, что он сумасшедший, и в своей паранойе он может убить меня из-за того, что я скажу. Я бы сказал Варису и предоставил бы ему самому сказать королю, что если кто-то и умрет, то это будет этот никчемный паук. Я знал, что он обучает Визериса всему, что ему нужно знать, чтобы дергать за ниточки из тени. Пусть это будет их проблемой.

«Принеси бумагу и ручку. Мне нужно отправить письмо». Я заговорил ускоренным голосом. Если я отправлю его сейчас, оно дойдет до них в ближайшие дни.

ВИЗЕРИС

Я наблюдал, как она кружится, пока над головой нависает ярко-голубое небо, а гладкая красная комета с большой головой дракона почти насмехается надо мной, они сказали, что злые драконы вернулись, но мы отправили письмо на Драконий Камень, чтобы узнать, есть ли в хранилище какие-нибудь вылупившиеся яйца, но от Лианны ничего не было слышно. Я думал, что она может лгать, поэтому рано или поздно нам придется самим пойти туда, чтобы убедиться, но если они не родились там, значит, они там родились.

«Ты все еще думаешь об этом», - сказала Рейнис ровным голосом.

Я посмотрел вниз и увидел молодую девушку, ее кожа цвета мокко блестела от легкого слоя пота, когда она крепко сжимала кнут, ударяя им вперед и назад, исполняя этот опасный танец. Я наблюдал, как на манекенах начали формироваться толстые порезы от кнута. Я мог видеть заостренное лезвие, покоящееся на конце.

«Это тебя не беспокоит?» - проговорил я ровным голосом.

Я знала, что ее беспокоит отсутствие собственного дракона, в тот день, когда Джон впервые приехал в столицу, когда ему было три года, рядом с ним был этот огромный волк, я видела, как кисло потемнело ее лицо, это было то же самое, что и у меня. Она могла быть милой, когда хотела понравиться своей матери, но могла быть злобной, тщеславной и быстро впадать в гнев, как и я. Она должна была знать, что это может быть наш шанс завести дракона.

Тяжёлый вздох сорвался с её губ, когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня. На её лице было лукавое выражение, когда она держала хлыст в левой руке, а правая рука потянулась к бедру, крепко сжимая лезвие, демонстрируя мерцающую сталь. Я хорошо знал этот кинжал; это был тот самый, который едва не лишил меня жизни.

«Дракон не чуть не лишил тебя жизни, это сделала моя рука и этот клинок. Дыры в этом манекене были вызваны моим кнутом, а не магией или драконами. Если эта комета означает, что драконы вернутся, как и мы, отлично. Но если нет, ну, у меня все еще есть мое оружие, так что нет, неважно, означает ли комета, что драконы не вернутся. Мне было все равно, что у Джона был лютоволк, и теперь это неважно, когда он мертв. Что ты будешь иметь, если это окажется просто ложной надеждой, если яйца по-прежнему будут не более чем камнем?» Она говорила насмешливым голосом, возвращаясь к своим тренировкам.

Я наблюдал, как она хлестала кнутом, словно пытаясь удержать мужчину на расстоянии, пока она приближалась с кинжалом, уничтожая манекен, пока солома не посыпалась из его живота. Зрелище начиналось. Я знал, что она уже будет той, к кому они пойдут, когда дело дойдет до военных вопросов. Поэтому я должен был быть тем, к кому они придут с вопросами магии. Эти драконы должны были быть настоящими.

Я собирался это доказать, огромная сила нахлынула на меня, когда я почувствовал кого-то за спиной, но это была не паранойя, как у моего отца, а Варис, крадущийся в тени с новостями. Я посмотрел на него на мгновение. Я знал, что что бы это ни было, это приведет к небольшому собранию совета. Я посмотрел на него, когда начал уходить, оставляя Рейнис ее оружию. У меня будут мои драконы.

Я поднялся с ним по винтовой лестнице, наблюдая за служанками, проходящими через зал. Он подождал, пока они пройдут, прежде чем заговорить тихим голосом.

«Есть новости из цитадели в Старом городе: обсидиановые свечи, которые не зажигались сотни лет, снова зажглись, все три в одно и то же время, и не прошло и минуты, как комета появилась в небе. Мейстер считает, что это предзнаменование возвращения магии в королевства. Я отправил шпионов на Драконий Камень. Они сообщат нам, верна ли твоя теория». Пока он говорил, я уже знал, что он имел в виду.

После Летнего Зала моя мать боялась, что мой отец сожжет целое королевство, если это будет означать, что он сможет вернуть драконов в мир, и теперь, с кометой, я знала, что он не остановится ни перед чем, чтобы убедиться, что они снова реальны. Поэтому моя мать спрятала яйца глубоко в подземном хранилище, доступ к которому имела только королева. Но в тот момент, когда Лианна уехала на Драконий Камень с Джоном, моя мать дала ей единственный ключ к ошибке.

Им придется украсть ключ, проверить яйца, а затем тайком вернуть ей ключ, прежде чем она проснется и обнаружит его пропажу. Это будет нелегкая задача, но ее нужно было выполнить. Я хотела эти яйца, мое сердце колотилось в груди, когда я убедилась, что никто не смотрит или не подслушивает в комнате.

«И что ты узнал о детях?» - проговорил я тихим ядовитым шепотом.

Варис посмотрел на меня с гладким дерзким выражением на лице, а его легкие, неслышные шаги было невозможно услышать. «Мы пока ничего не нашли, они действительно могут быть мертвы.

Я знал, что было что-то, что нужно было послушать хотя бы одним ухом. Я знал, что у каждого из мужчин в малом совете был по крайней мере один шпион на зарплате. Моя грудь быстро расширялась, когда я затаил дыхание, когда мы вошли в комнату малого совета. Я не видел своего отца. Я знал, что он был слишком хорош, чтобы появляться на собраниях, по крайней мере, так он мне говорил, но я знал, что это потому, что он не мог выносить вид этих людей.

Я посмотрел на руку короля Тайвина. Его стареющая фигура приветствовала меня, когда я посмотрел на его ярко-зеленые глаза с золотыми хлопьями, которые мерцали в утреннем свете. Запах дерьма витал в комнате, когда я заметил мейстера Пицеля, старика, который просто продолжает стареть. Мейстер кораблей лорд Монфорд Вальерон и королевский стражник Артур.

Он был уже не тот, с тех пор как дети умерли всего несколько недель назад, он оплакивал их, как будто они были его собственными родственниками. Я уверен, что он чувствовал, что потерял последнюю связь с Рейегаром, он ничего не хотел больше, чем чтобы моя младшая сестра и Джон были живы и здоровы. В конце концов, Джон был его точной копией. У них обоих была такая тесная связь с мужчиной, и самое раздражающее, должно быть, было то, что они никогда не знали.

Но я знал его, и когда он умер, я был зол, но не по той причине, о которой вы думаете, я был зол на то, что простолюдины думали, что они могут убить королевскую особу и просто уйти от ответственности. Я никогда не был поклонником Рейегара. Мне было все равно, но я знал, что его любил народ, и это меня больше всего раздражало. Меня не любили люди, которые мне даже не нравились.

Я тяжело вздохнул, когда упал в кресло, глядя на Артура. Было что-то темное в его фиолетовых глазах, когда он наклонился в кресло, как будто он не хотел быть здесь, и он думал, что это пустая трата времени. Мастера над монетой нигде не было видно. Лорд Хайтауэр был неизвестно где.

Я уверен, что вопросы магии не имели к нему никакого отношения. Варис подошел и сел рядом со мной, глубоко и тяжело вздохнув, и объяснил им то же самое, что он объяснял мне.

«Мы получили письмо из цитадели в Старом городе. Все три стеклянные свечи были зажжены прямо перед тем, как в небе образовалась красная комета. Мейстер верит, что вскоре яйцо дракона вылупится, и магия вернется в мир», - Варис говорил ровным голосом.

Пока он говорил, я видел, как Тайвин усмехнулся, словно это была глупая причина собрать нас на встречу, в то же время я мог сказать, что он ничего не хотел так сильно, как завести дракона для своего внука.

Мне было все равно, был ли он вежлив, все, чего он хотел, это чтобы это дало мне моих драконов. Только Таргариены могут ездить на них, и больше не будет высоких башен, указывающих Таргариенам, как править их империей. Мысль была более чем немного смешной, какой драконий повелитель подчиняется приказам слабого, хорошего, ничтожного обычного человека. Мейстер Пицель не говорил, его голова была опущена, словно он знал, что означает горящая свеча.

«Я напомню вам всем, что король сжег Летний Замок и многих людей в процессе, мы не хотим проходить через это снова. Если он узнает, что мейстер цитадели думает, что драконы возвращаются, а мы все знаем, что Эйерис не остановится ни перед чем, чтобы заставить их замолчать. Мы должны расследовать это дело, прежде чем оно выйдет из-под контроля. Стеклянные свечи с востока, которые я видел, мы отправляем туда одного, а другого на остров, чтобы убедиться, что яйца не вылупятся, возьмите хотя бы несколько, так что если король когда-нибудь впадет в маниакальное состояние, необходимое для того, чтобы убедиться, что яйца дракона не вылупятся, скажем, три для трех детей Таргариенов». Варис говорил ровным голосом.

Я знал, что по крайней мере половина этого заявления была ложью, которую он дал понять, потому что я хотел драконов, и я сказал ему, что если я когда-нибудь узнаю, что он что-то знает и не скажет мне, я заберу больше, чем его яйца. Я заберу его жизнь, так что с этой мыслью, когда он когда-либо слышал что-то, связанное с магией, я был первым, кто узнал.

Я медленно кивнула головой, глядя на Тайвина. В его глазах что-то сверкнуло, может быть, понимание, может быть, жадность. Я не была уверена, но я наблюдала, как он медленно кивнул головой, словно он знал что-то, чего не знала я.

«Хорошо, принц может уйти, если он думает, что это предотвратит трагедию. Возьми Джейми с собой и поговори с скорбящей Лианой. Постарайся быть как можно мягче». Тайвин говорил так, словно приказывал мне.

Но до своего 15-летия я не мог занять трон, даже если бы захотел, поэтому я медленно кивнул головой, когда начал подниматься. В любое другое время я бы накричал на него и сказал, что он не будет указывать мне, что делать, но я был в восторге от возможности получить драконов, и ничто не могло остановить меня от этого. Я направлялся на Драконий Камень и собирался получить свои яйца, и пока эта комета была в небе, я не собирался останавливаться, пока яйцо не вылупится.

ДЖЕЙМЕ

Гром прогремел, опасно треснув по небу, и толстые дугообразные усики пурпурного цвета затрещали, словно кнуты по почерневшему небу. Черные волны вспенились и ударили по лодке, затопив палубу морской водой. Визерис споткнулся влево, ударившись о корабль. Его серебристые струящиеся волосы были белоснежными, так как они прилипли к его лицу, как мокрая крыса. Его двойник вцепился в его кожу, пока он пытался встать, разрывая длинный поручень корабля.

Я не понимал этого, это был Лондон, как будто остров не хотел нас здесь видеть. Когда мы вышли из порта, небо было ярко-голубым. На небе не было ни единого черного облака, и теперь лодка яростно качалась, когда волны бились о палубу. Я едва мог стоять, так как мои доспехи тянули меня вниз, но я все равно был более грациозным, чем маленький зверь, который носился вокруг.

Король, услышав, что мы направляемся на остров, настоял, чтобы мы взяли с собой и сира Уэнта, словно он беспокоился, что кто-то собирается убить Визериса. Как будто он боялся, что Лианна нападет на него.

Это заставило меня задуматься, насколько случайным везением было то, что на корабль напали пираты, и насколько это было спроектировано безумным королем. Он мог быть безумным, но иногда это безумие уступает место блестящей, но коварной идее. Брачный контракт, который мой отец подписал перед объявлением о смене наследника, был одним из таких редких моментов.

Whent крепко схватился за перила так крепко, что его костяшки побелели, а мышцы рук и плеч напряглись. Он изо всех сил старался удержаться на ногах, а Dragonstone все это время возвышался над головой. Сила исходила от магического черного камня, который можно было перековать только с помощью драконьего огня. Я видел, как каменные драконы извивались над башнями, и когда раздался гром, казалось, что он смотрит на меня с ненавистью.

Корабль издал ужасный стон, когда он угрожал размером с мыс, я мог видеть берег, но он казался таким далеким. Там. Был черный смог, который кружился вокруг острова, как будто горе острова стало физическим. Я знал, что цистерна была любимой, и я не имел с ними много общего, но они были милыми и добрыми. Я всегда думал, что странно, что Что было единственным охранником, поставленным для двух королевских детей. Я знал, что Уэнт был так же убит горем, как и люди Острова. Я не слышал, чтобы он отпускал мрачные шутки с тех пор, как они умерли.

Я посмотрел на портовый город и рыбацкую деревню, что располагались в тени Драконьего Камня. Они скрывались в тени, но даже они, казалось, насмехались надо мной. Я не был здесь с тех пор, как стал рыцарем, я был здесь всего несколько раз, я не думаю, что Эйерис когда-либо приезжал сюда, это была только его жена, и как только я доказал, что способен владеть мечом, меня оставили в столице, чтобы защищать принца, что мне не нравилось, он был маленьким гребаным монстром. Так же, как и его отец, я не мог дать ни одному из них повод сжечь меня.

Дождь хлестал по моей коже, как наконечник стрелы, холодный и пронзительный дождь продолжал хлестать меня, пока шепот бил по моему черепу. Я посмотрел на Визериса; он опирался на перила, чтобы спасти свою жизнь, и его взгляд скользил по зеленым холмам, которые были черными от дождя.

Я наблюдал, как он помогал катиться, когда он топал по ступенькам, когда мчался к капитану, несмотря на рев его победы. Я мог слышать его хриплый панический голос громко и ясно. Я наблюдал, как он крепко схватился за плечо. Панические бледно-фиолетовые глаза были прикованы к человеку, когда он кричал.

«Ты доставишь нас на берег, иначе ты перестанешь дышать». Его взгляд стал яростным, а мое сердце забилось в груди, и все это ради нескольких яиц.

Мысль о магии была чем-то смехотворным: драконы были мифом. Драконы не могли быть настоящими; они не создали трон и не создали эти семь королевств. Я знал, что в истории семи королевств должно быть что-то большее, о чем нам не рассказывают другие. Но затем я услышал что-то, что не имело никакого смысла, но в то же время создавало впечатление, что это имело полный смысл относительно того, кому принадлежит этот остров.

Я услышал, как что-то громыхнуло, словно хлыст, в небе, но когда я поднял глаза, я понял, что это был громовой треск крыльев, который наполнил мои уши, когда я посмотрел на небо и увидел большого дракона, спрятанного среди облаков. Его шея была такой же длинной, как башня, а голова размером с хижину. Я посмотрел на небо, быстро моргая, и когда я посмотрел снова, там ничего не было. Я сходил с ума.

Я покачал головой, и когда я снова взглянул, там ничего не было, и мы были в порту. Я посмотрел на Визериса, он ничего не увидел, иначе он был бы более фанатичным, поэтому я решил ничего не говорить, и мы с Визерисом пошли сойти с корабля, мы сели в мягкую карету, отапливаемую, которая наполнила квадратную коробку теплом и свежей сменой одежды, как будто леди Лианна знала о нашем прибытии.

Визерис начал переодеваться, но я выглянул в окно, опасаясь дождя, который мог начаться в любой момент. Я мог видеть архитектора Кастеля и смотреть на него, это делало благодарных и каменных драконов еще более мрачными и угрожающими.

«Мрачное место, Драконий Камень был построен валирийцами с помощью тайных искусств, огня и колдовства. Способные разжижать и изменять форму камня с помощью драконьего пламени, повелители драконов использовали свою магию, чтобы придать Драконьему Камню вид множества драконов. Вот почему мы думаем, что яйца могут вылупиться только здесь», - Визерис говорил так, словно знал, что я изучаю замок, который видел всего несколько раз.

Я наблюдал, как приближался огромный замок. Я видел, как окна освещались золотыми отблесками пламени, заполнявшего комнаты.

Архитектура дракона встречается по всему замку, например, маленькие драконы, обрамляющие ворота, и драконьи когти, держащие факелы. Пара больших крыльев покрывает оружейную и кузницу, а драконьи хвосты образуют арки и лестницы. Цитадель Драконьего Камня полностью выкована из черного камня

Двери могут быть установлены в пастях каменных драконов. Вместо зубцов, горгульи и гротески служат в качестве нависающих зубцов вдоль трех стен-навесов. Рисунки включают василисков, кокатриксов, демонов, грифонов, адских гончих, мантикор, минотавров, виверн и других существ. Статуи в форме драконов можно найти по всему замку. В Драконьем Камне есть двор замка и библиотека.

Когда ворота начали переходить к той части, я знала, что леди Лианна будет ждать нас в тронном зале, и я знала, что Визерси не воспримет это хорошо, если кто-то будет им командовать сверху, он будет настаивать, чтобы она спустилась с трона, и ему будет все равно, что она скорбящая мать, которая теперь потеряла сына через шесть лет после потери мужа. Я тяжело вздохнула, наблюдая, как тронный зал приближается все ближе и ближе.

Прежде чем я это осознал, мы уже шли по тихому коридору, освещая себе путь лишь несколькими прикосновениями. Я слышал, как наши ботинки шлепают по земле. Тяжелый шлепок дождя по крыше отдается в моих ушах. Я посмотрел на Визериса в чистой одежде. В его глазах был голод, и он выглядел готовым убивать. Он хотел эти яйца.

Не потребовалось много времени, чтобы добраться до большого зала. Массивные двери смотрели на меня, пока я наблюдал, как Визейрс был встревожен, как ребенок, почти подпрыгивая от земли, словно мысль о каменных яйцах была последним, что с ним случалось.

Большой зал вырезан в форме огромного дракона, лежащего на животе; тяжелые красные двери зала установлены в пасти, и входящие проходят под зубами ворот и через пасть дракона. Они были острыми и такими живыми, что это было более чем немного нервирующим. Было такое чувство, будто я действительно иду через пасть дракона. Кухни напоминают свернувшегося дракона, дым и жар которого выходили через его ноздри. Но я вошел в массивную обеденную часть, где высокое возвышение покоилось с двумя тронами.

Там было два трона, один из них был троном с двумя драконами сзади трона, ревящими друг на друга, с хвостами, закрученными вокруг основания трона. Другой трон был сделан из вулканического серого камня, который был наклонен влево. Это был трон, на котором сидела Лианна.

Под глазами у нее были черные мешки, и она не выглядела ни капельки приветливой, на самом деле она выглядела так, будто мы были врагами, ступившими на ее остров. Но когда Эйгону исполнится 15, это будет его остров, и она вернется на Север.

Я заметил, что на ее шее на золотой проволоке висела золотая драконья нить с красными драгоценными камнями в глазах. Я знал, что это тот ключ, о котором они все говорили. В ту минуту, как Визерис увидел, он подошел с теплой улыбкой на лице и нетерпеливым светом в глазах. Я знал, что ему наплевать на Лианну; он просто хотел ключ на шее. Ему разрешалось взять только три яйца, но если у него был ключ, он мог возвращаться и хватать все больше и больше яиц под покровом шторма или ночи.

«Сестра, я рад тебя видеть. Мне жаль, когда я услышал о Джоне. Он был таким хорошим парнем и не заслужил этого», - говорил он ровным голосом, стоя у меня за спиной.

Я наблюдаю, как глаза Лианны плясали, пока на ее лице не отразилась убийственная ненависть. Я уверен, что она будет вести себя так, будто говорит о пиратах, но я знал лучше, чем она сама, я знал, что ее ненависть была к Таргариенам, которые сделали ее пленницей и забрали ее сына и мужа.

«Да, те, кто разумен для смерти, сейчас заплатят за нее. Что тебе нужно, брат?» Ее губы скривились в отвращении, когда она произнесла слово «брат».

Я уверен, что она понимала, что играет с огнем, но, говоря это, она вошла в комнату в сухой одежде. В его глазах читался дерзкий взгляд, когда он направился к Лианне, ни разу не остановившись, чтобы взглянуть на меня или Визериса, как будто он выполнял только ее приказы.

«Король приказал забрать из хранилища три драконьих яйца для троих детей крови старой Валирии». Формулировка Визериса показалась странной, как будто двое других не были кровинушками.

Я не обратил на это никакого внимания, просто наблюдал, как она посмотрела на Визериса. На мгновение в воздухе повисло напряжение, когда она начала подниматься по ступенькам, и тяжелый вздох сорвался с ее голоса.

«Я знаю, что лорд Тайвин прислал мне сообщение с просьбой следовать за мной». Она говорила вежливым голосом, но вежливый голос не обманул меня: на самом деле она говорила: «Ешьте свои сердца до дна».

Ведра пота катились по моей спине, когда вой ветра начал заполнять мои уши, заставляя воду вспениваться, несмотря на ледяные, леденящие ветры, которые бились о стены. Вой ветра не делал ничего, чтобы смягчить удушающую жару маленькой дорожки, по которой я шел. Я видел Лианну и Уэнта, спускающихся по ступенькам, у обоих были факелы, и оба они были расслаблены.

Чернота была всепоглощающей, пока я боролся в темноте, крепко держась одной рукой за тесные пыльные стены тайного умирающего, заставляя меня сгорбиться. Колючие щупальца боли пронеслись по моей спине, когда я исследовал темноту, чтобы увидеть массивное хранилище из стерлингового серебра, которое имело неземное сияние красного цвета, которое, как я знал, было валирийской сталью. Меня пожирали двое мужчин, оба держали одну руку на своем мече.

В тот момент, когда они увидели Визериса, они все вскочили, словно больше беспокоились о том, что подумает он, чем о леди острова. Это говорило больше о Визерисе, чем о Лианне. Ее любили, а не боялись, ее всегда уважали, несмотря ни на что, но Визериса они уважали только тогда, когда он их видел.

Вежливо кивнув Лианне, они перевели обеспокоенный взгляд на принца, когда она поднялась по хранилищу. Я наблюдал, как человек справа, одетый в черную чешуйчатую броню с драконьим шлемом, уставился на меня.

После твердого кивка я подошел к двери, глядя на твердую стальную дверь, когда я заметил, что не хватает одной детали. Эта деталь начинается с драконьего ключа. Я наблюдал, как Лианна осторожно и бережно поместила деталь в отверстие.

Мое сердце колотилось в горле, а мысли неслись. Я не знал, что сказать, так как во рту пересохло от предвкушения. Драконы вернутся в мир; это было единственное, о чем я мог думать. Но я знал, что это никак не может быть реальностью, но если это правда, то моя дочь выйдет замуж за наездника на драконе, а мой внук или внучка, или оба будут драконами. Одна эта мысль заставила меня безумно ухмыльнуться, когда я посмотрел на Визериса.

В его глазах горел опасный пыл, который заставил меня содрогнуться, если бы не тот факт, что он был слаб и не представлял для меня никакой угрозы. Я посмотрел на Лианну. Он отодвинулся с дороги, когда я сказал ему: «У тебя есть несколько минут, а потом тебе придется уйти».

Я вошел с Визерисом. Его взгляд был прикован к чему-то в глубине. Его не волновало ничего другого в хранилище, но мои глаза с легкостью переместились к ним. Между золотыми драконами, древним оружием и старым текстом было так много того, что могло быть прочным и принести небольшое состояние.

Но Визерису было все равно на все это; на его спине был черный огонь, одна из двух вещей, которые его действительно волновали: другая вещь, которая его волновала, это сидение посреди комнаты на столе, украшенном прекрасными плюшевыми подушками в виде драконьих яиц. После сожжения Летнего замка их осталось всего 10, я помню, потому что именно я привел сюда королеву Рейлу, чтобы запереть их от безумного короля.

Они были такими же ослепительными, какими я их помню, они были красивыми на вид, но это все, они не могли быть такими на самом деле, не так ли? Они были ослепительными и светились на свету, беря каждый из них, некоторые из них были радужными и имели то же самое сияющее качество, что и так давно. Хотя эти были такими же великолепными, но, казалось, не светились так ярко, как другие.

Там было так много цветов, и все они были примерно одного размера, но дизайны были разными и разнообразными. Я наблюдал, как руки Визериса парили над некоторыми яйцами.

Одно яйцо представляло собой фиолетового дракона с кружащимися золотыми бликами, мерцающими на металлическом щите.

«Вот этот». Говоря это, он указал на него, заставив меня схватить его.

Я пошла, чтобы схватить его. Твердое яйцо было шокирующим. Оно ощущалось как камень, но я знала, что в яйце было что-то живое. Я могла видеть, как его глаза снова начали блуждать, когда я заметила следующее яйцо, на которое он положил глаз.

Кроваво-красное яйцо, которое мерцало, как полированный щит, он указал на него и продолжал двигаться, осматривая остальные яйца, как будто выбирая идеальные. Он должен был знать, что он мог оставить себе только одно из них.

Последнее было золотым яйцом с розовыми завитками, как у дракона Моринга из легенды, когда Визерис схватил его, я понял, что это то яйцо, которое он хотел для себя. Его глаза наполнились голодом, когда он крепко сжал яйцо. Он вежливо кивнул Лианне, ни разу не взглянув на нее, когда вышел из комнаты. Я поклонился, когда брал яйца, но Уэнт стоял позади меня, в стороне, и Лианна что-то шептала.

Я не расслышал многого, но услышал шепот: «Разумно ли это?» Его голос был таким тихим, что я почти не расслышал его.

Я знал, что эти двое, черт возьми, весь этот остров что-то скрывают, но что именно.