Встреча

ТИРИОН

Я никогда не был так счастлив стать новым мастером над монетой, как сейчас, в этот момент. Я никогда не думал, что когда-либо снова увижу драконов, а теперь у меня было место в первом ряду. Сначала последнее, чего я хотел, это быть мастером над монетой. Я хотел стать лордом Скалы, что было моим правом по рождению, но вместо этого мой отец дал мне звание мастера над монетой, он настоял, что никто не знает о золоте больше, чем Ланнистеры. Так что с несколькими шепотками здесь и там недоверие Эйриса к Хайтауэрам начало расти, и мой отец предложил перемены. Сначала я ненавидел это, потому что это была просто причина не давать мне того, что мне принадлежало.

Но теперь я был рад, глядя на комнату, которая была заполнена не только членами малого совета, но и семьей Таргариенов старше 10 лет. Хотя я заметил, что и леди Лианна, и королева Рейелла почти отсутствовали. Я заметил, что принцесса Рейнис смотрела через балкон. Ее темно-красный дракон Мелейс удовлетворенно покоился на ее руке, пока она шествовала среди мужчин в комнате с видом превосходства вокруг нее.

Она подошла к перилам, где, я уверен, она заметила людей, собравшихся у ворот. Она прошла через многолюдный город с драконами, убедившись, что все они увидели, кто их высиживал. Кто был настоящим Таргариеном, который вернул миф к жизни? Я едва мог в это поверить, а ведь я был там.

Она прислонилась к дверному проему, глядя на ярко-голубое небо. В воздухе больше не было запаха дерьма. Казалось, город ожил, а в комнату ворвался свежий воздух, словно природа вернулась к жизни вместе с драконами и наполнила землю и ветер новым смыслом.

Пот струился по моей коже, когда Мелейс спрыгнула с плеча своего наездника, грациозно приземлившись на перила балкона, а правый красный дракон издал мощный и целеустремленный вопль, хотя это был всего лишь вопль. Я знал, что рано или поздно это будет мощный рёв, который сотрясёт землю.

Я посмотрел на отца. Я видел голод в его глазах. Я знал, что он хотел сделать это вчера. Была такая большая сцена, но Эйерис отверг эту идею почти в одно мгновение. Он был слишком увлечен драконами, чтобы тратить энергию на разговоры об этом. Вместо этого он провел остаток свадьбы, больше одержимый драконами всю ночь, чем самой свадьбой. Он даже не взял первое право, как он часто делал. Хотя первое право было отменено давным-давно, королю было все равно; он считал себя выше всего и всех, даже правил своего собственного народа.

Я посмотрел на Визериса. Он был следующим, кто вошел в комнату. Он выглядел вспотевшим, когда я заметил дракона, который отдыхал на его плече, ослепительное перевоплощение Солнечного Огня, дракона, который ошеломил массы 100 лет назад. Я сделал долгий успокаивающий вдох, заставляя свое волнение успокоиться, когда его резкие бледные глаза были прикованы ко мне. Они сияли почти так, словно безумие, охватившее его отца, скоро охватит и его.

Я не знал, что с ним делать. Он был хорошо сведущ в тенях и всех тайных бухтах, которые были спрятаны в замке. Варис убедился, что мы все знали, что Визерис был новой версией паука, но называл себя драконом.

Он был опасен, потому что в его распоряжении была армия шпионов, я взглянул на молодого человека, что-то легкое падало на его лицо, когда он сидел во главе стола напротив моего отца, пристально глядя на него, глубоко в его глазах, как будто он больше не боялся его и не будет бояться. Я уверен, что рано или поздно Эйерис уйдет в отставку, но никто не мог знать, что он никогда не хотел покидать трон. Рано или поздно его убьет его образ жизни.

Он отказывался от прикосновений других и редко ел. Из сильного человека он превратился в слабого и жалкого. Я знал, что рано или поздно это убьет его. Я на самом деле шокирован тем, что он продержался так долго. Я перевел взгляд на человека, которого будет поддерживать семья Ланнистеров.

Эйгон вошел в свою комнату со своим драконом, которого он решил назвать Сипро, он заявил, что не хочет давать дракону уже используемое имя, которое уже существовало в танце дракона или во многих завоеваниях Эйгона и его детей и жен. Я ухмыльнулся маленькому дракону.

Он был свиреп, и его свирепость соперничала с свирепостью Мелея, который отдыхал на перилах, Спайро упал на стол огненным взмахом крыльев, его крылатые руки были фиолетовыми, руки были прижаты к земле, мембрана крыла была ослепительно золотого цвета, от которого у меня перехватило дыхание. Но из трех драконов дракон Визериса был самым ослепительным. Конечно, как и Эйгон, он решил, что хочет дать своему дракону собственное имя.

Визерион после себя был действительно жалок и признал, что если бы он был мертв и кто-то назвал дракона в его честь, это было бы одно, но когда дракон так явно Солнечный Огонь, он называет его как-то иначе. Его высокомерие и самодовольство были почти удушающими.

Эйгон сел справа, хотя я мог сказать, что последнее, что он хотел сделать, это сесть рядом со своим дядей. Я мог видеть отвращение и ненависть, которые кипели в нем, конечно, Ланнистер подливал масла в огонь, но никто на самом деле не заботился о Визери, они считали его самодовольным, жестоким и мстительным. Поэтому, когда Эйгон узнал, что именно он должен был занять трон, он только ожесточился. Несколько слов здесь, несколько жестов, и мои принцы здесь и там, и семя было посажено и проросло.

Говорят, когда рождается Таргариен, боги подбрасывают монетку, но теперь, когда мы, драконы, вернулись в мир, это значит, что сейчас, как никогда, важно не только сделать так, чтобы все Таргариены были счастливы, но и обеспечить возможность женитьбы как можно большего числа членов семьи.

К сожалению, у Сереси было два мальчика и только одна девочка, теперь, когда Дейенерис мертва, это означает, что у нас нет возможности дважды вступить в брак с представителями этой линии. Я посмотрел на Рейнис, если бы мы смогли заставить ее выйти замуж за Джоффри, то у нас было бы вдвое больше Тагариенов, но это невозможно, так как она замужем за Визерисом.

Это значит, что теперь дети короля и королевы могли быть самыми важными, и распространились новости, что у Рейенис будет еще один ребенок. Многие надеялись, что это будет девочка. Я знал, что Тиреллы были теми, кто мог потерять больше всех. Теперь, когда драконы вернулись, дети не могли рисковать, вступая в брак с некровными.

Если только не родится еще один ребенок, они не рискнут разбавлять кровь. Рисков слишком много. Сейчас в использовании 6 драконов, осталось четыре, а это значит, что им понадобится еще четыре наездника.

«Где королева Раэлла?» - Мой отец говорил ровным голосом.

Но в тот момент, когда он заговорил, все Таргариены в комнате напряглись, Рейенис напряглась, и на ее лице появилось кислое выражение, как будто он думал о чем-то неприятном, огромное чувство ненависти закралось в ее глубокие фиалковые глаза, похожие на две глубокие лужи вина.

Руки Эйгона были спрятаны под длинным столом, но я видел, как его руки сжимались и разжимались почти в убийственной ярости. Визерис, казалось, был единственным, кто шевельнулся от радости. На его лице была хитрая улыбка, когда я наблюдал за его правой рукой. У него было всего три пальца; они постукивали по столу, когда он смотрел на молодого дракона, который отдыхал перед ним.

Он водил указательным пальцем по задней части шеи своего дракона, а в его безумном взгляде мерцал этот коварный огонь.

«Она была предательницей, поэтому она отдыхает в темной камере с Лианной». Пока он говорил, я наблюдал, как Эйриса нигде не было видно. Это было более чем немного нервирующим.

Это было похоже на момент, когда драконы вернулись в город прошлой ночью, когда смена власти начала меняться. Рейнис была более неподвижной и молчаливой, хитрые глаза следили за всем, что происходило, чтобы она знала, что делать дальше. Хотя Эйгон казался спокойнее, он обычно истекал тревогой и яростью из-за потери трона, но теперь это стальное спокойствие постигло его.

Как будто он знал, что скоро он сможет поднести меч к горлу, которое украдет его трон. Я знала, что он не хотел жениться на члене нашей семьи, что мысль о Ланнистерах вызывала у него отвращение. Мы были не более чем чертами характера, которые помогали только после выполнения определенных условий.

Я не могу сказать, что я виню его, в конце концов, если бы мы отреагировали быстрее, его отец мог бы быть жив, и тогда у нас было бы больше шансов выжить и получить трон. Я посмотрел на отца. Его лицо выглядело испуганным, почти как будто он не знал, что с ними делать.

«Она не была предательницей, она просто не хотела, чтобы ее муж убил ее дочь и внука». Даже когда Эйгон говорил с отвращением на лице.

Напряжение наполнило воздух, когда я посмотрел на Рейнис. Она ничего не сказала, но я мог видеть то же самое отвращение на ее лице, когда она думала о том, почему нашей бабушки здесь нет. Я уверен, что они знали, что она ничего не хотела тогда, чтобы увидеть драконов, которые теперь были живы и здоровы. Визерис закатил глаза, говоря самодовольным голосом.

«Если бы вы двое действительно так думали, вы бы что-нибудь сказали людям, которые остановили его от совершения второго покушения на их жизни. Вместо этого вы сидели там, когда он снова приказал убить мою милую сестру и Джона. Где было ваше сострадание к ним и моей матери, когда они тащили ее в черную камеру, чтобы пытать неизвестно сколько времени». Голос Визериса был самодовольным.

Я почувствовал отвращение, когда Рейния двинулась вперед; она не была одета в свои ослепительные шелка; вместо этого она была одета в загорелые брюки для верховой езды и узкую черную рубашку, которая облегала ее тонкие руки. Я посмотрел на ее сильные руки и уставился на меня. Я заметил Рейнис, она все еще была очень великолепна, даже захватывающе. Ее неземная красота хорошо сочеталась с ее сильной дорнийской кровью.

«О, что бы ты хотел, чтобы мы сделали! Посадить нас в одну камеру с ними, неужели ты думаешь, что я оставлю тебя одну с нашими детьми, чтобы они подвергали их пыткам и издевательствам. Я бы предпочла, чтобы Джон умер, чем Рейегар, Висенья или Деймон. Если он должен умереть, чтобы мои дети могли уйти на свободу, то так тому и быть». Рейенис говорила с силой, подкрепленной яростным визгом Мелейс, когда она взлетела в воздух, ударившись о стол, а маленькие черные когти впились в дерево.

Пока она говорила, в комнате воцарилась тишина, когда я посмотрел на Мастера кораблей и союзника Ланнистеров. Монфорд Вальерон, его мерцающие серебряные волосы, уставился на меня. На его лице было что-то темное, словно он знал что-то, чего не знали мы. Но в то же время я знал, что он встанет на сторону Эйгона. Он знал Рейрара и знал, что он хотел бы, чтобы правил его сын, а не его дочь.

Это означало, что у него были силы короны, а также Ланнистеров и Штормовые земли. Оставив Мартеллов и Королевскую землю Рейенис, но я уверен, что при некотором планировании она получит и Хайгарден. Единственными несоюзными королевствами были бы Север, Речные земли и Железные острова. Я знал, что было что-то большое, что заставило бы их действовать. У железнорожденных нет ничего, что могло бы понадобиться Таргариенам, теперь, когда у них есть драконы, прочные деревянные корабли скоро ничего не будут значить для них.

«Где король!» - взревел мой отец, устав от воплей Таргариенов.

Как будто это было не более чем маленькое семейное дело, я посмотрел на него, наблюдая за яростью, которая мелькнула на его лице, словно ему было все равно, что происходит с королевой, с молодым принцем и принцессой. Хотя я уверен, что ему пришло в голову, что раз Дени жива, то мы можем получить еще одного Таргариена, еще одного всадника на драконе.

«В поисках яиц, после Саммерхолла моя мать взяла 10 яиц и спрятала их в хранилище в драконьем камне, как вы все знаете, но вы не знаете, что как раз перед этим она забрала яйца. Мой отец послал сира Барристана и белого быка через обломки, чтобы они схватили все яйца, которые он мог найти. Всего еще 5 из них еще не вылупились, но они спрятаны в туннелях. Сейчас он ищет их вместе с сиром Барристаном и сиром Артуром». Пока Визерис говорил, в глазах принца что-то мелькнуло.

Визерис переместился, чтобы посмотреть на свою жену, и заговорил холодным голосом: «Это после того, как мы узнаем, что происходит с вылуплением яиц. Моя дорогая жена еще не рассказала мне, как она совершила такой подвиг, и хотя это крайне важно, чтобы мы все имели эти знания». Визерис говорил ровным голосом.

Хотя я заметил, как его правая бровь слегка дернулась, когда я глубоко вздохнул, наблюдая, как эти двое начали спорить, это больше походило на спор Визери, а Рейенис говорила ровно и спокойно.

«Мне все равно, насколько сильно тебе нужна информация, информация здесь ценится дороже золота». Говоря это, она подошла к столу и села на стул, откинувшись назад от боли.

Ее глубокие винные глаза были прикованы ко мне, ни разу не отводя взгляда от моего одного черного глаза и одного зеленого глаза. Я знал, что она была волевой и умной, поэтому я знал, что будет намного сложнее манипулировать ею так, как хотел мой отец. Я уверен, что мы собирались попытаться заставить ее уйти в отставку под видом преданности семье, но я знал, что это ничего не даст, она была Донриш, и это было ее право руководить в их королевстве, я уверен, что она хотела, чтобы это перешло и в эти королевства, она позаботится об этом.

Напряжение наполнило воздух, когда Тайвин посмотрел на меня, а затем на других мейстеров, Пицель не сводил глаз с молодых драконов, в его взгляде формировалось похотливое выражение, Монфорд откинулся назад, в его теле столько же драконьей крови, сколько и у Таргариенов, но он даже не сделал движения, чтобы забрать драконов, которых он знал лучше, чем это. Последние четыре оставшихся дракона остались в руках Рейени, и, что шокировало, Эйерис не предпринял никаких попыток забрать их, словно он знал, что это не будет иметь значения, если он сможет высидеть яйцо, у него будет 5 драконов для себя.

Я пошевелил губами, чтобы сказать, что все это не помогает, но когда я посмотрел на дверь и увидел, как она начала открываться, на лице человека, который шел перед ним, было что-то темное и опасное.

Он был оборван и измотан, его глаза были разбиты, а пустой взгляд смотрел на нас. Сильная заботливая рука Уэнта крепко держала его за плечо, словно удерживая от падения.

Они были явно сломаны, как будто ему пришлось бороться, чтобы просто добраться сюда. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, когда я наблюдал, как вошел сэр Окхарт, и, кроме записки с обгоревшими краями и большой коробки, идущей за ним, был огромный лук, сделанный из какой-то ткани.

Я видел дерзкий взгляд в его глазах, когда он положил записку перед моим отцом. Я видел, как его глаза расширились от сомнения, когда он бросил письмо на стол. Я видел, как упала коробка, когда что-то острое и едкое ударило мне в нос вместе с запахом смолы. Я оглянулся и увидел, как коробка медленно начала открываться, когда я заметил человека, которого я не знал, и большая часть его лица разлагалась, но смола по большей части сохранила его тело нетронутым.

Я посмотрел на записку, схватив ее со стола, пока искал большой абзац, но не смог его прочитать. Там были изящные буквы, которые были ошеломляющими и невозможными для понимания. Рейнис не мгновением позже взяла бумагу из моей руки, ее винные глаза бегали по бумаге с каждым прочитанным словом. Я мог видеть ненависть, которая отражалась на ее лице, когда она произносила слова. Я мог чувствовать весь воздух, испытывающий.

« Тем из вас, кто называет себя моей семьей, я вполне жив, несмотря на то, что вы видите, как безумец приказывает убить меня и мою дорогую Дени во второй раз. Вы не высказались, и я уверен, что знаю, почему вы не хотели рисковать своими жизнями или жизнями своих детей. Я уверен, что даже сейчас, когда я пишу это письмо, вы пошлете за мной еще одного убийцу. Я знаю, что моя мать в камере, и я знаю, что моя бабушка, единственная Таргариен, которая когда-либо любила и представляла меня, тоже в камере. Все ради того, чтобы сохранить наши жизни, если они будут ранены или каким-либо образом ранены, огонь и кровь прольются на ваши паршивые семь королевств. Я уничтожу вас всех, и Визериса, этого мерзкого маленького муравья, который называет себя моим дядей, вы заставили Джона Коннингтона убить близкого друга моего отца и моего защитника на протяжении 8 лет. Загляните в эту коробку, посмотрите, что вы, убийцы, и знайте, что однажды, может быть, через год или два, или даже через несколько часов я приду туда и потушу вас, как свет. Если вы хотите войны, я покажу вам танец драконов, не похожий ни на что, что вы видели раньше. С наилучшими пожеланиями, Джон и Дейенерис Таргариен, - голос Рейенис стих.

Вся комната была в спешке, пока Визерис не ударил руками по столу в убийственной ярости. «Мне все равно, кто он и кого он убил, я хочу, чтобы он умер». Визерис взревел от ненависти, когда он выбежал из комнаты вместе с Визерисом.

Эйгон тяжело вздохнул, наклонившись в кресло, он провел пальцем по губам, словно знал, что это произойдет. Он не выглядел потрясенным, узнав, что Джон жив.

«Мы должны быть осторожны в том, как мы с этим справляемся. Я уверен, что Варис, без сомнения, выполнит свои приказы коронованной принцессы, но это не значит, что мы должны усугублять ситуацию. Рейла и Лианна - члены семьи. Мы должны обращаться с ними мягко на тот случай, если Джон может представлять реальную угрозу для королевств», - Эйгон говорил ровным командным голосом.

Рейни медленно повернула голову, протянув правую ладонь и наблюдая, как Мелис прыгнул ей на ладонь. Она с легкостью поднялась, пронзив брата пронзительным взглядом.

«Он может забрать себе жизнь Визея, а потом и короля, мне все равно, но он не получит ни моих детей, ни моего трона. У нас есть драконы, у него нет, это кажется относительно простым. Если он хочет войны, это меня устраивает, но он проиграет. У меня есть дела». Я смотрел, как она выходит из комнаты.

Я даже не знал, что с этим делать, когда посмотрел на Эйгона, который наблюдал, как они выходят из комнаты. Я знал, что он ждал, пока они все уйдут. Единственными, кто остался в комнате, были лоялисты Ланнистеров и союзники Эйгона.

«Джон, будучи живым, не собирается покидать эту комнату. Мы не можем позволить, чтобы Речные земли и северяне решили ждать своего зимнего принца. У нас три королевства, еще одно было бы здорово, еще два были бы идеальным вариантом. 5 из семи были бы лучшим вариантом на данный момент. У нас 5 королевств. У Рейнерис было 4 дракона. Я уверен, что она с радостью встанет на нашу сторону и подчинится только после того, как мы согласимся отдать ей трон. Что произойдет только в том случае, если она выйдет за меня замуж. У моей тезки было больше одной невесты, так же могу и я. У нас будут почти все королевства. Они захотят, чтобы она стала королевой, так я выполню свое обязательство перед Ланнистерами и Баратеонами, а также получу Дорн в свой карман. Если все королевства будут под нашим началом, то Джону и Дейенерис нечего будет использовать против нас, а Визерис проиграет. Мы объединимся против всех угроз, но только если мы сможем склонить ее на нашу сторону, и я говорю «если», потому что нет никаких шансов, что она откажется от своей независимости, если она не станет правящей королевой, а ее дети - наследниками». Даже когда Эйгон говорил, он рассматривал все углы, я мог видеть, как его глаза обслуживали наше лицо.

Его глаза сверкнули синим светом от силы, когда он подумал обо всем, что пошло не так в этом плане, и обо всем, что могло пойти не так.

«Одно можно сказать наверняка: Визерис разбудил дракона в тот момент, когда убил старого грифона и забрал Лианну. Джон часто спокоен, и из-за этого люди склонны испытывать судьбу и забывать, что он Таргариен. Но он Таргариен, и теперь, когда его кровь вскипела, он не остановится, пока его месть не будет удовлетворена, а его мать и наша бабушка не будут освобождены», - холодно произнес Эйгон, поднимаясь со стула.

«Примите надлежащие меры, Эйерис долго не протянет, мейстер говорит, что он сам себя рано сведет в могилу». Эйгон вышел из комнаты, оставив нас гадать, как будет выглядеть это королевство в ближайшие дни.

«Война уже близко, я возвращаюсь на остров. Нам нужно подготовить корабли, с возвращением драконов нам понадобится больше людей в небе, океане и на суше», - холодно говорил Монфорд.

Это было больше похоже на заседание военного совета, чем на встречу для обсуждения динамики семьи повелителей драконов. Мой отец был тем, кто поднялся со стула: «Я возвращаюсь на скалу, чтобы собрать силы и убедиться, что они готовы. Я должен вернуться через несколько недель. Я не могу оставаться вдали слишком долго. Паранойя короля не может быть поглощена драконами слишком долго».

Мой отец повернулся ко мне и заговорил ровным голосом.

«Ты будешь временной десницей короля, пока я все не подготовлю.

Даже когда он говорил, я видел, как он был напряжен, когда он выходил из комнаты с Монфордом рядом. Семья распалась, и они вытащили своих бойцов, которые знали, как все это обернется.