Мафия. Любовь. Перестрелки.

Мафия. Любовь. Перестрелки. Часть 2.

Фрэнк стоял у окна, глядя на ночной город, который когда-то принадлежал ему. Тьма окутывала улицы, но, в отличие от тех дней, он больше не ощущал себя частью этого мрака. Теперь он был вне, за пределами, глядя на тёмное царство, где царили лишь боль и воспоминания. Его сердце было разбито, но единственное, что давало ему силы двигаться дальше — это память о Софи. Она была его светом, его любовью, тем, что делало его человеком, а не просто бездушным боссом мафии. Она была его единственной надеждой на искупление.

Он снова закрыл глаза, переносясь в прошлое, к их первой встрече. Софи появилась в его жизни внезапно, словно луч света, ворвавшийся в его мрачный мир. Он помнил, как сейчас, её силуэт на фоне мерцающей воды. Она стояла на набережной, ветер играл её волосами, словно дирижируя оркестром, а её глаза светились любопытством, словно она видела мир в первый раз. Он помнил, как прозвучал её голос, тихий и мелодичный: "Простите... не подскажете, как пройти к старому маяку?". Фрэнк был тогда моложе, его сердце закалено жестокостью улиц, его душа исковеркана пороком, но её улыбка, этот чистый, искренний взгляд, смогли растопить лёд внутри него. Она была как глоток свежего воздуха, которого ему так не хватало.

Он помнил, как отвёл её к маяку, как рассказывал о городе, о своих мечтах, о том, чего он никогда не мог бы сказать никому другому. Любовь к Софи ворвалась в его жизнь, заполнив пустоту, которую он всегда носил в себе. Она была чужда его миру — чистая, невинная, далёкая от крови и насилия, но тем не менее её свет привлекал его, как маяк в бурю. Он находил с ней покой, который он никогда раньше не знал. Она верила в него, в то, что за холодной маской босса мафии скрывается человек, способный любить. Она видела в нём не монстра, а уставшего человека, нуждающегося в ласке и заботе. Её любовь была его спасением, его оправданием. Она была его ангелом, его надеждой на возрождение.

Каждая встреча с Софи дарила ему надежду на будущее, где не было места преступлениям и расправам, где они могли быть просто людьми, любящими друг друга. Она мечтала о тихой жизни, о маленьком домике у моря, где они будут вместе, вдали от его тёмного мира. Он видел её смеющейся, свободной, вдали от его криминальной жизни, и каждый день работал над тем, чтобы эта мечта стала реальностью. Он готов был отказаться от всего, лишь бы видеть её счастливой.

Но враги не дремали. Они знали, что его сердце — это Софи, что её смерть сломает его, сделает уязвимым. Он должен был предвидеть, должен был защитить, но… той ночью он опоздал. Всё, что осталось от его любви, — это её безжизненное тело на холодном, мокром асфальте и кровавый след, уводящий в никуда. Её глаза, полные света и жизни, погасли на его руках, навсегда закрывшись для этого мира.  Он помнил её последние слова, как слабое эхо, пронёсшееся сквозь боль, но их отголосок навсегда запечатлелся в его памяти, словно выжженное клеймо.

Фрэнк покинул город, исчезнув как тень, словно испарился в воздухе, унося с собой лишь горечь утраты. Но его сердце не могло забыть. Годы он скитался по свету, пряча своё лицо, скрывая свою боль, но внутри него росла тьма, чёрная, как самая глубокая ночь. Он искал мести, и каждый шаг, каждый вдох приближал его к этой цели. Он больше не был тем молодым, амбициозным боссом мафии, который хотел властвовать. Теперь он был охотником, тенью, призраком, и его враги об этом скоро узнают.

Первый удар был неожиданным, как гром среди ясного неба. Один из людей, причастных к убийству Софи, был найден мёртвым, с пулей в сердце, в той же позе, что и его Софи в ту роковую ночь, и с красным шёлковым платком, который когда-то Фрэнк подарил ей. Этот символ, эта деталь, стала его подписью, его меткой, вестником скорой расплаты. Враги, почувствовав запах смерти, начали понимать: Фрэнк вернулся. Они пытались скрыться, исчезнуть, но было уже поздно. Один за другим они исчезали, исчезали с лица земли так же, как исчезла его возлюбленная. Он преследовал их методично, неумолимо, без жалости. Это не была просто месть — это было возвращение того, что они отняли у него, возвращение его души, его сердца. Это было возвращение его Софи, хоть и в виде эха, отголоска прошлого.

Но месть не приносила облегчения, лишь усиление той пустоты, что пожирала его изнутри. Каждый раз, когда он смотрел в глаза своим жертвам, он видел Софи — её лицо, её страдания, её последний, немой взгляд, в котором застыли ужас и любовь. Он убивал ради неё, ради того, чтобы хоть как-то заглушить эту невыносимую боль, но понимал, что ничто не вернёт её к жизни. Он навсегда останется с этим грузом, с осознанием того, что ничто не сможет исправить его ошибку.

Наконец, остался только один — Альберто Морелли, главарь группировки, та самая змея, что отравила его рай, уничтожила всё, что Фрэнк любил, сломала его жизнь. Морелли считал, что надёжно укрылся в своём роскошном пентхаусе, окружённый многочисленной охраной, бронированными дверями и самыми современными системами безопасности. Но Фрэнк был уже слишком близко, как тень, подкравшаяся к своей жертве. В ту ночь, когда шёл холодный осенний дождь, всё должно было закончиться.

Фрэнк, как привидение, проник в особняк Морелли, двигаясь бесшумно, как хищник. Один за другим его охранники падали, сражённые меткими выстрелами, даже не успев понять, что происходит, что смерть уже на пороге. В комнате, где укрывался Альберто, внезапно погас свет. Взрыв тишины, звенящей от напряжения, затем быстрые выстрелы — и всё было кончено, кроме самого Морелли. Теперь перед Фрэнком стоял только он — человек, из-за которого его мир рухнул.

Морелли, побледнев от ужаса, схватился за пистолет, его руки дрожали. Фрэнк смотрел на него, и в его сердце не было ничего, кроме ледяной пустоты. Ни ненависти, ни злобы, лишь безмерная усталость.

— Ты пришёл за мной? — выдавил Морелли, его голос дрожал. Он знал, что это конец.

— Я пришёл не за тобой. — Холодно ответил Фрэнк, его голос был глухим, лишённым всяких эмоций. — Я пришёл за тем, что ты у меня отнял. Я пришёл за Софи.

Морелли попытался выстрелить, но Фрэнк был быстрее, его рука была молниеносна. Один точный выстрел, в самое сердце — и всё кончилось. Морелли упал, его глаза расширились от ужаса, а Фрэнк подошёл к его телу, в котором больше не было жизни. Достал из кармана шёлковый платок, пропитанный воспоминаниями о Софи, её запахом, её улыбкой, и аккуратно положил его на грудь мёртвого врага, как последнюю дань уважения.

— Это для тебя, Софи.
— Прошептал он, его голос сорвался, выдавая всю ту боль, что он хранил в себе все эти годы.
— Я вернул тебе покой.

Теперь всё было кончено. Но внутри Фрэнка царила пустота. Его любовь не вернётся, и никакая месть не сможет заполнить ту пустоту, что осталась после её смерти. Он убивал не ради себя, а ради неё. Ради их любви, которая была слишком яркой для этого тёмного мира.

Он стоял в тишине, вглядываясь в ночь, и знал, что его дух будет всегда следовать за этим городом, как призрак его любви. Любовь и кровь слились воедино, оставив в сердце лишь шрам, который никогда не заживёт.

Конец.