Глава 11. Возвращение и тишина
После того вальса под дождем город словно замер. Мали больше не выходила на балкон. Болезнь, которую она так долго пыталась игнорировать, взяла свое, требуя тишины и неподвижности. Теперь её мир окончательно сузился до размеров комнаты, но этот мир больше не был серым. Он был заполнен цветами, которые ежедневно приносил Али, и звуками аудиосообщений от друзей.
В один из таких тихих вечеров, когда солнце Махачкалы медленно сползало за горизонт, в дверях квартиры раздался резкий, настойчивый звонок.
Ахмад открыл дверь и замер. На пороге стоял высокий молодой человек с дорожной сумкой, в помятой одежде и с глазами, в которых отражались тысячи километров пути и бессонные часы в аэропортах.
— Юсуф? — голос отца дрогнул.
— Папа, — Юсуф шагнул в дом, и они крепко обнялись.
Брат не должен был прилетать до конца семестра, но материнское сердце Хадижи в последнем телефонном разговоре передало ему то, что не решились сказать слова. Он бросил всё — экзамены, стажировку в Нью-Йорке, амбиции — и первым же рейсом вылетел домой.
Юсуф зашел в комнату сестры очень тихо. Мали полулежала на подушках, её лицо стало почти прозрачным, а глаза — огромными. На коленях у неё лежал Коран. Она как раз закончила переписывать последние аяты суры «Ясин» — суры, которую читают в самые важные и переходные моменты жизни, находя в ней высшее успокоение.
— Мали… — прошептал Юсуф.
Она медленно повернула голову, и её лицо осветилось неземной радостью.
— Юсуф! Ты приехал… Ты здесь.
Брат опустился на колени у её кровати и прижался лбом к её руке. Он плакал беззвучно, стараясь, чтобы она не почувствовала его дрожи.
— Прости меня, маленькая. Прости, что меня не было рядом. В этом Нью-Йорке… всё кажется таким важным, а на самом деле важно только это. Только ты.
— Не плачь, — Мали слабо погладила его по волосам. — Я закончила суру. Я чувствую такой покой, Юсуф. Словно я долго-долго шла домой и наконец увидела свет в окнах.
В этот момент в комнату вошел Али. Он нес стакан свежевыжатого сока и какие-то ягоды. Увидев незнакомого парня у кровати Мали, он замер. Юсуф поднялся, вытирая глаза, и оценивающе посмотрел на гостя. Он ожидал увидеть врача или родственника, но увидел ровесника — крепкого, плечистого парня с открытым, но полным печали взглядом.
— Это Али, — тихо представила Мали. — Юсуф, это человек, который подарил мне Сарыкум. И дождь.
Юсуф долго смотрел в глаза Али. Он видел в них не жалость, которую испытывали все остальные, а глубокую, осознанную любовь и готовность идти до конца. Юсуф, проживший два года в прагматичном Нью-Йорке, мгновенно понял то, что невозможно объяснить словами: этот парень любит его сестру так, как любят только в последний раз.
Юсуф подошел к Али и протянул руку.
— Спасибо, — сказал он просто, и в этом одном слове было признание Али частью их семьи. — Ислам мне всё рассказал в такси из аэропорта. Ты сделал для неё больше, чем все мы.
— Я просто… — Али замялся, сжимая руку Юсуфа. — Я просто не мог иначе.
Весь вечер они провели втроём. Юсуф рассказывал о небоскребах и огнях большого города, Мали слушала, закрыв глаза, а Али сидел рядом, не выпуская её руку из своей. Юсуф видел, как Мали время от времени открывает глаза и ищет взгляд Али. В эти моменты она словно подпитывалась его силой.
— Знаешь, Юсуф, — прошептала Мали перед сном. — У меня осталось одно желание. Всего одно.
Юсуф посмотрел на Али, и тот едва заметно кивнул.
— Мы исполним его, сестренка, — пообещал Юсуф. — Завтра. Обещаю.
Мали заснула со спокойной улыбкой. Она закончила свои земные дела: изучила важную суру, обняла брата и нашла любовь. Осталось только попрощаться с морем.