Весна...

Куча времени и нервов, потраченных на учебу, отсутствие какой-то личной жизни, полная неосведомленность и голимое одиночество — все это ради того, чтобы выбраться из своей комнаты в иностранный университет.

Он не любил эти серые здания и улочки, не любил свою родину и вообще не вникал в ее дела, отгородившись горой учебников. И вот, его мучения дали плоды: когда очередной президент встал на пост уже в четвертый раз под всеобщее ликование бабушек, он, наконец, получил результаты экзаменов. И они его весьма удовлетворили. Он сможет поступить в иностранный университет и наконец забыть об этой скучной жизни, помешанной лишь на одной учёбе. А ещё армия, он её так ненавидел! Иван с детства не любил драки и был плаксой, а потому даже мысли об армии вызывали у него страх. Из-за этого отец относился к нему достаточно холодно, но к инициативе слезть с их шеи относился крайне положительно.

Но для того, чтобы поступить в иностранный университет, Ивану пришлось сначала поступить в русский, чтобы пройти по программе студентов по обмену. И вот, ему уже 19 лет, он на первом курсе и пришёл домой после масштабного конкурса, отбирающего студентов.

Его родители имеют средний заработок и у отца Прокофьева есть развивающийся бизнес, состоящий в открытии собственного магазина с модными вещами, привезёнными из Китая. В будущем он обещает расцвести, а пока что он едва ли даёт отцу заработок. Тем не менее, этого хватает для того, чтобы спокойно жить.

И они, как всегда, сидели на кухне, потому что там телевизор. Похоже, что у них наконец выходной и отец выгадал время для того, чтобы оторваться от бумаг. Показывали новости, которые, как обычно, рассказывали о вреде западного влияния. И, о, как им повезло — ведь их сынок не то что влияния запада не видел — он вообще из дома не выходит! Никаких вам вечеринок, гулянок, девчёнок там всяких — их сын стереотипная заучка. Отец смотрел это просто для того, чтобы посмеяться, но не подавал виду и с серьёзным лицом кивал на доводы жены, говорящей почти в унисон с ведущим телеканала.

— Я пришел с результатами конкурса, — оторвал их от экрана голос сына из прихожей.

— Ты наконец съедешь? — вскочил отец под визги радостной жены. — Кхм-кхм, то есть, поздравляю, сын! И как там?

«Я прошёл третьим», — будничным голосом сказал Иван, уже унюхав вкусную яичницу.

— Когда выезжаешь? — будто специально заслонила сковородку мать, поправляя галстук сыну.

— Не знаю точно, но 2000 долларов я уже заплатил. Это немалые деньги, я знаю, но я вам их верну, да и к тому же место в американской компании считай уже обеспечено, — выглядывал он из-за плеча, высматривая заветное жареное яйцо.

— Ты мой умничка! — улыбнулась мать и, чмокнув его в щёчку, упорхнула куда-то. Скорее всего, хвастаться соседке.

— Молодец, сын, — почувствовал Иван на своём плече руку отца. — Я тобой горжусь.

«Наконец-то я оторвусь по полной в другой стране… — мечтал Прокофьев, пережевывая яичницу. — И никто, в том числе Российский Военкомат, не сможет меня остановить!»

Родная комната встретила Ивана запахом пыли и уютным полумраком, царившим из-за занавесок. Мебели практически не было, только то, без чего нельзя было обойтись: кровать, стол, шкаф и стул. Иван сам избавился от лишней, потому что чувствовал, что пустые полки и комоды медленно нагнетают его. На серых стенах были развешены на гвоздях грамоты в рамках, которые Прокофьев хотел сжечь, потому что не видел в них смысл, а на столе выстроены башенки из учебников. Дом, милый дом!

Печальный факт состоит в том, что юноша, ненавидя серость улиц, сам же себя в неё и загнал, только уже в своей комнате. И так, в вечном круговороте школы и учёбы он был вынужден жить в такой же серой комнате и, любя пустоту, он избавлялся от мебели, которую ему покупали родители. Ту, которую не удалось сплавить родственникам или продать, он сжигал на заднем дворе, отгороженным забором, пока родителей не было дома. Он обожал огонь и то, как он завораживал взгляд. Впрочем, отец уже смирился со странностями сына.

Прокофьев со стоном упал на кровать, раскинув руки настолько, насколько это позволяла одноместная койка. Попялившись в потолок около пяти минут, он наклонился под кровать и вытащил оттуда ноутбук, на который копил два года втайне от родителей и купил год назад. А интернет в их доме был всегда, потому что у них стоит Wi-Fi роутер.

В этом ноутбуке было то, чего ему всегда так не хватало: общение. Он уже два месяца общается с одной девушкой, которая живёт в другом городе и за это время успел к ней привязаться, пусть и понимал, что им не суждено встретиться. И сегодня он поделится с ней своей радостью и они вместе славно проведут этот вечер и последующие вечера в течении месяца, после чего Ивану придётся уехать.

***

Иван поселился в общежитии, полным людей разных национальностей. Он даже встретил трех россиян, но они почему-то не хотели с ним общаться. «Ну и ладно! — не унывал заучка. — Зато подружусь с кем-нибудь из англичан!». Однако, к его разочарованию, ни с кем подружиться не удалось. Того среднего уровня английского, которого хватило для того, чтобы поступить по обмену, было недостаточно, чтобы полноценно понимать окружающих. У них какая-то странная привычка тараторить и глотать некоторые слова. Да и для американцев, похоже, иностранный студент — явление обжитое, поэтому знакомиться с Иваном никто не торопился. Разве что на второй день после заселения к нему прилип какой-то парень, что-то мычащий про помощь и Америку. Не мог же Иван сказать ему: «Тараторьте помедленнее, пожалуйста»? Вместо этого Поокофьев промычал что-то нечленораздельное на Английском, на что юноша обрадованно кивнул и убежал.

Внешностью паренёк не особенно выделялся, разве что имел кожу более смуглого оттенка и имел пристрастие к кроссовкам, которые, Иван был в этом точно уверен, англичанин менял чуть ли не каждый день. По крайней мере, если судить по фоткам на странице, ссылку на которую предусмотрительный парень почти сразу написал на листочке. У него чёрные не густые волосы по плечи, которые он собирает в хвост, а ростом и телосложением он вышел самым обычным. Наверное, в нем привлекали его позитив и жизнерадостность. «Да, люди тянутся именно к таким», — заметил про себя Иван, ложась спать.

И вот, сегодня, с первыми лучами солнца, этот парень снова стоит возле его кровати с каким-то бланком и ручкой. Иван поморщился и обречённо посмотрел на потолок. Он надеялся, что он не станет впаривать ему взять кредит или поговорить о Боге.

Юноша смотрит, улыбаясь, и тыкает на бумагу. «Дай сюда уже», — вырвал бланк Иван, потирая переносицу. Надо же, это не кредит, а просто невинная анкета для посещения недельной экскурсии-путешествия по окрестностям. С палатками. Звучит заманчиво, тем более, что до учёбы остался месяц и его Прокофьев решил провести как можно продуктивнее, тем более, что он, видимо, имеет шанс обзавестись другом в лице этого паренька. А имя Иван узнает позже, ещё месяц впереди.

***

Видимо, сказалось то, что Иван всю жизнь не выходил из комнаты — он потерялся, стоя рядом с какой-то горой. И главное, что даже сам он не понимает, каким образом это получилось, но он отбился от своего «стада» и это — факт. «Может быть, залезть на гору и посмотреть сверху?» — начал взбираться юноша, чувствуя, как внутри него нарастает паника.

Но с горы тоже никого не было видно. Иван отошёл на шаг, стоя к яме спиной и абсолютно её не замечая. «Какой же все-таки я кретин… — грыз ногти он. — Лучше бы я оставался в России и стал бы там рядовым специалистом, ну и послужил бы в армии годик, а так теперь я хрен знает где, и хрен знает когда выберусь отсюда!»

Он решительно повернулся от края горы, и с поднятым пальцем к небу зашагал, воодушевленно продумывая план, а потом споткнулся. Он почуял что-то неладное уже тогда, когда осознал, что для обычного падения он летит слишком долго. А понял окончательно, в каком дерьме он оказался, когда его снизу поймали.

— А вот и пополнение в стражи! — даже сквозь надетый шлем чувствовалась довольная улыбка монстра. Впрочем, человек понял из его слов только «стражи» и «вот», а в целом для себя отметил, что неизвестное существо пахнет рыбой, из чего сделал мгновенный вывод.

«О Господи, что это за херня? — брыкался Иван в крепкой хватке монстра, — Я не хочу стать обедом для рыбы-психопатки, а-а-а!» От страха юноша даже забыл, как говорить на английском и все это время шпарил на русском. И его уже куда-то понесли. Чем сильнее парень вырвался и кусался, тем крепче его сжимали, а когда он совсем распоясался, то ему и вовсе отвесили подзатыльник. А чувствовался он хорошо: броня ведь, как оказалось, не фанерная.

А служба Ивана войскам монстров началась с того, что его посадили на землю рядом с какими-то огромными собаками и сказали тренироваться вместе с ними. «Блять, похоже, что я сдох и это — тот самый ад, который положен тем, кто бросает свою родину…» — проныл Иван, убегая от слюнявых и очень тяжёлых собак. В этот момент он, как никогда, пожалел о том, что он с детства нравится животным и предпочел бы, чтобы эти пёсили его игнорировали.