Осенью кофе вкуснее

Утром папа встретил меня выпученными глазами и приоткрытым от удивления ртом, когда вошёл на кухню. Не мне его винить, я сама была в шоке. Я пекла пирог. Яблочный. Мама называла его воздушным и невесомым. Я не собиралась начинать день подобным, совершенно новым и даже рискованным способом. Но сборник рецептов мусолил мне глаза, а привычное воскресное занятие, прогулка по книжным магазинам, по щелчку пальцев растворилось в воздухе – из-за работы у меня не оставалось сил даже переступить порог дома. Я еле до кровати доползала. Заняться было особо нечем, а руки сами тянулись к книге.

На второй странице был подробно расписан рецепт яблочного пирога. И то ли судьба решила поиздеваться надо мной, то ли подала великий знак, но папа вчера как раз купил килограмм хрустящих яблок.

Я следовала строго по рецепту: предельно аккуратно очистила яблоки и порезала их кубиками среднего размера. Затем полила их соком лимона – как писала мама, это нужно для сохранения их цвета. Не то, чтобы я ей уж больно доверяла... Затем взбила миксером, который пришлось искать дольше, чем готовить сам пирог, яйца с двумя видами сахара – обычным и ванильным. Мама писала, что должна образоваться стойкая пена после чреды перемешиваний. И она, слава святому франжипану, таки появилась! Затем я добавила в миску сливочное масло, стакан кефира, тщательно просеянную муку. Я поменяла венчик на ложку, как и советовала мама, и не могла поверить, что у меня может действительно что-то получиться. Что-то, о чём не будут отзываться «отвратительно». Я погасила соду уксусом, признаваясь самой себе, что это очень даже увлекательно. Далее половину теста, которое даже сырым было приятным на вкус, я вылила в форму для выпекания, выложила яблоки веером и накрыла их ещё одним шаром теста.

Папа зашёл на кухню именно в тот момент, когда я доставала пирог из духовки. Он пах сногсшибательно. Без преувеличения. Папа стоял и не мог вымолвить ни слова. Я лишь пожала плечами и самодовольно заулыбалась. Отрезала папе чуть не половину еще горячего, ароматно дымящего пирога. Мы сидели за самим краем стола – единственным чистым и свободным от посуды участком, и наслаждались пирогом. Было вкусно. Воздушно. Как и пророчила мама.

— Пирожок, я даже помою всю грязную посуду за этот пирог!

— И пожаришь фирменную яичницу, - приказала я без обсуждений.

— Как пожелаете, мисс! – папа шутливо поцеловал мою руку, согнувшись вдвое. Я разразилась хохотом, собирая все миски, запачканные тестом, в раковину. 

Папа сдержал обещание и мыл посуду, двигая своими бедрами в такт не играющей музыки. Это было нашей своеобразной фишкой: мы устраивали вечеринки в тишине, танцуя самые нелепые движения. Мы могли быть кем угодно: безбашенными рокерами, трясущими волосами и страстно разбивающие гитару об кухонный стол, или утончёнными балеринами, исполняющими классическое «Лебединое озеро». Сейчас папа исполнял медляк с огромными кухонными ложками, а я продолжала погружаться в исписанные страницы книги рецептов.

Весь день я провела с ней, вчитывалась в мамин почерк. Многие страницы пожелтели, были заляпаны остатками крема или теста, уголки с некоторыми десертами были осторожно загнутыми. В конце книги был с десяток вариантов приготовления "Павловой". И каждый небрежно перечеркнутый.

А еще на полях жили причудливые человечки. В детстве я часто рисовала их на любых поверхностях. Видимо, самая ценная вещь мамы не стала исключением. Странно, что она позволяла мне это делать. Вот бы Сашу сюда. Она бы похихикала с издёвкой над моими художественными талантами.

Ближе к вечеру я вышла на балкон с книгой Фрай. Прохладный ветер разгонял тучи и людей по домам. Я прихватила с собой громоздкое одеяло и огромную чашку мятного чая, приготовившись к предстоящему волшебству. Но первые страницы меня тут же утомили, а последующие и того - разочаровали.  Это было вовсе не то, чего я с особым трепетом ожидала. Ни намёка на те чудесности, которые цитировал Яннис.

На работу в понедельник я ехала с особым волнением. Сердце тревожилось, отказывалось отбивать спокойный привычный ритм, пыталось соединить нахлынувшие ощущения, от чего сходило с ума. Похоже, оно чувствовало, что утром будет работать вовсе не Юра. И я даже не знала, радоваться этому или нет.

Он стоял с чайником со своеобразным длинным носиком, лил воду в стеклянную колбу, на дне которой вода была крепко-медового оттенка. Ладонью нежно придерживал выпуклую стеклянную часть и сосредоточено наблюдал, как вода стекает тонким ручьем на дно.

— Привет, - обыденно произнесла я, вздохнув с облегчением - сумасшествие сердца прошло. Я усиленно пыталась не обращать на него внимания, что было уже затруднительно, ведь в помещении больше никого не было кроме нас двоих.

— Как провела выходные? – равнодушно поинтересовался Яннис, не отвлекаясь от варки кофе. В тишине витало напряжение.

— Хорошо, - я принялась пересчитывать вчерашнюю выручку.

— Я ждал рецензии, - смущенно признался Яннис и подошел ближе ко мне.

— Я была занята, - мне хотелось быть откровенной, честной, но я должна строить барьеры, чтобы не подпустить Янниса еще ближе. Если он сейчас, в статусе малознакомого человека, на меня так сильно действует, то что будет позже, когда я подпущу его ближе?

— Чем?

— Делами.

— Что-то произошло? – с беспокойством спросил Яннис, не понимая моих холодных коротких ответов. Он оперся руками на стойку и наклонился ко мне. Врать мне не хотелось, объяснять причины, до конца непонятных мне самой, - тем более. Поэтому я поступила так, как всегда в подобных неудобных случаях – ушла. В кладовую. Переоделась в футболку цвета топленого  молоко, завязала черный фартук на талии, связала длинные волосы, спрятав половину под кепкой.

— Попробуй, это альтернатива, - Яннис налил кофе с той странной колбы в фарфоровые чашки, которые Кира сказала беречь для особых клиентов.

— Альтернатива? – уточнила я, принюхиваясь к жидкости.

— Альтернатива классическому завариванию. Это кемикс. Странно, что в Сонном городе его никто до сих пор не использует. По мне, вкус выходит чище, - я не могла понять, почему он рассказывает всё это мне, человеку, не просто не интересующимся тонкостями варки кофейных напитков, но и не улавливающего ценность вкуса. Но я не могла отрицать того, что мне было интересно.

Когда Яннис говорил о кофе, его голос становился еще бархатней, более мечтательным и теплым. Многие слова я слышала впервые, они казались сложными, но тем было увлекательней слушать его рассказ. Он упоминал какие-то аэропресс, калин, говорил о любимых сортах и видах. Он верил в особую философию кофе, был наполнен идеей. А это то, что привлекает в человеке больше всего. Его харизма и внутренняя искра. Когда человек горит своим делом, он становится возвышенным, все к нему тянутся в попытке поймать хоть долю того, что есть у него.

— Красиво, - не смогла промолчать я. Я медленно смаковала кофе. Яннис заставил пить его без сахара, чтобы не перебивать истинный вкус, почувствовать уникальное звучание. Он походил на настоящего дегустатора, нюхал аромат, создавал лёгкий ураган в чашке, наслаждался послевкусием. Я же усиленно пыталась понять особенность напитка, кривясь после каждого глотка.

— И вкусно, - а с этим я согласиться не могла.

— Хочу предложить Кире ввести в кондитерскую альтернативу. Только зная её традиционные взгляды в целом на жизнь... 

— Касательно книги Фрай... - начала нерешительно я, перебив Янниса.

— Понравилась?

— Не совсем, - Яннис не удивился, а расплылся в кошачьей улыбке.

— Ты сам-то читал или просто выучил цитаты?

— Я не смог дочитать. Фрай пишет не совсем в моём стиле. Я больше предпочитаю профессиональную литературу, когда дело касается кофе и профессии бариста.

— А зачем цитаты?

— Чтобы очаровывать девушек, - с легкостью признался Яннис, а мне стало стыдно, что я была одной из тех, кто поддался очарованию.

— Тогда зачем ты мне книгу подарил, которую сам дочитать не смог? – это было неуважительно. Некий плевок в мою библиотеку – подарить книгу, которую не можешь дочитать.

— Чтобы место дома не занимала, - его палец опять прикоснулся к кончику моего носа, и мне захотелось переломать ему руки. Заметив мою злость, он по-дружески толкнул меня в плечо, обещая сгладить вину тем самым ночным напитком, превосходный вкус которого мне до сих пор сложно забыть. 

Я вдруг осознала, что всё, что происходило ночью «Ложного Санты», было лишь плодом моего воображением. Намека на взаимную симпатию даже нет. Я для него – друг, на которого можно положиться и попросить книжного совета. Не больше. Очнись, Марта. И укроти чувства, ради своего же блага и душевного равновесия.

— Простите, Саша хотела отлынить от учебы, пришлось искать вещь, которая её подкупит. – Юра вбежал в помещение за пять минут до открытия. За считанные секунды он оказался в кладовой и быстро переоделся.

— И что на неё подействовало? – поинтересовалась я, пока Юра завязывал фартук. Яннис насмешливо глядел на меня, а я никак не могла понять причины. Засранец!

— Два килограмма клубничного мороженого. И поход в парк аттракционов на этих выходных. Ещё она хотела избавиться от Ии, но сладкая вата победила, - похоже, Саша относится к Ии так же, как я. Что за прелестный ребенок? — О чем разговариваете?

— Рассказываю Марте о своем кофейном пикап-мастерстве, - гордо объявил Яннис и подмигнул мне.

— Он опробовал это на тебе? – прыская от смеха, спросил Юра, а затем громко, набрав побольше воздуха в лёгкие, процитировал отрывок о капучино. Мой любимый. Это звучало страшно наиграно и неприлично дешево, особенно в сравнении с той глубиной, которую вкладывал Яннис. — Мы это в колледже часто проделывали: Яннис цеплял девушек с помощью монологов о кофе, я – их портретов. Соревновались даже.

— И кто побеждал? – для меня стало новостью, что Юра с Яннисом учились вместе.

— Мы шли «ноздря в ноздрю», - воинственным тоном сказал Яннис, угощая напитком Юру.

— Но музыканты всегда побеждают, - вздохнул Юра. — У нас даже шансов не было против Кирилла. Он в то время не расставался со своей старой расстроенной гитарой, пел девушкам сопливые песни о вечной любви. С Августом они даже группу создали.

— Августом? - с месяцем, что ли?!

— Да так... Потерянная душа одна, - отмахнулся Яннис.

Юра хотел продолжить рассказ, но его прервал звук нетерпеливой машины – приехали из пекарни. Бородач выбежал на улицу принимать товар.

— Если тебе интересно – я уже давно не рассказывал никому о кофе. И никогда не показывал варение в кемиксе, - он сказал это так, будто делал мне огромную честь.

— Нет, не интересно, - отрезала я.

В кондитерскую вошла Ия, неловко здороваясь с нами. Юра тут же оторвался от ещё горячего хлеба и поспешил согревать объятьями Ию. Она заерзала в кольце его рук, упрямо смотря в сторону Янниса.

— Ты говорила, что хочешь, чтобы я стал особенным для тебя, - Яннис говорил шепотом, чуть согнувшись к моему плечу. – Я не хочу, чтобы ты была особенной для меня.