Удушье

Я перестал видеться с друзьями так часто, как мог это делать раньше. Мне пришлось взять в долг у Сана, чтобы отдать те деньги родителям, после чего отец не поднимал трубку, а мама пыталась как можно быстрее прекратить со мной разговор. И ни разу они не предложили мне приехать к ним, попить чай вместе и поболтать о чём-либо. Смотря на такое отношение к себе я начал жалеть, что дал им эти сто тысяч, и дело даже не в том, что мне придётся их возвращать и мне жалко эти деньги, нет. До того, как они получили эти деньги, мама звонила мне почти каждый день. И сейчас, снова оставшись одному, я начал осознавать, как же сильно меня душит это одиночество. Я вовсе не тот, кем был раньше, я стал ощущать тело более упрощённо, оно стало оболочкой, просто кожа на мясе, мясо на костях. Во время ломки, когда в мой организм долго не попадает что-то хотя бы психоделическое, мясо словно отрывается от костей, я чувствую ужасный зуд, мне становится плохо и единственное, что у меня на уме в те моменты — встретиться с ней. Работа даётся тяжелее в сотни раз, теперь я не в силах даже работать по двенадцать часов, как делал это по воскресеньям и субботам. Теперь мне те семь часов даются тяжко, я такого утомления не чувствовал ещё во времена работы грузчиком. Мои руки дрожат, во рту постоянно пересыхает, я думал, что это единственные перемены, пока ко мне не подошла Уги со словами:

— Ты ужасно похудел и ведёшь себя слишком странно,— она читает меня как открытую книгу и врать ей мне будет труднее всего. Не скажу ведь сразу о том, что употребляю нелегальные вещества,— что с тобой?

— Учёба выматывает.

— Только сейчас? Ты вчера в четыре часа ночи начал рисовать странные портреты каких-то людей с чёрными глазами и пугающей улыбкой, ты считаешь это простым переутомлением?— она показывает один из холстов, а я удивлённо раскрываю рот. Я даже не помню, чтобы брался за кисти, а тут такие шедевры, хоть и похожие больше на какие-то декорации для дома в фильме ужасов.

Отвечать я не осмелился, поэтому пошёл на кухню и сел на стул, ожидая чайник, чтобы заварить кофе. Смотря на появляющийся пар, думаю о том, как мне теперь жить. Я никогда не думал о подобном варианте истечения событий, я обещал себе не стать таким же, как мой отец, а в результате стал ещё хуже: живу в раздолбанной квартирке с подругой и работаю там же, где и получаю дозы. Надо что-то делать с этим, но увольняться не хотелось. Что-то нужно делать с Суджин...

Понедельник нагрянул так незаметно, что я даже проспал первую пару. Живопись меня не так волновала, как проектирование и его основы, с преподавателем данного предмета у меня не такие уж и тёплые отношения, а с недавнего времени он вовсе злится на меня и мои пропуски. Сонхва не ждал меня у ворот, а сидел в аудитории и общался с нашей одногруппницей. Я вспомнил его взгляд во время их с Юци разговором и теперь я понял, как сильно она ему нравится. Глаза говорят о человеке больше, чем губы, которые способны врать.
    Он пододвинул к себе свой рюкзак и освободил для меня место рядом с ним, но ничего говорить он не стал. Я смотрел на него и думал о том, что мог бы стать таким же как он: общительным, очаровательным и полным энергии. К нему тянутся люди, в отличие от меня — от меня они шарахаются.

— Ты выглядишь плачевно. Всё нормально?— он осмотрел моё лицо и коснулся подбородка, слегка приподняв мою голову,— у тебя нос покраснел, а кожа раздражена. Ты заболел? Воспользуйся мазью, а то повредишь слизистую такими темпами.

— Да, простудился...

Шмыгаю носом для правдоподобности и раскладываю бумагу формата А3, карандаши, чёрные ручки и линейки разных типов. Приходится избегать всех своих друзей, лишь бы не попасться на их глаза в неадекватном виде, как это получилось перед китаянкой, которая ещё с самого начала поняла, в чём дело.

«Скажи, что ты принял?»

Этот день рождения самый ужасный за всю историю человечества! Как я мог так поступить прямо во время веселья в кругу самых близких для меня друзей? Не хотелось мне даже смотреть в глаза Юнхо и Сана. Они были слишком удивлены словам девушки, однако после этого не задавали никаких вопросов. Может они подумали, что алкоголь меня так разнёс? Надеюсь, что всё так и было.

На работу я пришёл чуть раньше нужного, поэтому помог закрывающему смену напарнику убрать чистые стаканы и протереть тщательно барную стойку. Пришла и Юци, стуча каблуком туфель, а за ней вошёл и Сан, зайдя в комнату для персонала. И в этот момент я был удивлён так, что даже не обратил внимание на то, как меня в щёку поцеловала Суджин, вставшая рядом. Сверля взглядом ту дверь, за которой скрылся друг, я ожидал Чхве и его объяснений, но никак не думал о том, что он выйдет в форме нашего клуба. Он подошёл ко мне и улыбнулся так, словно между нами не было молчания длиною в неделю.

— Что ты здесь делаешь?— наконец от нас отошла Суджин и я потянулся к нему, чтобы он обнял меня, как делает часто при наших встречах.

— Стажируюсь официантом, а что? Вам тут оказывается платят неплохо.

— У тебя денег нет?— изумился я.

— Да нет же, просто хочу видеть тебя чаще. Ты сильно похудел, у тебя всё нормально?— он берёт поднос и шустро ставит на него напитки,— кому это?

Я киваю в сторону пары, сидевшей в затемнённом углу, на что друг натягивает улыбку и идёт к ним. Я смотрю ему в спину и чувствую дикое сердцебиение, то ли от волнения, то ли от приятного понимания того, что Сан за меня переживает. Ради меня устроиться официантом при том, что у тебя и без этого забот полно — никогда такого не видал. Его забота напомнила мне о том, что родителям я был не нужен, только благодаря своим друзьям я в порядке и всё ещё жив.

Вечером у нас людей куда больше, хоть в понедельник. И тогда даже Суджин устаёт и отходит покурить или же просто посидеть в нашем помещении для персонала: комнатка четыре на шесть метров, в которой чаще всего сидят либо повара, либо Юци. Увидеть здесь Со я не был готов, хоть и пришёл за трубочками, пакет с которыми находился прямо под стулом, на котором расположилась наша красотка. При виде неё у меня закружилась голова и что-то произошло такое, что у меня повысилось настроение, я хотел быть... с ней? Я не знаю, что произошло, но я встал перед ней на колени и, касаясь её оголённых колен своими руками, смотрел прямо ей в глаза, напоминая уличного щенка, просящего еду.

— Я устала, уйди,— она туфлёй дотронулась до моего плеча и грубо пнула, отталкивая таким образом от себя.— Займись своим делом.

Тогда во мне проснулась агрессия. Я был вне себя от такой несправедливости, поскольку она меня тащила к себе прямо на работе и это её никак не останавливало, а сейчас она так общается, словно не она здесь главный наркоторговец, подсадивший меня на свои таблетки. Меня затрясло от ярости и как только мы снова встретились взглядами, я тут же встал и с размаху ударил её по лицу, оставив окровавленый нос и фиолетовое пятно на щеке. Её рука осторожно касается ушиба и девушка удивлённо смотрит в стену, застыв в той позе.

Не знаю, что она делала после этого, так как ушёл сразу же, взяв пакет с трубочками для коктейлей. Людей стало очень много и почти что все столы были заняты. С Юци беседовал какой-то мужчина, а та незаинтересованно наливала коньяк. После случившегося меня даже передёрнуло и добавилось энергии на всю оставшуюся смену. Появление Сонхва меня удивило и по лицу Сана можно было понять, что и он не ожидал его здесь встретить. Садясь напротив Юци одногруппник начал с ней общаться и мы с Саном переглянулись, хитро улыбаясь. Очень приятно видеть их вместе, мне эта пара очень даже нравится. Пока мы с Саном смотрели друг на друга, я заметил в его взгляде что-то странное. Он был то ли огорчён чем-то, то ли наоборот слишком рад. Тем не менее смена прошла очень быстро и мы трое уже могли освобождаться. Могли, если бы не наш менеджер, подошедший к Юци.

— Так, не двигайтесь. Ещё два часа, мы оплатим. Кроме тебя, Чхве Сан. Ты можешь идти.

Разочарованно вздыхая, снова возвращаемся к барной стойке. И даже мой друг вернулся к своему стейшену, будто не его только что отпустили. Уги потянула меня за рукав и на ухо прошептала:

— Чего это он вернулся? Это же не оплатят ему.

— Я не знаю...

В четыре часа я уже конкретно почувствовал усталость, поэтому пошёл в то самое помещение для персонала, где до этого виделся с Суджин. Сев на тот самый стул, я вздохнул и отпил из стакана воду, которую пронёс с собой. Ощущение, будто в желудке пусто, что вполне может быть и правдой, а в голове гул мыслей, не дающих мне покоя даже на работе. Я думал, что во время работы у меня не будет сил на навязчивые мысли, но даже так они преследуют меня.
    Заходит ещё кто-то. Я поднимаю голову и вижу Сана, который садится рядом со мной на корточки и кладёт голову на мой бок. Я же поглаживаю его по голове и вздыхаю, понимая, что здесь меня точно погубят. Либо начальство со своей нагрузкой и графиком, либо Суджин со своими дозами. Вот же сука, она действует очень хитро, мне даже стыдно, что я попался на эту уловку...

— Я с Суджин тут познакомился. Это же та, с которой ты потрахался на день рождения?

— Это даже звучит противно...— жалостно произношу и прячу лицо руками.

— Да нет же, я сам чуть её не потащил в туалет пока мы общались, у неё есть что-то такое...

— Нет, Сан, не смей!— громко произношу я, чуть ли не вскочив с места.

— Почему это? Ты её ревнуешь?

— Тебя!

— Но со мной ты даже не спал, с чего бы?— Он усмехается и встаёт, взяв меня за руку,— успокойся. Всё хорошо, я не хочу с ней что-то даже пробовать. Она рассказывала, что ты ударил постоянного гостя.

— Были на то причины.— Забираю у него сигарету и собираюсь выйти.— Курение вредит здоровью. Почему ты не поехал домой?

— Потому что здесь ты.

Я смотрел в его глаза и читалась в них искренность. Сердце забилось, а руки вспотели. Мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок от напряжения. Он уже отпустил мою руку, хотелось его снова азять, обнять, но я понимал, что лучше мне сейчас не пытаться заполучить тактильное удовольствие, иначе нас могут просто уволить.