Хорошие плохие девочки.

Невыносимо. Бесполезная трата времени и нервов. Разве можно так себя не уважать?

- Ты не устала от его звонков? Он же тебя во все дырки... – Я стояла, ожидая ответа. Определенного. Ждала, когда Икельсана плюнет на все и скажет: да, пошел он!

- Бей, твой шар!

Нет, это не тот ответ, который я хотела услышать.

Сколько он над ней издевается? Год? Два? Неимоверно! Отдать себя в добровольное рабство! И ведь неплохие платят деньги нам на работе! Зачем нужна это больная зависимость от мужчины, который тебя ни во что не ставит?

Я ждала, пока Икельсана отвлечется от раздумий. О чем думала подруга – одной вселенной известно. Но я ведь пришла сюда не философствовать!

- Бездна! Твой удар, Сан!

Игра шла отлично. Спиртные напитки сбивали прицел, зато обнаруживали необходимое количество азарта. Промахнулась? Не беда! Выпей! Шар попал в лузу? Отлично! Выпьем за победу!

Расстались мы нескоро. И домой добирались каждая своим ходом: Сана на такси, а я – верхом на любимом вампирчике.

- Ри, ты похудела, знаешь?

Я сидела на руках неисправимого бабника, который соизволил провести эту ночь со мной.

- Это все от неразделенной любви.

Сим округлил глаза, даже затормозил перед следующим прыжком на самом краю крыши. Хорошо, что видела только его глаза. Я хоть и не боюсь высоты, но висеть над пропастью – не мое любимое времяпрепровождение.

- Это к кому же любовь неразделимая?! Я вот тебя, - он развел руки, отпуская меня и заставляя с визгом обхватить его шею сильнее, - всей душой!

Мне пришлось отшучиваться, придумывать несуществующий объект любви. А за враньем пряталась правда: я любила вампирчика давно и безнадежно. А он предпочитал случайные знакомства и незапланированные встречи. Считая Икельсану законченной дурой, я и сама такой была. Но не признавала. Меня оправдывало одно: Сим был как наркотик. И я всегда за все платила сама. За разодранное в клочья сердце после ночи любви. За вишенку на тортике, который Сим съедал, закусывая бокал крови. За такси-мобиль, когда убегала из его квартиры рано утром. Я не продавалась. Только легче от этого не становилось.

Симу нужно было мое тело. Он его получал. Включался, как по команде, стоило нам запрыгнуть на балкон моих крохотных апартаментов.

Вот и в этот раз вампир не собирался ссаживать меня. Стоило двери отъехать в сторону, Сим, придерживая меня за попку, ухватил зубами мочку уха, щекоча дыханием, и прошептал:

- Ты мне нужна...

Он бабник. И как бы сладко ни звучали его слова, насколько глубоко прятался мой здравый смысл при звуке его голоса, я все равно продолжала верить, что нужна буду ему навсегда.

Он усадил меня на подоконник, не разрывая поцелуй, стал расстегивать блузку. И каждая моя попытка поднять руки, чтобы утопить пальцы в его волосах или дернуть застежку его поло, заканчивалась настойчивым «нет». Он заводил мои руки мне же за спину и не позволял притрагиваться к себе, пока полностью не раздевал меня. А затем я должна была стоять позади него и целовать его плечи, пока он избавлялся от своей одежды.

Душ мы всегда принимали вместе. Вода лилась водопадом нам на головы, смывая невзгоды ушедшего дня, а мы задыхались от поцелуев, ударялись о стенки душевой кабинки и стонали от удовольствия. Я его любила и чувствовала много больше вампира. Я была горячей, как пламя. А он – холодным, как лед. Он говорил мне, какая я горячая, проникая пальцами, а я вздрагивала от каждого касания его холодных рук. Он доводил меня до экстаза, лишь прижимаясь к бедрам, и выпивал меня без остатка. Ему нужна была моя страсть. Он жаждал моих эмоций. И он их получал. Вампиры... они такие всегда: живая кровь нужна лишь для секса, но для жизни им нужна чужая жизнь, энергия человеческого тела.

И я не скупилась. Чем больше я отдавала, тем больше он получал.

Когда мы перебирались в комнату, за нами всегда тянулись мокрые следы. К утру они высыхали, оставаясь немыми свидетелями необузданных желаний.

Сим любил доставлять удовольствие. Он начинал целовать мои лодыжки, проводя руками вдоль ног до самых бедер и всегда дразня, едва касаясь моих сладких губок. Я трепетала и всегда требовала большего. А Сим смеялся и говорил, что получить все сразу нельзя.

Он игриво покусывал внутреннюю часть бедра, а когда его клыки впивались в кожу, я кричала, заставляя его сменить жестокость на ласку. Он слизывал капельки пота с кожи, а пальцами ласкал мой клитор. И каждый раз тряс головой, когда мои руки непроизвольно тянулись к его волосам. Со временем я привыкла к его требованиям, и теперь только мяла простыни.

Я изнывала, а Сим продолжал свои изощренные пытки языком. Он никогда не переходи к десерту. После ножек его всегда интересовала моя грудь. Именно тогда мне, наконец, доставался и кусочек от него. Целуя и покусывая мою грудь, Сим поднимался, упираясь пахом мне в бедро. Я чувствовала его холодную восставшую плоть и была счастлива, когда он позволял мне дотронуться до него.

Когда Сим заканчивал с моими сосками, наступало время новой игры. Он садился на колени между моими разведенными ногами, одним властным движением притягивал к себе, устраивая мою попку у себя на бедрах, и принимался массажировать мою промежность: от складочек до пупка и обратно, от клитора и до живота. А когда его руки дотягивались до груди, его член упирался в мою киску, я требовала прекратить пытку и взять меня, наконец.

Вампир мог измываться надо мной часами. Доводил до оргазма языком и пальцами, не позволяя касаться себя. Заставлял дыхание сбиваться, а тело разрывал в клочья. Я кричала его имя, убегала, но он догонял и снова возвращал к себе. Кровать становилась моей клеткой. Моей камерой заключения.

Когда же мы добирались до десерта, я успевала побывать на орбите Нептуна полдюжины раз. Но каждый раз возвращалась, чтобы почувствовать Сима в себе.

Он не отдавал. Он не просил. Он брал. И исчезал.

А я оставалась одна с болью в душе и сладким соком нашей любви на постели.