Just Dance [𝐌𝐢𝐧𝐬𝐮𝐧𝐠♡︎]

❗️Мои работы НЕ являются примером межличностных отношений и я не призываю никого к тому, что описывается в моих историях.❗️
❗️От настоящих людей здесь только имена и внешность. Пожалуйста, не воспринимайте всё слишком серьёзно.❗️
❗️Фанфик является плодом моего воображения, любое сходство с другими — совпадение.❗️
———————————————————

***

   Вы помните своё совершеннолетие? Помните, как родители отпускали вас в свободное плавание, дав пару напутствии и небольшой конверт с деньгами? Кому-то и такого не досталось.

Джисону сегодня девятнадцать, а это значит, что теперь сигареты и алкоголь в круглосуточных супермаркетах он может покупать законно. А, ну и гулять после одиннадцати по улице в одиночку больше не страшно. И, тем не менее, этот день кажется ему ужасным уже с утра.

  Его будит гудящий кучей уведомлений и звонков телефон. На экране высвечивается около шестнадцати пропущенных от разных людей и сообщений пятьдесят в мессенджере. Джисон нехотя показывает опухшее лицо телефону, а когда тот во второй раз выдвигает табличку «лицо не распознано» самостоятельно вводит код-пароль.

Он одним движением указательного пальца включает авиарежим и с облегчением вновь падает головой на подушку.

Ему всегда излишние внимание к себе не нравится. А когда столько внимания в один день... Джисон себя совсем не в своей тарелке чувствует. Наверное, именно поэтому он ещё с детства не питает особо тёплых чувств к четырнадцатому сентября.

Раньше это была орава родственников, каждый из которых лез с тесными объятиями и пихал деньги в конвертах. Ещё тогда Джисону было некомфортно. Потом был период, когда он ни с кем не общался, а с родственниками и семьёй сильно отдалился. Тогда было поспокойнее. А теперь вот опять. Друзей поназаводил, а они так и норовят в ряду первых отправить это ненавистное сообщение и стикер, чтобы выделяться. Но они не выделяются, если честно.

Несмотря на нелюбовь Джисона к вниманию, он не мог отказать друзьям, когда те предложили собраться у него дома и потусить в честь его совершеннолетия. Девятнадцать лет, как никак.

Алкоголь обещал принести Чан, как самый старший из компании; за еду отвечает Феликс, как самый ответственный; атмосферные атрибуты и выбор подарка нехотя отдали Хёнджину, потому что он очень просил; Чанбин отмахнулся и вовсе сказал, что опоздает, потому что должен отвезти девушку на маникюр; а Сынмин с Чонином пообещали проследить за всеми вышеперечисленными, чтобы праздник не пошёл по одному месту.

***

В три часа дня послышался первый звонок в дверь. Джисон, всё-таки позаботившийся о своём внешнем виде, последний раз смотрит в зеркало в коридоре, поправляя брутальную, по его мнению, укладку, и спешит открыть входную дверь.

— Бро-о, с днюхой тебя! — громко тянет и первым заваливается в квартиру Хёнджин.

На его голове праздничный колпачок, как на детских праздниках, а на шее что-то вроде новогодней гирлянды на батарейках, мигающей одним жёлтым цветом. Позаботился об атрибутике... Впрочем, ребята с самого начала ему в этом вопросе не доверяли, поэтому Чонин с Сынмином зашли следом с целой коробкой всяких прикольных украшений и настольных игр где-то на дне.

— С днём рождения, Джисон! — в один голос поздравили парни, на пару затаскивая очевидно нелёгкую коробку в квартиру.

За ними показалось неловко улыбающееся лицо Чана с гремящим ящиком соджу в руках.

— Привет, с праздником тебя, — обращаясь к Джисону, трепетно говорит, тоже проходя вглубь квартиры.

Последним на пороге показывается светлая макушка Феликса. Он ярко улыбается и заговорщически щурится, наблюдая непонимающего, где еда, Джисона.

— Я заказал доставку, привезут через десять минут! С днём рождения, Сон-и! — быстро объясняет и лезет с обнимашками.

Феликс всегда такой. Тактильный. Всегда пытается поближе и потеснее. Не потому что какой-то подтекст есть, а просто потому что он всех на свете очень сильно любит, а выражать это ему больше всего через объятия нравится.

Джисон каждому благодарно кивает и улыбается, а Феликсу даже отвечает на не особо приятные ему объятия. Он немножко радуется, что они собрались вместе, когда проходит в гостиную и видит, как все друг с другом общаются и смеются, обустраиваясь вокруг небольшого стола в центре комнаты. Ему как будто только обниматься теперь и хочется.

— Эй, Хёнджин, боюсь поинтересоваться, у нас есть подарок для Джисона? — аккуратно спрашивает Сынмин, когда достаёт последний праздничный колпачок из коробки.

— Э-э... Знаешь, лучший подарок – это моё присутствие на этом празднике! Да, Джисон? — устремляя взгляд на друга, пытается выкрутиться Хёнджин.

Джисон неловко смеётся и кивает, забирая из рук Сынмина колпачок, чтобы надеть его на свою голову, как это сделали остальные ребята.

— Что ж... Ещё не поздно. Я позвоню Чанбину, чтобы он что-нибудь придумал, — предупреждает Сынмин и уходит в коридор, чтобы набрать номер друга.

Хёнджин фыркает ему вслед и с любопытством ковыряется в коробке, которую принесли ребята.

Джисон бы правда не обиделся, если бы подарка и вовсе не было. Быть может, даже обрадовался бы. Его довольно сильно утомило получение подарков. Кажется, что это какая-то несуразица, но так оно и есть. От одного понимания, что другие заморачиваются и ломают голову, что ему подарить, так ещё и деньги на это частенько тратят — Джисону неловко и как-то стыдно становится. Так не должно быть, вроде бы. Но так получается. И он ничего не может с собой поделать, поэтому пытается остановить Сынмина за плечо, когда тот уже залезает в телефонную книжку.

— Эй, не нужно. Мне не нужен подарок, — искренне и с улыбкой говорит, когда Сынмин обращает на него внимание.

— Как это не нужно? У тебя день рождение! Мы обязательно должны тебе что-нибудь подарить! — настаивает Ким, ненавязчиво покидая квартиру, чтобы связаться с Чанбином на лестничной клетке.

Джисон грузно выдыхает и возвращается к остальным ребятам, уже разливающим алкоголь по стаканам. Они так хорошо ориентируются в его квартире, что уже и не нуждаются в помощи по их нахождению. Фантастика, ведь он не так часто приглашает к себе кого-то. Это нарушает его покой и частенько заставляет чувствовать себя неуютно уязвимым. Всё-таки, Джисон привык, что его дом — его крепость, что здесь безопасно и все так, как он привык. Ну ничего страшного. Разок в год можно и сделать исключение. К тому же, это его друзья, а не совсем чужие люди. Джисон даже иногда чувствует себя комфортно рядом с ними.

— Я предлагаю партию в карты! Кто проигрывает — выпивает стопку залпом! — очень воодушевлённо объявляет Хёнджин, когда наконец все, даже Сынмин, устраиваются поудобнее вокруг стола.

За столом слышится сомневающийся гул и Хёнджин интригующе вертит в руках колоду игральных карт, ненавязчиво раздавая каждому нужное количество.

Сомнения почти сразу сходят на нет и все начинают вливаться в игру, увлечённо дискуссируя, между делом.

Хёнджин первым выбывает из игры и невероятно радуется, пока остальные заподазривают его в жульничестве, ведь он запросто мог подмешать карты именно себе. Всё это чушь конечно, но Сынмин еще долго доказывал обратное и косо поглядывал на скучающе наблюдающего за игрой Хёнджина. Следом выбыл Феликс. Он был удивлён, ведь обычно ему не везёт в таких играх, а в этот раз он сбросил все карты в числе первых. Все лишь порадовались за него и посмеялись с его везения. Потом от карт избавился Чонин, отмахиваясь, что в детстве он играл в карты с отцом и щёлкал их, как орешки. Затем застенчиво показал пустые ладошки Чан, извиняясь, ведь был бы и рад проиграть, чтобы никто не расстраивался. Пятым выбыл Сынмин. К нему вопросов тоже не возникло, соответственно. Так и вышло, что проигравшим оказался Джисон. Он почти не возмущался, лишь побурчал, что у него, вообще-то, день рождения и они могли бы поддаться. Впрочем, парни настаивали, чтобы он выпил шот немедленно. Джисон и не собирался сопротивляться, но стоило ему поднести рюмку к губам, раздался громкий хлопок входной двери, а за ним и грозный голос.

— А чего у вас дверь не закрыта? — интересуется только-что вошедший Чанбин.

Ребята разом устремляют на него все взгляды и Джисон уже знает, кому достанется шот проигравшего.

— Тебя ждали, — острит Хёнджин, указывая на пустое место рядом с собой.

***

  
Проходит добрых два часа, прежде чем Хёнджин отрубается прямо на полу от очевидного перебора с алкоголем. Пока остальные ребята продолжают о чём-то болтать, то и дело пропуская по стаканчику, Чан просто присматривает за ним, чтобы ничего не случилось. Он всегда такой. Тихий и заботливый. Джисону это в нём и нравится.

В отличие от Хёнджин, у остальных парней нет проблем с их нормой алкоголя, поэтому кроме лёгкости в теле и искреннего смеха ничто никого не беспокоит. Они собираются вновь наполнить стаканы новой порцией алкоголя, но с досадой отмечают, что последняя бутылка уже опустела. Тогда методом голосования принимается решение остановиться на этом.

— Чанбин, что там насчёт подарка?.. Мы должны поздравить Джисона как следует, — вдруг опомнился Сынмин, заставляя Чанбина растянуть губы в хитрой улыбке.

— Подарок есть, — звучит заговорщически и передаёт Сынмину чёрную картонку, сложенную пополам. Там ещё какие-то золотые буквы выгравированы, но Джисон не может плавающим взглядом разобрать.

Сынмин хмурится и вертит кусочек картона в руках, пока, наконец, не заглядывает со стороны сгиба. Его лицо на мгновение выглядит удивлённым, потом чуть смущённым и в итоге становится максимально довольным. Все парни, кроме Джисона, Чанбина и Хёнджина подбираются ближе, чтобы тоже взглянуть на этот никчемный кусочек бумаги. Чан осуждающе цокает и возвращается к Хёнджину, Феликс ошарашено прикрывает рот ладошкой и смотрит на Джисона с некоторым волнением, а Чонин фыркает, выражая безразличие. Тут-то Джисону совсем интересно становится. Он скрещивает руки на груди, в ожидании, когда же ему вручат его подарок.

          — Ну же, не тяните, — предвкушающе ноет Джисон, когда Сынмин наконец передаёт ему картонку, бросая лаконичное «С днём рождения» в конце.

   Золотые буквы складываются в приторное «Dance for you», а ниже мелким шрифтом чей-то номер телефона и в скобочках предположительное имя контакта — «Lino». Джисон хмурится и ничего не понимает, пока не делает тоже самое, что и Сынмин — заглядывает внутрь. Глаза тут же слепит такая же золотая пластиковая карта, закреплённая за уголки, и чёрное число "210" в самом её центре. Взгляд медленно плывёт в лево от карты и замечает единственную фразу на корейском «Агентство по оказанию услуг интимного и полуинтимного характера для мужчин *** предоставляет только наилучших танцоров по лучшим тарифам. При любых вопросах или претензиях звонить по этому номеру ***». Джисон в мгновение ошарашено поднимает глаза на друзей, непонимающе вскидывая брови.

          — Я знаю этих ребят, они хорошо выполняют свою работу. Вот я и подумал, почему бы тебе не попробовать? — торопится пояснить Чанбин, когда замечает, что к нему больше всего вопросов.

          — О чём ты?.. — негромко спрашивает Джисон, всё ещё не до конца осознавая, что за подарок ему достался.

          — Ну, ты часто жалуешься, что тебе одиноко. Что парни здесь либо скрывают свою ориентацию, либо просто являются гетеро. И, раз уж тебе теперь официально можно, я заказал для тебя ночь в отеле с привлекательным стриптизёром. На лицевой стороне его псевдоним и номер телефона, а внутри карточка от номера в отеле, где он будет тебя ждать. Чудно, не правда ли? — и противную улыбку давит, на самом деле, искренне желая угодить другу.

   У Джисона действительно с этим проблемы. Как бы не хотелось это отрицать, его ориентация — тот ещё груз за плечами. Кроме каких-то несерьёзных отношений с одноклассником в старшей школе, где ничего, кроме объятий и поцелуев в щёчку не было, Джисон даже и не встречался ни с кем никогда. Если внутренне ему удалось принять тот факт, что привлекают его только парни, то как заставить других это принять — ему до сих пор непонятно. Джисону повезло с друзьями, которые легко это восприняли и даже никогда особо на этом не акцентировали внимания, только выслушивая редкое нытьё об одиночестве. А вот родители не восприняли. Вообще никак. Впрочем, Джисон не стал настаивать, практически при первой же возможности съехав от них. Было тяжело сначала. Сейчас уже легче. Но не с парнями.

          — Эм... это... Я даже не знаю... Это не перебор?.. — как-то робко выходит.

          — Эй, всё в порядке. Мы же друзья, — обводя взглядом всех вокруг, так поддерживающе смотрящих на Джисона, уверяет Чанбин, по-доброму улыбаясь. — Сегодня твой день рождения, повеселись, в конце концов! — по-дружески хлопает по плечу и смеётся, пока другие тоже что-то успокаивающее говорят.

          — Спасибо, — тихо, но очень честно благодарит Джисон, заключая друга в слабые объятия.

   Остальные тоже спешат присоединиться к обнимашкам, особенно Феликс, счастливо трепещущий что-то о том, как Джисон дорог каждому из них.

   Это всё так трогает, что Джисон едва держится, чтобы не пустить слезу. Он чувствует поддержку друзей и мысленно мечтает получить её от родителей, но быстро отбрасывает эти мысли, иначе точно расплачется.

   Может быть, когда-нибудь.

***

   Перед тем, как уйти, Чанбин ещё раз проинструктировал, подсказав название отеля и время, к которому Джисон должен там быть, а когда получил скромный кивок — наконец покинул маленькую, но безопасную крепость Джисона.

   В голове с трудом укладывалось то, как ему успеть собраться за каких-то пару часов на встречу подобного плана. Джисон не то, чтобы совсем невинный в этом плане, просто это в разы волнительнее, чем в подвале клуба с пьяным барменом после его смены. Последние полгода так точно, Джисон привык довольствоваться собственной рукой и максимально заезженным порно далеко не самого первого сорта. Поэтому, наверное, так волнующе.

Джисон долго определяется с подходящим нарядом и останавливается на классической белой рубашке и чёрных брюках, предпочитая оставаться загадочным офисным работником в глазах партнёра. Он в очередной раз не может удержаться, чтобы не взглянуть в зеркало на свою максимально брутальную укладку перед тем, как покинуть квартиру (свою маленькую безопасную крепость).

Он даже раскошеливается на такси комфорт класса и десять минут волнительно наблюдает за зданиями вечернего Сеула за окном, пока колёса со звуком не тормозят возле шикарного входа в пятизвёздочный отель. Интересно, сколько стоило всё это веселье Чанбину? Ну вот... Теперь Джисону опять неловко, потому что кто-то потратил на него большие деньги. Он старательно отгоняет навязчивые мысли, чтобы зайти в указанный на карточке номер с пустой головой, но стоит войти в холл отеля, как рот невольно открывается.

Всё вокруг сияет золотом и мрамором, люди беззастенчиво трясут деньгами перед работниками, а работники буквально вылизывают им задницы, потому что слишком уж натянуто улыбаются и бегают за ними, как ручные зверушки. Фу.

Джисону невольно хочется спрятаться в своей квартире и никогда оттуда не выходить, но он пересиливает себя и заходит в полупустой лифт, где кроме него только иностранный дворецкий с тележкой, на которой штук пять чемоданов.

Кажется, работник замечает его волнение и немного коряво спрашивает:

— Вам чем-нибудь помочь?

Джисон кидает в его сторону скромную улыбку и отрицательно качает головой, но потом думает над тем, что не уверен, на каком именно этаже находится двести десятый номер, поэтому робко уточняет:

— Хотя... Можете подсказать, где находится двести десятый номер?

— Конечно! Я вас провожу, — воодушевляется дворецкий, когда двери лифта открываются на необходимом им этаже.

Джисон всё ещё чувствует себя неловко и с каждой секундой приближения к необходимому номеру — волнуется только сильнее. Он громко сглатывает, когда работник оставляет его прямо под дверью с числом "210" на ней и, вежливо поклонившись, уходит в противоположную сторону. Джисон ещё раз сверяет число на пластиковой карте в своей руке и на двери, а затем рвано выдыхает, прикладывая карту к панели. Раздаётся характерный щелчок и загорается зеленый огонёк, после чего он неуверенно толкает дверь и заходит в подозрительно пустой номер. В голове на мгновение мелькает мысль о том, что это шутка и сейчас ребята выпрыгнут из какого-нибудь угла, чтобы его напугать, но вместо этого из соседней комнаты раздаются медленные шаги и уже через пятнадцать секунд Джисон лицезреет его.

Черная шелковая рубашка, идеально струящаяся по стройной фигуре, обтягивающие внушительные бёдра, чёрные джинсы, много побрякушек, вроде браслетов на запястьях и серёжек в мочках сразу дают понять, что Лино, если Джисон хорошо помнит, пользуется популярностью в своём агентстве. На него хочется смотреть и его хочется касаться. Он определённо во вкусе Джисона. И дело даже не в привлекательных очертаниях тела под облегающей одеждой, а в очаровательной мордашке: слегка усталый блеск в чёрных, как смола глазах отдаёт жемчужным, а пухлые губы намазаны чем-то сладким, потому что с виду точно напоминают спелую вишню.

          — Хан Джисон, верно? — своим бархатным голосом уточняет, словно дорогой ликёр по венам пускает.

   Джисон даже на мгновение теряется и задумывается, а точно ли это он? Кажется, что это ошибка и здесь должен быть какой-то другой Хан Джисон, но Лино слишком долго молчит и пристально смотрит, заставляя поверить в то, что ответа ждут именно от него.

          — Д-да?.. А вы... Лино?.. — одним только дрожанием в голосе выдаёт всё своё волнение.

           — М-м... Да, можешь звать меня так. Но, знаешь, если у тебя есть какие-то фетиши или фантазии, ты можешь называть меня как угодно. Многие любят использовать имена бывших или знаменитостей, — равнодушно объясняет и осматривает парня напротив.

          — А это разве не обижает вас?.. — почему-то слишком официально спрашивает Джисон.

          — О боже, тебе следует перестать обращаться ко мне на вы, это ни к чему. Что же насчёт твоего вопроса... Может быть, раньше обижало, но со временем привыкаешь, — почти не задумываясь отвечает, делая уже третий шаг в его сторону. — А ты это к чему? Боишься меня оскорбить? Поверь, тебе даже в голову не может прийти, какие унизительные клички мне давали некоторые богатые дяденьки. Не стесняйся, — на тон ниже говорит, касаясь плеча.

   Джисон только растерянно хлопает глазами и боится пошевелиться, параллельно сканируя вишнёвые губы, искажённые в лёгкой ухмылке.

          — Что-то я разболтался, да? Ты сегодня последний, поэтому я уже предвкушаю заслуженный отдых. Извини за это, — спешно объясняет и отстраняется, чтобы пройти вглубь номера к панорамному окну, из которого открывается прекрасный вид на ночной город.

          — Н-ничего, мне нравится разговаривать, — зачем-то говорит Джисон, следуя за ним.

   Лино усмехается и оборачивается через плечо, вновь оценивающе оглядывая.

          — Ну ты же не за разговоры мне заплатил, — подмечает, выгибая бровь. — Но, конечно, если тебе хочется излить кому-то душу, я готов выслушать. Только через час уплаченное время закончится, помни об этом.

          — Дело в том... — он прерывается, когда его перебивает тихий, но глубокий смех.

          — Я шучу, — легкомысленно бросает, шагая в сторону стола, на котором лежит телефон. — Что хочешь, чтобы я станцевал для тебя? Предпочтения по музыке? Я один из лучших танцоров в агентстве, так что тебе жутко повезло. Можешь выбрать любой танец из каталога, — и передаёт телефон с открытой страницей сайта.

   Джисон кусает щёку изнутри, потому что волнение и неловкость захлёстывают с головой. Он листает картинки на которых парни с разным телосложением зафиксированы в самых различных положениях, выдернутых из общей концепции того, или иного танца. Он совсем теряется, когда на картинках появляются парни с оголённым торсом и сразу отдаёт телефон обратно Лино.

          — Ты... Можешь что-нибудь сымпровизировать?.. — робко спрашивает Джисон, вплетаясь ладонью в собственные волосы на затылке.

          — Могу, — хитро щурится, — меня редко о таком просят, но я совру, если скажу, что мне это не нравится, — и несильно толкает в плечо, заставляя Джисона упасть в обитое бархатом кресло позади.

Всё так быстро происходит, что он не успевает до конца осознать. Лино кажется слишком хорошим профессионалом своего дела, потому что каждое действие и слово звучит чересчур заученным и даже вымученным, он не церемонится и очевидно хочет закончить с ним побыстрее. Джисон хотел бы сказать, что для него это слишком быстро и ему больше нравится, когда можно сначала чай попить и про погоду поговорить, но он покорно молчит, с некоторым восторгом наблюдая за тем, как Лино готовится в танцу: включает подходящую под атмосферу песню и становится прямо возле панорамного окна напротив Джисона.

Лино прикрывает глаза, в попытке проникнуться музыкой и два раза хлопает в ладоши, когда свет во всём номере резко выключается и его силуэт подсвечивают лишь огни ночного города и едва заметная красная светодиодная лента, расклеенная по всему периметру потолка. Это завораживает и Джисон невольно осознаёт, как тело покрывается мурашками, а дыхание спирает, потому что он начинает двигаться.

Лино медленно скользит рукой вниз по собственному торсу, сминая шёлковую ткань под пальцами, одновременно двигаясь телом в такт ненавязчивой мелодии, густым мёдом льющейся в уши. Он совсем немного приоткрывает глаза, томно ухмыляясь, стоит заметить в темноте сияющий желанием взгляд. Лино специально проходится кончиком языка по нижней губе и подмигивает, вновь двигаясь телом в ритм музыки, когда снова поднимает руку к воротнику шёлковой рубашки, чтобы эффектно порвать две верхние пуговицы, тут же беззвучно разлетающиеся по полу.

Джисон чувствует, как сложно становится дышать, а собственные руки тоже тянутся к рубашке, чтобы её расстегнуть. Он невольно облизывает сухие губы, когда замечает оголённый кусочек чужой кожи и существенно напрягается в бархатном кресле, потому что жар, с невероятной скоростью распространяющийся по телу, стремительно движется вниз. В самый низ.

          — Л-лино?.. — вырывается жалкий вздох и Джисон кусает губы, потому что его взгляд прожигает насквозь.

   Лино молчит и только смотрит, продолжая двигаться подстать музыке — плавно и чувственно. Ладонь вновь ложится на рубашку и отодвигает шёлковую ткань возле ключиц, открывая больше обзора на молочную кожу. Он дразняще проводит второй ладонью по собственному бедру в опасной близости от паха и тут же поднимается выше, цепляя пальцами железную пряжку ремня. Движения становятся всё более откровенными и даже горячими, но Лино старательно делает вид, что не замечает задыхающегося от желания Джисона на кресле и только редко бросает ему слабые ухмылки, подначивая.

Это выводит из себя и Джисон даже не замечает, как начинает тихо скулить и нетерпеливо ерзать по бархатной ткани. Он почти захлёбывается собственной слюной, не отрывая взгляда от острых ключиц, на которые бросают тени красные диоды, и только ловит редкие ухмылки, которые раздражают безумно.

Лино наконец обращает внимание на очередной слишком громкий вздох со стороны и с невероятной грацией медленно подходит к Джисону, который смотрит на него снизу вверх и бесконечно кусает губы, потому что терпение неминуемо заканчивается.

— Вах, — довольно улыбается и цепляет пальцами его подбородок. — Давненько таких как ты не было. Нравится?

Джисон судорожно кивает, несмотря на то, что его подбородок зафиксирован чужими пальцами.

— Хочешь ещё? — заманчиво предлагает и усмехается, когда сквозь губы слышится сдавленный стон.

Лино уже ослабляет хватку на подбородке и хочет вернуться к исходной позиции, но внезапно оказывается грубо притянут за талию ближе и невольно усажен на чужие колени.

— Руки, — холодно и резко говорит, будто не улыбался только что. — Убери руки.

Джисона как током прошибает и он отдёргивает ладони от чужого тела, виновато опуская взгляд.

Лино устало выдыхает и теперь уже точно хочет вернуться к окну, но останавливается, когда Джисон подаёт тихий голос:

— Пожалуйста?..

— Что "пожалуйста"?

— Потанцуй на моих бёдрах, — совсем тихо и робко, будто боится, что ему откажут.

   Минхо снова расплывается в улыбке и наклоняется к его ушку, чтобы шепнуть ласковое:

          — Ты заплатил только за танец, малыш.

   Джисон удивлённо вскидывает брови и потеряно моргает, потому что впервые это слышит.

          — Что?.. Но я думал...

          — Ты можешь накинуть сверху ещё сотку баксов и тогда, так уж и быть, я станцую на твоих бёдрах, — равнодушно предлагает, будто уже знает, что Джисон согласится.

          — У меня нет столько... Понимаешь, сегодня мой день рождения и друзья подарили мне... тебя. Ну, то есть, это они оплатили твои услуги и номер в отеле... Я не знал, что они заплатили только за танец... Извини, пожалуйста, — виновато объясняет Джисон.

   Лино выглядит капельку обескураженным и даже как-то задумчиво отводит взгляд в сторону, что-то взвешивая.

          — Мне пора уходить, да?.. — робко уточняет, уже собираясь подняться с места.

   Лино мгновенно реагирует и давит ему на плечо, заставляя сесть обратно.

          — Постой. Говоришь, у тебя день рождения? — уточняет, вновь забираясь на его колени.

   Джисон непонимающе моргает и неуверенно кивает, замечая такую же неуверенность в чужих движениях. Будто это вовсе не тот Лино, который только что так искусно танцевал и стрелял ухмылками. Даже смешно. Но Джисон не смеётся.

— Мне совсем не нравится твоя брутальная укладка и я не люблю делать поблажки... Но ты нуждаешься и у тебя день рождения... — многообещающе начинает. — Я станцую на твоих бёдрах, — и резко взглядом встречается с настороженным Джисона.

— Нет, ты... Правда, не нужно... Я не смогу тебе заплатить, — торопливо щебечет, продолжая держать руки при себе, потому что не положено.

— Я просто хочу сделать тебе подарок. Расслабься, — настаивает, вновь прикрывая глаза, чтобы проникнуться ненавязчивой мелодией на фоне.

Джисон задерживает дыхание, потому что до отдалённых кусочков мозга наконец доходит, что собирается сделать Лино. Он гулко сглатывает, проглатывая вместе со слюной слова песни, доносящейся из колонок у телевизора и с предвкушением наблюдает, как чужие руки снова ползут по шёлковой рубашке и цепляют третью пуговицу, аккуратно расстёгивая.

Лино красиво выгибается в пояснице, демонстрируя оголённую кожу и силу собственных бёдер, так идеально проезжающихся по чужому паху.

Джисон невольно запрокидывает голову и тяжело выдыхает, инстинктивно поддаваясь навстречу приятному трению. Он чувствует тяжёлый взгляд, царапающий под самым кадыком, и осмеливается сросить:

— А... К-какое твоё... настоящее имя?.. — и встречается с тёмными глазами, уже какое-то время наблюдающими за ним.

— Это конфиденциальная информация, — и снова проезжается бёдрами по чувствительному месту в такт музыки, довольно ухмыляясь, как раньше.

Джисон оказывается не в силах сдержать слабый всхлип и с некоторым отчаянием, но осторожностью, кладёт ладони на чужие предплечья. Его всё ещё интересует заданный ранее вопрос и он даже пытается выпытать ответ на него ещё раз.

          — А что, если тебя зовут так же, как и моего бывшего? Мне хочется знать, — довольно серьёзно звучит, пытаясь разглядеть в полумраке чужую эмоцию.

   Лино цокает и прижимается ближе, упираясь ладонью в крепкую грудь, а второй хватаясь за плечо, наклоняет голову и почти нависает над Джисоном, когда произносит тихое:

          — Ты такой наглый, — с некоторым недовольством. — И сексуальный, — уже с восхищением.

   Джисон считывает это за комплемент и позволяет себе обнять чужую талию, когда уже более настойчиво требует ответа на свой вопрос.

          — Имя, — и сильнее сжимает пальцами шёлковую ткань на боку.

   Волнением тут и не пахнет, честно говоря. Кажется, Джисон понял, как надо и теперь собирается взять всё в свои руки. Впрочем, Лино и не против.

          — Минхо. Меня зовут Минхо, — немного робко, но чётко произносит, томно выдыхая куда-то в чужую шею.

          — Приятно познакомиться, Минхо, — издевается Джисон, бессовестно спускаясь ладонью по стройной талии на поясницу и ниже, почти-что в ритм музыки, всё ещё тихонько играющей где-то на фоне.

   Минхо до боли прикусывает губу, когда чужая рука накрывает пышную ягодицу сквозь ткань джинс, с силой сжимая. Он давно уже не танцует и только жмётся ближе, редко выдыхая тёплый воздух на медовую шею.

Джисону очень нравится реакция и он даже думает, что было бы неплохо сделать тоже самое без одежды, но его опережает Лино, настойчиво положивший его ладонь на собственную пряжку ремня. В голову тут же приходит идея кинуть какую-нибудь колкость по поводу его раскрепощённости, но Джисон решает промолчать, предполагая, что перед ним Минхо спал ещё минимум с двумя такими же парнями. От этой мысли как-то не по себе становится и ему внезапно хочется остановиться.

— Чего замер, малыш? — поудобнее устраиваясь, спрашивает Минхо.

— Я это...

Лино не даёт договорить и сам тянется к чужому ремню, сверкая довольной ухмылкой в полумраке просторной комнаты. Он почти на ощупь расстёгивает пряжку и ненавязчиво откидывает его в сторону, поглаживая топорщащуюся ткань в районе паха второй ладонью.

— Не волнуйся, у меня есть резинка, — зачем-то уточняет, подумав, что Джисон скованный именно из-за этого.

— Да я не поэтому... А ты... Можешь сказать, сколько сегодня до меня парней было?.. — очень смущённо спрашивает, действительно считая, что это перебор.

— Я уже говорил, что ты наглый, но это уже слишком. Какая тебе разница? Сейчас я здесь только для тебя, в чём же проблема? — раздражается Минхо.

          — Я просто в первый раз... Ну, вот так... Это немного... М-м, меня это беспокоит, — пытается более-менее понятно объяснить.

          — До тебя был только старый дед, который попросил станцевать ему канкан и купил для этого новенький комплект женского белья. Доволен? — уже более спокойно рассказал Лино, в какой-то степени понимая волнение Джисона.

   А Джисон действительно доволен. Прямо-таки отлегло. Правда, вместо отвращения, которое было на чужом лице, когда он рассказывал про женское нижнее бельё, Джисон только больше завёлся, непроизвольно представляя, как Минхо танцует в чёрном кружеве и сетчатых чулках. И, Джисон почти уверен, если бы не обстоятельства, он бы попросил Лино сделать это ещё раз.

          — Эй, ну что ещё? Я здесь, чёрт возьми, куда ты смотришь?! — шипит Минхо, пока у Джисона перед глазами невероятно горячие картинки мелькают.

          — Ох, извини. Я задумался. Мы можем продолжить?.. — робко уточняет, и невольно закусывает губу.

   Минхо устало выдыхает и по нему видно — он уже жалеет, что решил сделать этот "подарок", но всё равно сползает с чужих колен на свои, чтобы наконец избавиться хотя бы от части их одежды.

Лино дует и так пухлые губы и смотрит из-под пышных ресниц, пока расстёгивает чужую ширинку, а затем расплывается в очередной улыбке, вынимая налившийся кровью орган из белья.

— Хочешь, чтобы я взял его в рот? — не спрашивает, а скорее утверждает, но всё равно ждёт ответа.

— Очень, — едва слышно отвечает Джисон, сразу же запрокидывая голову назад, потому что вишнёвые губы немедленно сомкнулись на яркой головке.

Никто и не сомневался, что Минхо в этом хорош. Опыта у него предостаточно, а остальное приходит именно с ним. Наверное поэтому Джисону очень тяжело сдерживать хриплые стоны удовольствия, пока его головку тщательно вылизывают со всех сторон, словно это самая сладкая конфета на земле. Лино ещё причмокивает так, будто ничего вкуснее не пробовал, и то и дело загоняет горячую плоть за щёки, как леденец во рту гоняя.

Красный свет диодов окончательно сливается с общей атмосферой комнаты и разглядеть лица друг друга становится практически невозможно, даже если дело лишь в невероятном возбуждении, застилающем всё вокруг.

Джисон тихонько шипит, когда Минхо смыкает губы почти на самом основании, не препятствуя обильно выделяющимся слюне и смазке, стекающим по собственному подбородку и капающим на их одежду.

Кажется, давно пора её снять.

Эта мысль догоняет Лино довольно поздно и он отрывается от просящего внимания органа, наспех вытирая лицо рукавом шёлковой рубашки, которая в следующую же секунду оказывается скинута с узких плеч на пол. Он ловит чуть плавающий взгляд Джисона и спешит стянуть с него брюки вместе с бельём, чтобы следом снова уместиться на его коленях.

— Расскажи, как тебе хорошо, ты же так любишь разговоры, — немного хрипло после хорошо проделанной работы просит Минхо, оглаживая широкие плечи.

А Джисону, если честно, очень тяжело говорить, когда вся кровь давно не приливает к мозгу, а находится гораздо ниже. Сильно ниже.

— Это очень хорошо... — кое-как выдавливает из себя и смотрит так трепетно, что Лино даже теряется на мгновение. Он чувствует тёплые руки на своей талии и сам двигается ближе, соприкасаясь грубой тканью джинс с нежной плотью.

Минхо хочется ещё немного потанцевать и исполнить парочку завораживающих движений, но он видит, с каким обожанием и нетерпением Джисон смотрит и касается, а потому решает обойтись без них, лишь ловит влажную головку ладонью и выкручивает кисть руки, выводя Джисона на гортанные стоны, а его тело — на бесконтрольную дрожь.

— П-пожалуйста... Минхо, я так сильно нуждаюсь в тебе... — в какой-то прострации шепчет, в попытке остановить чужую ладонь, творящую что-то невообразимое.

Лино улыбается в своей манере и убирает руку, неторопливо сползая с чужих колен, чтобы спустить собственные джинсы, под которыми не оказывается белья.

В моменте Джисону кажется, что это его мокрый сон и сейчас он проснётся, но чёрт бы побрал этого Морфея, потому что Минхо более чем реальный. Хотя его тело и кажется ненастоящим и каким-то божественно красивым, Джисон ощущает каждое его касание и они заставляют кожу пылать. Плавиться и сгорать до тла, чтобы потом так же заставить возродиться в наилучшем своём состоянии.

— Мне больше идёт вот так, не правда ли, малыш? — нежно воркует Лино, в очередной раз взбираясь на полюбившиеся колени под пристальный взгляд Джисона.

— Тебе будет ещё лучше на моём члене, — тут же выпаливает, будто это и не он вовсе.

Минхо усмехается и не спешит двигаться слишком близко, просто смыкая ладони за крепкой шеей, немного прикрытой воротником уже полностью расстёгнутой рубашки.

— Проверим?

   Вместо ответа Джисон чуть грубо тянет на себя тонкое запястье чужой руки, заставляя придвинуться ближе. Вторая рука беззастенчиво ложится на гладкую ягодицу, сжимая точно так же, как и до этого, а первая снова устраивается на талии, стоит Лино оказаться достаточно близко, чтобы ощущать неловкость от полного обнажения в невероятной близости от жаждущего его члена.

   Джисон ненавязчиво ползёт правой рукой выше, задевая твёрдые соски, что незамедлительно выбивает из Минхо рваный стон. Он нежно гуляет кончиками пальцев по чувствительной коже, пока левая рука не перестаёт мять мягкую ягодицу, которую так и хочется укусить. Но Джисон держит эту фантазию в себе, просто легонько царапая чужое бедро ноготками.

          — Ты хочешь, чтобы...

   Лино не успевает договорить, как оказывается прерван Джисоном:

          — Да, я хочу, чтобы ты танцевал на моих бёдрах всю ночь. Желательно такой же голенький, как и сейчас. И чтобы с моим членом в своей прекрасной заднице. Сможешь выполнить, крошка? — ужасно властно выходит. Да так, что Минхо сразу тянется за презервативом в кармане сброшенных на пол джинс.

          — Ты очень наглый. И это невероятно возбуждает. Не заплатив ни копейки, — серьёзно начинает, раскатывая латекс по чужому органу, — ты требуешь от меня чего-то подобного... Просто уму непостижимо... — и встречается искрящимися желанием глазами с точно такими же напротив. — А самое главное, — не отводя взгляда, — почему-то я так сильно хочу выполнить каждое из них.

   Джисон внимательно слушает каждое слово, срывающееся с чужих губ и кивает в конце, полностью удовлетворённый тем, что их желания сходятся в одной и той же точке.

          — Тогда приступай.

   Лино чуть ли не скулит от одного только тона, но всё равно немного приподнимается, чтобы направить колом стоящий член в давно растянутое отверстие. Для него не в новинку, что клиенты требуют гораздо большего. Только обычно они за это доплачивают. А Джисон нет. И Минхо почему-то так на это плевать. Именно поэтому, почти перед каждым клиентом он проводит лишние пятнадцать минут в ванной. Как и в этот раз.

Джисон шипит, когда головка оказывается сжата всё равно довольно узкими, но влажными стенками. Он осторожно придерживает за талию, помогая опуститься до конца, и почти сразу об этом жалеет, потому что пульсация горячих стенок вместе с ощущением мокрой смазки, согретой внутри за последний час, ощущается слишком хорошо.

   И, может быть, не специально, но Минхо так сладко сжимается при каждой попытке Джисона поддаться бёдрами вверх, что просто невозможно двигаться. Это заставляет в тысячный раз сгорать от желания и только больше заводит.

          — Ты уже можешь танцевать, крошка, — негромко напоминает, заботливо поглаживая тазобедренную косточку одной из рук.

   Лино осуждающе хмурится, и не открывая прикрытых глаз, осторожно делает волнообразное движение, действительно похожее на элемент какого-то танца. С приоткрытых в тяжёлом дыхании губах слетает тихий стон, когда он вновь опускается на возбуждённый член всем весом.

          — О да... Вот так, детка... — горячо шепчет Джисон, обеими руками хватаясь за чужую талию, чтобы ещё ближе и теснее к себе притянуть.

   Минхо упирается потными ладошками ему в широкую грудь и больно кусает губы, потому что слова похвалы оказываются как никогда приятны.

          — Можно тебя поцеловать? — томно спрашивает Джисон, лицезря чужую очаровательную мордашку так близко.

          — Всё что угодно, малыш, — усмехается Лино, а затем сам тянется к его губам, одновременно возобновляя волнообразные движения тазом.

   И Джисон готов поклясться, что ничего более приятного в жизни не ощущал. Мягкие, вишневые губы филигранно совпали с его собственными и с большим рвением вступали в общий танец, к которому почти сразу подключились языки. И всё бы ничего, но Минхо только ускорял движения бёдрами, практически скача на чужих.

   Лаконичным и тягучим танцем, как в начале у окна, тут и не пахнет.

   Их прерывает мелодия зазвонившего телефона, на котором до этого играла ненавязчивая музыка для танца Лино.

   Джисон сразу пытается отстраниться от вишневых губ, хотя не хочется и телефон звонит точно не его. Он немного осаживает ладонями за поясницу, приостанавливая чужие движения. Кажется, что так будет правильнее.

          — Что такое? — искренне удивляется Минхо.

          — Твой телефон... Тебе не нужно ответить?..

          — Это таймер, не звонок. Твой оплаченный час танцев закончился. Мне стоит выключить?

          — А... Нет, то есть... — теряется Джисон, почему-то пугаясь, что его могут выставить за дверь прямо сейчас.

          — Да успокойся, я уже тебя не выгоню, пока до конца не наслажусь. Видел бы ты своё лицо, ха-ха, — хихикает и снова лезет с поцелуем, очевидно, потому что первый оказался слишком коротким.

   Джисон с облегчением выдыхает, но всё равно чуть поворачивает голову в сторону, не позволяя атаковать себя поцелуем.

          — Но я всё равно хочу, чтобы ты выключил... Это напрягает... Я не могу сосредоточиться, — объясняет Джисон на недовольно сведённые брови Минхо.

          — Прикалываешься? — вздыхает. — Я так хорошо сижу на твоём члене, а ты предлагаешь мне встать и выключить долбанный таймер? Ты просто фантастический дурачок, Хан Джисон, — и уже собирается действительно соскользнуть с чужих бёдер на пол, когда Джисон приостанавливает за талию, почти сразу подхватывая на руки под бёдрами.

   Минхо громко стонет от неожиданности и резкости, с которой твёрдый член прошёлся по чувствительной точке внутри. Он сразу обнимает крепкую шею ладонями, обвивает ногами стройный торс и тыкается носом в шею, потому что как-то неловко становится. Он держится на поднявшемся с места Джисоне, как обезьянка на ветке и выключает так бесячий его таймер, когда он сам передаёт ему телефон.

          — Спальня слева, — робко говорит куда-то в медовую шею, стоит отдать устройство обратно Джисону.

   Минхо чувствует мягкий чмок в макушку и невольно улыбается. Не то, чтобы таких чувственных и нежных клиентов никогда не попадается. Бывают и те, кто каждую секунду о самочувствии спрашивают. Но такие бесят. Джисон не бесит. Джисон хороший. Просто бедный. Во всех смыслах.

***

Минхо извивается по белой отельной простыни уже двадцать минут, пока Джисон в собственном темпе вдалбливаться в его до жути разработанную дырочку. Он постоянно целует в коленные чашечки, которые придерживает собственными руками, часто забывается в собственных стонах и переходит на сумасшедший ритм, но всегда останавливается, чтобы дать Лино передохнуть и восстановить дыхание, когда то уже окончательно сбивается.

А Минхо не отстаёт. Тоже стонет во весь голос, дрожит всем телом, когда головка проезжается по простате и то и дело цепляется руками за подушку под головой. Ему так хорошо давно не было. Джисон красивый и молодой. У него очень неплохой член и безумная улыбка. Он нежный и чувствительный, но очень сексуальный и любит грязные разговоры. Минхо такое нравится. Чтобы на словах его имели во все дырки, а на деле ласково гладили по бёдрам и целовали в колени. Пока рано такое говорить, но ему Джисон нравится. И не жалеет он вовсе, что решил ему такой подарок сделать. Возможно, это самое правильное решение за последние пару месяцев. Лино пока не понял.

— Я близко, это ничего? — загнанно уточняет Джисон, существенно замедляясь.

— М-м... Т-ты уже можешь... Если хочешь... — запинаясь, успокаивает Минхо.

Ему, на самом деле, сложно с этим. Ну, с оргазмом. Сфера деятельности в буквальном смысле выжимает из него все соки и после недели упорной работы в нём буквально ничего не остаётся. Некоторые удивляются и даже возникают, мол, "тебе что, не понравилось? ". А Минхо понравилось. Ему почти всегда нравится. Просто уже нечем эякулировать. И сейчас тоже. Но Джисон не возникает. Он даже понимает, кажется. И это в очередной раз заставляет сердечко пропустить удар.

С разрешения Минхо, Джисон кончает глубоко внутрь, заполняя презерватив до краёв после серии резких и быстрых толчков. Эйфория пронзает тело слишком уж сильно и он несколько секунд остаётся неподвижным, пока пульсация влажных стенок не начинает щекотать чувствительную плоть.

— С днём рождения, малыш, — хихикает Лино, устало зачёсывая влажную от пота чёлку назад.

Джисон дарит слабую улыбку и покидает горячие стенки, стягивая скользкий латекс и завязывая его на узелок, прежде чем бросить на пол. Он удовлетворённо вздыхает и ложится рядом, поворачивая голову в его сторону.

— Спасибо... Ты очень красиво танцуешь... — только и успевает сказать Джисон, прежде чем с улыбкой на губах провалиться в сон из-за сильного переутомления.

Минхо считывает это за комплимент и даже позволяет себе поразглядывать спящую мордашку какое-то время, прежде чем, укрыв себя и его одеялом, тоже уснуть.

***

   Пробуждение начинается не с ласковых поцелуев и объятий, а с холодной постели.

   Джисон лениво открывает глаза ближе к десяти утра и обнаруживает, что в кровати он один. Он сразу предполагает, что Минхо отлучился в душ или пошёл на завтрак, но через пол часа он не возвращается. Джисон сразу немного грустнеет, полагая, что Лино уже давно ушёл. Быть может, ещё вчера, поле того, как он отрубился. Это особенно ранит, потому что Джисону хотелось спросить о следующем дне, когда они могли бы встретиться, но такой возможности не предоставилось. Тогда он находит заботливо сложенную, собственную одежду на краю кровати и одевается, чтобы удостоверится в том, что в номере он один.

   И к его сожалению, в просторном зале уже давно не горят красные диоды, а за панорамным окном ещё с пяти утра светит солнце, в то время как на кресле в беспорядочной агонии лежит шёлковая рубашка. Без двух верхний пуговиц.

   Джисон аккуратно берёт рубашку в руки и подносит к лицу, пытаясь уловить знакомый аромат. Не получается. Шёлк не впитал ни запах вишнёвого блеска, ни сексуального напряжения, которые так запомнились ему ещё вчера. Только терпкий парфюм, который Джисон и не чувствовал особо прошлой ночью.

   Раздаётся звонок по служебному телефону и Джисон узнаёт, что номер необходимо освободить через пятнадцать минут. Он не думает долго, когда бросает шёлковую ткань возле этого же кресла, а с собой забирает только картонку, в которой была пластиковая карта от номера.

   Домой приходится добираться на автобусе.

   На светофоре прямо перед ним загорается красный.

   А после Минхо остались только отголоски отзвучавшего удовольствия, шёлковая ткань и самый лучший день рождения в памяти Джисона.

———————————————————
Сегодня мой день рождения, поэтому я буду рада вашим звёздочкам и комментариям в качестве подарка. Эта работа как-раз является моим для вас подарком в честь этого дня. Если вы хорошо помните, то в прошлом году 21.09.23 в свет вышла работа «The Best Worker For The Month». Так вот, в этом году я решила порадовать вас кое-чем новеньким. Надеюсь, вам понравилось)
:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆
Буду благодарна подписке на тгк в шапке профиля.^^

/6665 слов.