Мое обнаженное сердце

Любовь моя Мария, надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. Ты уже наверняка знаешь о том, что Эрнандо Писсаро приплыл с сокровищами в Севилью. Медлить больше было нельзя, и, с братом своим Франсиско Де Орегано, я собрал отряд и отправился в Новый Свет. Жалею о том, что отец твой слишком чёрств к нашей любви и ему интересны в этом мире только деньги. Как только мы найдем этот золотой город, я докажу ему что достоин тебя. Мы не виделись уже несколько месяцев, безумно скучаю по твоей улыбке. Твой Г.

Родная Мария, каракка наша, «Viento de cola» (исп. «Попутный ветер») быстроходна, как и подобает кораблю с таким названием. Хотя нам и благоволил ветер, в пути случилось не одно происшествие. Уже будучи в пути несколько долгих месяцев, корабль начал давать течь, должно быть сказывался возраст, но это была не самое страшное, что с нами было. Несколько моряков подхватили морскую хворь, один оклематься так и не смог, мы похоронили его в море, со всеми почестями. Несколько раз несло на скалы в сильный шторм, встречали неприятелей на пути. А однажды утром, проснувшись, не досчитались нескольких матросов и одной шлюпки. Должно быть они уже сгинули в пучине морей. Бог им судья. Твой Г.

Сейчас 1534 год от рождества Христова. Спешу сообщить тебе о том, что мы достигли Нового Света. Все это время корабль наш был на многих препятствиях, но каждый раз Бог уберегал от смерти, а я молился ему о твоем здравии. Несколько отважных рекрутов отдали жизнь за время нашего путешествия к новому миру, наверное, такова плата, чтобы мы были вместе. Вдали от дома, чаще вспоминается детство. Тогда оберегаемый старшими, моя душа вела к путешествиям и приключениям, которых так не хватало. Был я спокойным ребенком, но, бывало, взбирался на самое высокое дерево в саду, чтобы ощутить себя отважным капитаном или героическим скалолазом, который вот-вот воплотит свою давнюю мечту. Вспоминается как залез на крышу нашего дома, а обратно спуститься духу не хватило, так и просидел там несколько часов, пока меня не хватились. Ох, и досталось мне тогда от отца. Отца, который меня опекал от всего на свете. Надеюсь, там на небесах он тоже бережет меня, чтобы я вернулся к тебе живым. Думаю о тебе, Г.

Милая Мария, прошло ещё несколько дней с тех пор, как я сделал последнюю запись в своем дневнике. Я с братом своим Франсиско чувствуем себя настоящими аделантадо (исп. adelantado — первопроходец). Этот остров – потрясающее место. Никогда еще мы не видели столько зелени и деревьев, птиц и животных, уму не постижимо, только Бог мог выдумать все это, не иначе. Как мне хочется, чтобы ты увидела это своими глазами, чтобы ты была рядом со мной в тот момент, когда откроются новые горизонты. Как хочется. Сейчас мы собираем провизию и выдвигаемся. Клянусь честью, мы найдем то, что ищем. Всегда любящий, Г.

Шел 2 день нашей экспедиции вглубь лесов. После всех невзгод, которые случились с нами в море, команда, я и брат мой Франсиско все еще настроены весьма оптимистично. Спустя несколько дней, глубокой ночью, когда большая часть команды уже спала, в лесу, я услышал чей-то грозный рев, возможно, это был дикий зверь, и без внимания это я оставить не мог. Проснувшись утром, и заглянув в палатку к Франсиско, я поделился с ним своими опасениями на счет животных, и что надо бы на ночь выставлять больше караульных. На 5 сутки, двигаясь на юг, мы наконец вышли к первому большому поселению. Это было наша победа. Переводчик нашелся быстро, оказалось, что они уже встречали таких как мы. Нас приняли радушно, но странные перешептывания на непонятном для меня языке вызывали опасения. Довольные проделанным путем, я и Франсиско Де Орегано, первым делом решили поговорить с вождем. Мы вошли в дом, где нас встретил молодой мужчина, не старше моего названного брата, но, когда к нам вышла его дочь, я понял, что вождь не так и молод, как казалось на первый взгляд. Думалось, время здесь не властно, и Бог редко заглядывает в эти далекие края. Вопросов было много, и ответы были понятны, но как только я начал расспрашивать вождя о городе полном сокровищ, он изменился в лице. Физиономия стала грубой, ответы после этого последовали такие же. Мы сказали, что с проводниками или без них, мы найдем город, и не уплывем пока не отыщем то, за чем приехали. После этих слов, главе племени, стало понятно, что переубедить нас не получится, и нам было сказано покинуть дом, и что окончательный свой ответ он даст завтра. Так прошел еще день.

Утром отряд еще спал, наверное, они знали, что сил понадобиться много, а меня переполняло чувство скорого открытия, поэтому больше медлить не хотелось. Плотно позавтракав и приведя себя в порядок, я и ближайший мой соратник Франсиско, решили немного побродить по селению. Осмотревшись, мы поняли, что не такое оно и большое, и что первое впечатление бывает весьма обманчивым. Солнце было над нашими головами, когда к нам подошел переводчик, и сообщил о том, что главный готов продолжить разговор.

Зайдя в место откуда нас буквально вчера выгнали, все моё нутро почувствовало необъяснимое напряжение, но виду я не подавал. Спустя минуту, из дальней комнаты к нам вышел вождь, он велел нам садиться, сам сел напротив нас. Начал говорить медленно, возможно для того, чтобы переводчик успел донести его мысли по поводу нашей цели. Как только глава племени закончил, на лице переводящего появилось сильное удивление, спустя секунду, наверное, обдумав ответ, он переспросил что-то на чуждом нам языке. Как оказалось позже, вождь согласился выделить нам переводчика и провожатого, но с одним условием. Один из нас, либо я, либо брат мой Франсиско, должен будет жениться на его дочери и остаться жить на острове минимум 10 лет. Объяснил это он тем, что того хотят духи и что обсуждать он это более не собирается. Либо мы соглашаемся, либо можем попытать удачу и сгинуть в джунглях.

Мария, я всё это время думал и думаю о тебе, и только жизнь с тобой сподвигла меня влезть в эту авантюру. Какими бы не были эти сокровища, не одно не стоит того, чтобы жениться не на той, кто предначертана мне самой судьбой.

Посовещавшись, мы приняли решение, что без проводника мы точно пропадём, и что 10 лет не такой большой срок чтобы отказываться от наших планов, поэтому брат мой Де Орегано возложил на себя это бремя и поклялся вождю, что обещание будет выполнено. В комнату вошла дочь старейшины, лидер взял её руку, что-то прошептал на ухо, она кивнула и ушла. После этого он начал объяснять что-то Лену, именно так звали нашего переводчика. Лен объяснил нам, что вечером этого дня будет совершен обряд для успокоения духов, чтобы поход наш был удачным, и что этим же вечером пройдет «помолвка».

Выйдя из дома, я еще долго думал над словами правителя племени, хотя он и казался человеком слова, я был весьма встревожен сложившейся ситуацией. Когда солнце зашло за горизонт, жители разожгли большой костер, на который из палаток вышли посмотреть все наши собратья по оружию. Когда пожарище горело уже добрые 30 минут, заиграли барабаны, все люди вокруг вошли в некий транс, танцевали и что-то бормотали себе под нос. Зрелище по-настоящему было завораживающим, как я хотел, чтобы ты тоже увидела это. Прошло еще какое-то время и близ костра появился вожак в простой длинной рясе до земли, за ним вышла его дочь в разноцветном платье, которая держала в руке чашу. Ты не поверишь, но будь я проклят если чаша была не из чистого золота. Тут все мои сомнения отпали, теперь я точно знал, что город полный богатств существует и что мы его найдем. Они прошли к самому центру пламени и тут ударные затихли. Вождь что-то говорил и говорил, а огонь дергался в такт его слов, будто понимая его и подражая. Он подозвал к себе дочь, переводчика нашего Лена и Франсиско. Дальше я уже ничего разглядеть не смог. Слишком много было людей вокруг. Позже, со слов брата я узнал, что ему и его будущей супруге было сказано испить из кубка, и что просьбу он эту выполнил. Также было сказано, что языческие духи приняли клятву брата, и что если он не сдержит обещание, то весь наш отряд погибнет страшной смертью.

Любимая Мария, новый день принес новые знакомства. Нашим проводником оказался туземец со сложным именем Ахтэхкэкуп. Как только я попытался произнести, все кто были рядом громко рассмеялись, а наш новый знакомый рассердился, должно быть я что-то не так сказал. Спустя несколько попыток, он сжалился и разрешил для простоты называть его Ахт. Стоит отметить, что имена у всех здесь довольно странные и мудреные, а какие-то, как ты уже поняла, выговорить совершенно не предоставляется возможным.

Проводник сообщил нам о том, что идти нам предстоит минимум неделю, и если мы готовы, то выдвигаемся. Все 19 человек нашего отряда, включая меня, Франсиско Де Орегано, Ахта и Лена вышли навстречу богатству.

Жизнь моя, мне тяжело представить как ты там совершенно одна. Осталось совсем чуть-чуть, и я буду рядом с тобой. Наверное, твой отец думает, что я наконец бросил счетные попытки завоевать твоё нежное сердце, но, когда я приеду богатым, он увидит, насколько сильна моя любовь к тебе. Я готов на все ради того, чтобы твое будущее стало нашим. Навечно твой, Г.

I
Отойдя чуть дальше от деревни, я нашел общество нашего толмача весьма интересным. Разговорившись, он поведал мне о том, что мы не первые искатели и что те, кто приходил до нас, либо пропали в джунглях, либо все-таки нашли то, что искали, но больше племя их не видело. С Леном мы быстро нашли общий язык, но вот Ахт вел себя довольно тихо, и говорил всегда только по делу, и только с Леном. Мы прошли не одну сотню пасо, прежде чем я заметил, что брат мой, Франсиско Де Орегано, выглядит довольно бледно. Я поинтересовался у него все ли хорошо, и как он себя чувствует, на что получил весьма холодный ответ и просьбу не доставать его дурацкими вопросами. Обиду я не держал, но больше в этот день я с ним не говорил. Чувство того, что брат мой меняется не покидало меня и я пытался понять, кто или что могло повлиять на него, четкого ответа я себе дать так и не смог. Достаточно быстро стемнело, и провожатый предложил остановится на сегодня и переночевать. Так мы и сделали. Огонь разжегся быстро, так же быстро, как и друзья мои по оружию начали рассказывать друг другу кто куда потратит свою долю золота, полученную в ходе кампании. Я сидел, слушал треск дерева из костра и поражался, какие у людей разные ценности. Кто-то хочет построить себе замок, а кто-то спустить все деньги на доступных женщин и выпивку. Один сказал, что сразу же по приезде раздаст долги, а другой что будет преумножать капитал, выигрывая в карты, при условии, что ему повезет.

II
Мне снился странный сон. Мне снова 11 лет. Фамильный дом. В общем зале накрыт стол и сидят гости, которые меня совсем не замечают. В родительской спальне рыдала мама. Странно было видеть её, ведь Бог забрал мою мать при моем рождении, но именно такой я её на картинах и видел. Она тоже будто бы не видела меня. На столе кувшин, полный красной жидкости. Я решил спросить у неё, что это, а она лишь кричала на меня и, сквозь слезы, просила разбить его. После этого момента я проснулся. Странно это. Странно.

Встав одним из первых и сделав свой утренний ритуал наспех, я был полон решимости двинутся дальше. Проводник наш Ахт тоже был уже на ногах, наверное, ему не спалось, так же, как и мне. Решив заглянуть к Де Орегано, я услышал странный голос в его палатке. Как будто брат говорит сам с собой, будто задает вопросы в пустоту, а она ему отвечает. Зайдя внутрь, передо мной стоял Франс, все такой же бледный, как и днем ранее. Я не стал спрашивать в порядке ли он, чтобы еще раз не нарваться на грубость. Вместо этого я сказал, что мы готовы выдвигаться дальше и, что если мы хотим добраться как можно скорее до места назначения, нам нужно пройти, то же расстояние что и вчера. Он кивнул.

В середине дня, мы вышли на открытую местность. Присев отдохнуть, Ахт наконец-то заговорил со мной. Он также как и я был обеспокоен состоянием брата моего Франсиско, и говорил что-то про то, что им овладели злые духи. Я сказал, что ни в каких духов я не верю, и что есть только единый Бог, который наблюдает за всеми нами. Переведя дыхание, и пройдя еще несколько сотен пасо, вдалеке, я услышал, как журчит вода. Удивительно, проводник говорил, что до ближайшей речки еще 2 дня пути. Когда же звук падающей воды начал усиливаться, я понял, что мы уже близки к источнику этого звука и что пара глотков свежей воды были бы как никогда кстати. Я спросил у нашего гида, почему тот сказал мне что до речки несколько дней, если я слышу журчание воды. Он сказал, что не имеет ни малейшего понятия, и что тоже его слышит.

Мария, в тот момент я испытал настоящий первобытный страх, какой он есть. То, что я ранее принял за журчание воды, оказалось кровью. Перед нами стоял жертвенный алтарь, полностью сделанный из человеческих костей, волос и только Богу известно, из чего еще. В верхней части этой конструкции нависали черепа, по меньшей мере 15 человек, на которые были нанесены символы, значение которых мне было непонятно. Все это выглядело как предупреждение. Как оказалось, так оно и было. Ахт сказал, что дальше пойдут только те, кто не боится умереть. Франсиско же ответил, что всё это бред, и что сокровища почти у нас в руках, но не все в команде разделяли его оптимизма. Так мы лишились 3-х нашим соратников, которые решили, что пока не поздно, то нужно поворачивать назад и не гневить духов. Больше мы их не видели. Так нас осталось 16 человек.

III
Мне сниться, как я плыву через сотни километров. Река, похожая на змею, забирает у меня все силы. Я гребу, но понимаю, что плыву против течения. Навстречу, мне спускаются тела, обёрнутые в десятки слоёв тончайшей ткани, держащие на вытянутых руках нечто раскалённое до тысячи градусов, нечто не поддающееся объяснению. На берегу с одной стороны, бьют в барабаны сотни человек, с другой толпятся ещё тысячи, часть которых одобрительно кивает и улыбается, другая же, полная их противоположность. Между ними начинается битва, в которой никогда не будет победителя, и никто друг к другу никогда не прикоснется.

Я проснулся в холодном поту. Меня трясло. Должно быть, в моей памяти остался отпечаток вчерашнего. В этот день я почти ни с кем не говорил. Только Ахт видя мое внешнее состояние беспокоился за мой душеный покой. Мы шли долго, уходя все дальше и дальше в неизвестность. Я понял, что моя душа начинает меняться, тот ужас, который испытал каждый из нас, сказывается на моих мыслях. Еще эти сны, они сводят меня с ума.

Мария, это снова я. Очередной день закончен. Знаешь, я уже проклял этот поход. Плевал я на это золото, я мог бы просто выкрасть тебя, и никто бы, нас с тобой, никогда не нашел. Мы бы купили маленький домик, в какой-нибудь глухой деревне на границе мира, и жили бы до самой глубокой стрости, воспитывали детей, а позже и внуков. Закрывая глаза, я вижу твоё лицо. Прекрасные черты лица, каштановые волосы до плеч, твоя улыбка, такая по-детски наивная и, конечно, твои янтарные глаза. Я бы убил любого, чтобы еще раз увидеть тебя.

Не мило всё вокруг, уж лучше в пьянстве утопится,

Чем ядовитым мне плющом в груди бессильно виться.

Мне мир весь чужд, коль рядом нет тебя, и душит это чувство,

В глазах твоих бездонных, я тону, боюсь мне не очнутся.

Соединить уж невозможно, истерзанное сердец, одиноко,

И кровью окропит закат, и брызнет на червонную неловко,

А покрывала превратятся в сотни змей и тысячи червей,

Возрадуйтесь друзья, убит тоской злодей.

Вечно твой, Г.

IV
Это странное место было распределением таких же душ, как и моя. Тех, кто можно сказать, должен был отдать долг, искупить вину или выработать нерастраченный потенциал, выполняя какие-то миссии, поручения если угодно. Предполагаю, что внутренний вид этого места имеет форму того, что представляет каждый сам себе. У меня это своеобразное подобие кораблей, развозящим души по мирам. Устремив вверх осознанный взгляд и увидев корабль, в котором ехали другие упокоенные, нет, они не были похожи на меня, они не осознавали, где они. Их глаза были стеклянными, а позы не подвижны. Я увидел знакомые лица, мать, мои собратья по оружию, которые покинули отряд после встречи с обелиском. Страх по-прежнему сковывал мое тело, до того момента пока до меня не дошла суть происходящего и его безопасность. Я умер?
В том же момент я позволил себе или мне позволили выйти на поверхность. С наружи место было ещё более странным, чем внутри. Это была огромная монолитная пирамида из чёрного камня с парадный входом, которого то ли не было, то ли это была туннелеобразная арка, откуда, на вход и выход, шли души по площади из подобного настила и огражденной плотным теплым ветром. Но этот вход не был единственным. Открывался вид на остров, с явной границей между ним и тем местом, на котором стояла пирамида. Бушующий океан, ненадолго прильнул к моим ногам. На секунду, мне показалось что это было то место, которое я уже знаю или когда-то знал, а может мне только предстоит узнать. Оно и сейчас мне что-то напоминает.

Я проснулся поздней ночью от криков вокруг лагеря. На нас напал какой-то дикий зверь, просто из ниоткуда, он накинулся на часового и утащил его. Все, кто не успели уснуть или проснулись, тут же взялись за оружие и хотели бросится на поиски, но Лен предупредил нас, о том, что если еще кто-то покинет лагерь, то духи заберут его. Еще двое ушли... Всю оставшуюся ночь мы слышали, как из джунглей доносился рев дикого животного, пожирающего сырое человеческое мясо. Нас осталось 13.

Уснуть я уже не смог, так и просидел до самого утра у костра, то и дело озираясь по сторонам и всматриваясь в тьму. Наш гид подошел ко мне утром и сказал, что так как нас стало меньше в численности, то мы можем ускорить шаг, и тем самым дойти до цели, как минимум, на день быстрее. Я согласился, ибо больше никого из команды я терять не хотел и не собирался. Я в первые помолился Всевышнему за то, чтобы никто из команды больше не сгинул в этом проклятом месте. К полудню мы вышли к реке, она была точно такой как в моем сне, длинной змеёй, которая извивалась и была готова поглотить все, что в нее войдет. Я понял, что это Бог посылает мне провидение, что он выбрал меня для чего-то важного, и что я ему еще послужу. Во снах я что-то ищу. Каждый сон говорил мне о чем-то, я ищу что-то очень важное, но найдя, я навсегда забываю, что именно это было. Мы долго шли вдоль реки, пока не набрели на брод, по которому можно было безопасно пересечь воду. Вновь наметив нужный курс, мы шли, шли до тех пор, пока не выбились из сил и не решили устроить небольшой привал. Сев, на лежащее рядом поваленное дерево, и немного собравшись с мыслями, я понял, что кого-то не хватает. Я спросил, не видел ли кто Франсиско Де Орегано, но ответа не последовало. Внутри меня закралась тревога. Неужели отстал и не может нас найти? Как давно он пропал? Эти вопросы не давали мне покоя. Сообщив ближайшим соратникам что, я иду искать брата, со мной на поиски вызывался самый молодой из нас, еще совсем мальчишка лет 19. Возражать не стал, вдвоем найдем быстрее. Отойдя чуть дальше нашего импровизированного лагеря, я предложил разделиться, но далеко не отходить, чтобы если что можно было бы легко найти друг друга в густой траве. Так и сделали. Обходя окрестности нашей стоянки, я не встретил никого и ничего, только мелкие животные, птицы и сплошная зелень. Спустя немного времени, я решил последовать навстречу своему юному товарищу. Сколько бы я не шел, навстречу ко мне никто не выходил, теперь я беспокоился не только за брата своего Франсиско, но и за парня, который отвержено вызвался помочь мне. Нашел его довольно скоро. Тело было проткнуто ножом. Но кто и за что? Вопросы были, ответа ни одного. Не этого я хотел, когда собирался в погоню за богатствами, не хотел ничьей гибели, особенно гибели такого юного парня. Складывалось впечатление, что смерть преследует меня по пятам, начиная с самого рождения. Оглядевшись, нет ли кого рядом поблизости и не наблюдает ли за мной кто-нибудь, я закрыл глаза еще теплого тела и, помолившись за душу его, поспешил в лагерь чтобы рассказать остальным что произошло.

Когда я вернулся, брат уже был там. Радость от того, что он нашелся переполняла меня, но смерть мальчика не давала мне спокойствия. Рассказать такую новость было тяжело. Детали смерти я опустил за ненадобностью, сказал только, что нашел его уже мертвым, что ума не приложу кто мог это сделать и что надо было мальчишку похоронить по христианским обычаям. Никто возражать не стал. После, все были уставшие, разбитые, и мы решили, что свой путь мы продолжим завтра.

Когда стемнело окончательно, я решил наведаться в палатку Франса. Подойдя вплотную, голоса, которые я слышал пару дней назад активно перешёптывались. Меня обуяло любопытство, что же все-таки происходило с братом, кто этот второй таинственный голос. Диалог, который слышался, был обрывочным. Что-то про золото, про смерть мальчика, которая произошла пару часов назад, про оставшихся, и про вождя племени, которого мы оставили 4 дня назад. Становилось не по себе. Справившись с волнением, я решил продемонстрировать брату свою тень, чтобы дать понять ему, что здесь кто-то есть. Голоса замолкли. Войдя внутрь, передо мной стоял брат, на котором не было рубахи, а по груди стекала струя крови. В этот момент я остолбенел. Примерно минуту, стоя и собираясь со словами, я пытался сделать хоть какое-то усилие чтобы начать диалог, но меня опередили. Грубый голос забубнил. Он требовал объяснится зачем я зашел и чего хочу.

Мария, я... мне сложно было принять то, что я видел перед своими глазами, мне не верилось. Оцепенение, вся что чувствовалось в тот момент. Не получив от меня никакого ответа, мне сказали убираться, это все что я смог сделать, уйти. Возможно, если бы я остался и смог что-то сказать, поговорить с ним, все было бы иначе. Нас осталось 12.

V
Я в золотом городе. Каменные сооружения майя, это были они, но стояли теснее и были золотого цвета. Захожу в одно из них. Перед мной открываются ворота, а позади стоят высокие люди в серых мантиях. Сквозь проход струится желтоватый свет. Я просыпаюсь.

Весь 5-ый день мы провели в пути, все молчали, все были измотаны не только дорогой, но и теми событиями, которые нас сопровождали. Также мной и братом моим Де Орегано было принято решение ускорить наш шаг и ни при каких обстоятельствах не останавливаться, чтобы нагнать то время, которое мы упустили днем ранее. Нас поддержали.

VI
Я видел тебя, Мария. Мы прибыли на корабле битком забитым золотом, драгоценными камнями, экзотическими украшениями и кто знает, чем ещё. Ко мне явился святой, я чувствовал это всем своим существом, он что-то протянул мне, и это оказалось в моих руках, теплое, бьющееся, но что это было я не помню, всякая память об этом стерлась. Сон я воспринял как указание, что каждый имеет свою слабость и свой страх и об этом нельзя забывать. Мозаика начала выстраиваться, может это и было то, что я искал, то, за чем я на самом деле охочусь и какова моя истинная цель визита в Новый Свет.

Оставался день пути. Команда предвкушала момент, когда мы будем купать в золоте. Темпа мы не сбавляли, нет, наоборот мы шли так быстро, как могли. К вечеру, добравшись до двух необычно высоких деревьев, ко мне обратился на проводник Ахтэхкэкуп и переводчик Лен. Ночью у Ахта был сон, в котором духи запрещали им идти дальше, хотя до золотого города оставалось рукой подать. Что им было велено оставаться здесь и что если они пойдут дальше, то навлекут гнев духов. Нам ничего не оставалось как оставить их, не под ружьями же их вести. Было указано направление и необходимые ориентиры. Так нас осталось 10.

Мы понимали, что утром мы будем сказочно богаты. Отряд воодушевился, все начали снова мечтать о том, кто куда потратит свое огромное состояние. Вдоволь надумавшись о персональной утопии, все легли спать, я же ушел в свою палатку, всю ночь думал только о тебе Мария, о нашей встрече, о том, как меня принимает твой отец, о нашей свадьбе. Я задремал... Проснулся я от того, что почувствовал, что кто-то пристально на меня смотрит, спустя несколько секунд я обернулся, надо мной стоял брат Франсиско Де Орегано с окровавленным ножом. Меня объяла дрожь, я не знал, что со мной будет в ближайшие секунды. Брат наклонился ко мне и начал говорить тяжелым голосом, тем вторым голосом, который я слышал из его палатки несколько ночей подряд. Голос сказал мне что убил 4-х соратников, и что, если я присоединюсь к нему, все золото достанется только нам двоим. Недолго думая, я набросился на убийцу, момент неожиданности был на моей стороне. Выбив нож из рук душегуба, я принялся бить его. Спустя несколько минут, когда на крики пришли оставшиеся конкистадоры, я избивал уже бездыханное тело человека, которого я когда-то называл братом. Нас 5.

Утром похоронив тела в братской могиле и помолившись за упокой всех душ, даже души предателя, мы сделали последнее усилие. До мифического Эльдорадо оставалось несколько часов пути.

Мы здесь, ты бы видела это Мария, это просто потрясающе. Все было абсолютно так, как я видел свои снах и мечтах. Мы вышли к озеру, с которого и начинался город. Оно было девственно чистым, как будто здесь никто никогда и не жил вовсе. Всюду нас окружали колонны и дома из чистого золота. На них были изображены диковинные рыбы и животные, абсолютно всюду были непостижимые нам символы, которые украшали все это великолепие. А прямо перед нами возвышались величественные пирамиды, которые своей тенью закрывали весь город. Мы взяли столько, сколько смогли унести. Мы брали и брали, до тех пор, пока из наших карманов, сумок и даже обуви не начало выпадать золото. Мы не думали ни о чем: ни о провизии, ни о воде, мы бросили все, лишь бы набить все что можно драгоценностями. Уверенность, в том, что в пути отловим дичь и найдем воды, не покидала нас. Мы сделали это. Хоть мы были и не первые, кто здесь побывал, но золота там оставалось еще не на одно поколение романтиков, которые мечтают найти заветный клад. Уходя из города, я попрощался с ним, но сказал себе, что однажды я вернусь сюда снова, чтобы закончить то, что мы начали. Мы двигались обратно сквозь джунгли очень медленно. Мы были перегружены, но до бесконечности счастливы. Это действительно чувствовалось. К позднему вечеру мы добрались до двух деревьев, ориентира, где нас ждали наши друзья, Лен и Ахт. Они были удивлены. Когда мы уходили от них нас было 10, а вернулось только 5. Мы рассказали о предательстве брата и обо всем что произошло. Наш гид вспомнил о том, что предупреждал меня. Как я был глуп, если бы послушался его, всех этих жертв можно было бы избежать. Должно быть, того юнца тоже убил одержимый демонами изверг. Спустя еще 8 дней пути, мы прибыли обратно в деревню...

Вождь встретил нас как своих. Как равных. Он пожал мою руку и спросил про наше путешествие. Я рассказал все как есть, с самого начала, без лжи и утайки. На мою историю он ответил, что договор между нами и духами племени не может быть расторгнут, и что кто-то обязан занять место жениха. Я чувствовал ответственность, за все что произошло с нами за эти недели, поэтому мной было принято решение остаться. Я сказал старику, что у меня есть ты, Мария, и что мое сердце навеки принадлежит тебе. Договор был пересмотрен, и старейшина дал слово что, если я останусь на острове в течении 5 лет, они отпустят меня, и я вернусь к тебе, моя любовь. А пока я отправляю тебе эту посылку с надеждой на то, что мои товарищи доставят тебе её в целости. В ней ты найдешь, мой дневник, и то, что я все это время искал в этих джунглях. Моё. Обнажённое. Сердце.

Вечно твой, Габриэль.