Когда ветры забывают имена

Обратный путь к резиденции Сюэфэн тянулся полосой утомительных часов. Дорога была в колеях, колёса подпрыгивали, лошади фыркали, а за повозками продолжали плестись евнухи: усталые, голодные, но всё ещё гордые — они ведь выполняли приказ вдовствующей императрицы. И теперь, когда мёртвая невеста ожила у них на глазах, каждый из них чувствовал себя, по меньшей мере, участником легенды.

Шаманка сидела у окна, подперев щёку ладонью, и время от времени бросала косые взгляды на спутников. Со стороны она казалась спокойной, даже немного отрешённой: тонкая шея, мягкая линия плеч, волосы, выбивающиеся прядями и ловящие блеклый свет пасмурного дня.

Цзинь Ли не могла понять — была ли это брезгливость или гордая отстранённость, но наблюдать, как три широкоплечих воина теснились на одном сидении, явно забавляло её.

Выглядело это нелепо. Они, привыкшие командовать ротами на границе, теперь боялись пошевелиться, чтобы ненароком не коснуться локтя «госпожи».

Им предстояло провести в повозке ещё часа четыре, прежде чем они смогут остановиться на ночлег. Шаманка им не завидовала. Она сама предпочла бы ехать верхом — желательно на тигре: так мягче, теплее и без всего этого театра.

Однако то, в каком положении оказалась сама девушка, нельзя было назвать удачным. Из всего вороха услышанной информации от главного евнуха лишь одно оставалось несомненным: он — шаман. Но ни малейшего отношения к клану Цзинь Яо Ши не имел. И уж тем более никогда не был девушкой.

Документы говорили обратное. Табличка на могиле тоже. Да и отражение в воде, мельком увиденное в вырытой яме, вполне подтверждало чужие слова: утончённые черты, мягкий изгиб губ, тонкие пальцы.

Если бы он не знал, кто он такой, — тоже решил бы, что перед ним девушка. Но, к счастью или к несчастью, он знал слишком хорошо.

Спасаясь бегством от воинов государства Чжао, Яо Ши даже представить не мог, что проснётся через пятнадцать лет в гробу, под слоем сырой земли, — да ещё и в роли будущей супруги среднего сына вдовствующей императрицы. Если бы Му Лин помнил его, то ни о какой помолвке и речи бы не шло. За одну такую шутку можно было лишиться головы! А сейчас что?

Шаман вновь окинул взглядом молодых мужчин, и его брови невольно сдвинулись к переносице. Помимо князя Юэ, он отчётливо помнил этих двоих. Бэй Ян — вечно горячий, вечно говорящий лишнее, но удивительно простодушный. Юн Шан — тот, в ком совмещались суровый взгляд, язвительный язык и странное чувство справедливости.

Как же так вышло, что за пятнадцать лет они ни капли не изменились? Яо Ши пытался найти логическое объяснение, но каждый раз, глядя на Му Лина, все доводы разбивались о суровую реальность, в которой ему предстояло разобраться.

Повозка подпрыгнула на особенно глубокой яме, и девушка — так это выглядело со стороны — чуть качнулась. Яо Ши поймал равновесие автоматически, привычным движением, больше подходящим бойцу, чем изнеженной госпоже. Бэй Ян же увидел только бледность и тонкую шею.

— Госпожа, с вами всё хорошо? — внезапно раздался его голос. Он был встревожен, почти виноват, словно сам был причиной бледности «невесты».

Сидевшие с прикрытыми веками Му Лин и Юн Шан одновременно открыли глаза и повернули головы к госпоже Цзинь. В повозке на мгновение стало теснее от их внимательных взглядов.

— Всё в порядке, — тихо произнёс Яо Ши, внутренне негодуя, как же упорно они не хотели его узнавать. Голос прозвучал хрипловато, чуть ниже, чем ожидали от девушки.

— Если вам нехорошо, мы можем остановиться и немного пройтись, — предложил Му Лин.

В его голосе не было ни особой мягкости, ни холодности — лишь спокойная, обязанная участливость человека, который понимает свою роль и отыгрывает её без лишних эмоций. Он смотрел на девушку так, как смотрят на редкую вещь, неожиданно доставшуюся по приказу сверху: осторожно, с недоверием, но без явной неприязни.

— Я была бы не против, — тяжело вздохнул шаман. Вздох этот был искренним.

Раз он для всех будущая супруга Му Лина, то придётся играть эту роль дальше — по крайней мере до тех пор, пока он не поймёт, что именно случилось со временем, почему никто не помнит его, и где в этой треснувшей реальности вообще его место.

Чень Луна предупредили, что повозка с невестой князя Юэ сделает небольшую остановку.

Все четверо мужчин выбрались наружу. Воздух леса обрушился сразу — влажный, прохладный, с запахом сырой земли, хвои и старых листьев. После затхлой духоты внутри повозки он казался почти роскошью.

Пока Му Лин разговаривал с каким-то евнухом о порядке следования и ночёвке, Яо Ши стоял чуть в стороне, глядя вглубь леса. За стволами деревьев вился туман, мягкий и серый, будто зовущий.

Самое время — пропасть из виду, бежать, пока никто не заметил. Это, конечно, прекрасно, что он вновь вернётся в резиденцию князя Юэ... но голова на плечах всё-таки ещё была нужна. Он помнил, что значит жить в правящей семье — и как тяжело там бывает даже тем, кто не считается чужаком.

Шаман сделал шаг ближе к Бэй Яну, наклоняясь к его уху так, чтобы со стороны это выглядело естественным.

— Господин, могу ли я отойти? — шепнул Яо Ши.

Хрипловатость его голоса легко можно было списать на то, что связки ещё не пришли в себя после стольких лет безмолвия. Но сам шаман отметил, что стоило бы всё-таки раздобыть где-нибудь ягоды, слегка меняющие тембр — делать голос мягче, выше, ближе к тому, какого от него ждут.

— Госпожа Цзинь, боюсь, вам можно ходить только в присутствии кого-то ещё, — также тихо ответил полководец.

Яо Ши окинул троицу быстрым взглядом: Му Лин был погружён в разговор с евнухом, Юн Шан — лениво расслаблен, но насторожено наблюдал за всеми, а Бэй Ян, самый открытый и уязвимый, смотрел только на него.

Со смущением, которое вполне искренне украсило бы лицо любой девушки, он вновь перевёл взгляд на полковника:

— Но тут же нет девушек...

Предложение повисло в воздухе. Уши Бэй Яна тут же запылали. Щёки тоже. Он отвёл взгляд так резко, словно перед ним внезапно обнажили меч.

— Прошу прощения! — выпалил он, слегка запинаясь. — Я тогда... подожду вас здесь. Прошу, не отходите далеко. Эти леса небезопасны.

Сдержав смешок, Яо Ши на пятках развернулся и буквально скользнул в сторону чащи, пока Му Лин и Юн Шан не успели обернуться и увидеть его бегство. Постыдным оно было только в их глазах — для него же это было разумным тактическим манёвром.

Петляя между стволами деревьев, он постепенно уходил всё глубже. Голоса евнухов давно растворились в лесном шуме, как и приглушённые голоса Му Лина с товарищами.

Лес принимал его так, будто они расстались не пятнадцать лет назад, а прошлой ночью. Податливая почва, влажная трава, знакомый шорох ветра в кронах — всё было на своих местах.

Решив сделать небольшую остановку, шаман нашёл удобную полянку и уселся у ствола старого дерева. Тень от ветвей ложилась на лицо мягкими полосами. Он вытянул из кармана широких штанов стальную курительную трубку.

Порывшись по другим карманам, он обнаружил небольшой тканевый свёрток с высушенными листьями сливы. Блаженно вздохнув от аромата, Яо Ши моментально забил трубку самодельным табаком. Предвкушая удовлетворение, шаман по привычке засунул руку в карман рубахи — туда, где всегда лежало огниво. Пальцы нащупали только ткань.

Он проверил второй карман. Третий. Внутренний. Пусто. Он замер и снова тщательно обыскал все карманы, как будто где-то тут непременно должна была обнаружиться потайная складка с запасным огнём. Не может быть такого, чтобы у него не оказалось огнива.

...но могло. Очевидно, могло.

Реальность сурова. Взвыв от досады, Яо Ши пошёл дальше, выискивая подходящие камни для высечения искры. Лес принял его раздражение спокойно. Ветки лишь лениво цеплялись за края его одежды, кусты шуршали, но не мешали, как будто сами хотели посмотреть, чем всё это кончится.

Продолжая петлять между деревьями, шаман в конце концов вышел к небольшому ручью. Вода текла быстро, весело поблёскивая на камнях, и на дне действительно лежало огромное количество камней — гладких, острых, серых, коричневых, мшистых.

Положив аккуратно трубку на сухой участок земли, Яо закатал штанины и залез по щиколотку в воду. Ледяной холод ударил сразу, как ножом, — но он лишь скрипнул зубами и продолжил.

Склоняясь то к одному, то к другому камню, он отбрасывал неподходящие в сторону, причитая себе под нос:

— А ведь мне предлагали выгравировать на трубке огненные руны, чтобы сама поджигала табак... Надо было согласиться на тот ужасный ценник старухи. Нет же, пожадничал. Молодец, Яо Ши. Воскрес — и сразу в холодный ручей по колено.

Ноги уже начинали неметь, кожа покрылась гусиными бугорками, а пальцы плохо слушались, когда наконец он нашёл подходящий кремень. Тяжёлый, плотный, с правильной гранью.

Выбравшись на берег, он встряхнул ногами, насколько позволяло достоинство будущей супруги князя Юэ, и посмотрел на трубку. Яо Ши ужаснулся: искры придётся высекать об её изящную поверхность. Немного поразмыслив, взвесив все "за" и "против", шаман тяжело вздохнул — план побега провалился. Придётся вернуться и попытаться выпросить у кого-нибудь походной нож.

Вернувшись на поляну, Яо Ши долго размышлял, куда идти дальше. Он выбрал направление, пошёл — и через какое-то время снова вышел к тому же ручью. Попробовал другой путь — и снова оказался в знакомой чаще.

Лес, похоже, был настроен на разговор, а не на побег.

— Да чтоб вас... — с досадой пробормотал шаман и сел прямо на землю, не заботясь о приличиях. Поднял лицо к небу, пытаясь поймать хоть какое-то движение ветра, которое подсказало бы направление.

Его тело ещё не напиталось ци достаточно, чтобы можно было спросить дорогу у духов напрямую. Меридианы были вялые, как после тяжёлой болезни, и любая попытка углубиться в Дао ветра упиралась в тупую, вязкую, тянущуюся усталость.

Закрыв глаза, Яо Ши погрузился в мир звуков леса. Шум листвы, шёпот ветра в ветвях, редкое пение птиц, далёкий плеск ручья — всё это сливалось в тихий, ровный хор. Этот хор не торопил, не звал, не гнал вперёд. Он словно говорил:

Сиди. Дыши. Подожди. Мир никуда не денется. А люди — сами тебя найдут.

Спешить и нервничать теперь действительно не было никакого смысла. Совсем скоро кто-то из троицы обнаружит исчезновение новоиспечённой супруги князя Юэ, поднимет половину евнухов на уши и бросится на её поиски.

Шаман уже корил себя за то, что вообще вышел из повозки: будь он сейчас внутри, они бы быстрее добрались до лагеря, а он, укрывшись в тени парусины, спокойно бы тянул дым из трубки и высматривал, кто из воинов первым догадается, что с невестой что-то не так.

Внезапно все звуки природы — шелест травы, жужжание насекомых, приглушённый плеск ручья вдали — словно погасли в один миг. Тишина навалилась резко, тяжело, но не мёртво — скорее, как вдох, задержанный перед криком.

Шаман внутренне напрягся, однако остался сидеть, держа голову высоко поднятой. Спина выпрямилась сама собой, пальцы крепче сжали тёплую трубку.

Трубка к этому моменту уже успела нагреться от теплоты его руки и казалась живой, как маленький зверь, уютно свернувшийся в ладони и тихо ждущий, когда его накормят огнём.

Из-за спины донеслось тихое шипение — едва ощутимый треск, словно кто-то обошёлся без огнива. Воздух вокруг мгновенно стал горячее, и Яо Ши слабо улыбнулся, будто услышав очень старый и очень знакомый зов.

Он вдохнул аромат тлеющих углей — тонкий, едва уловимый запах, которого ещё не должно было быть, — и медленно повернул лицо в сторону звука.

Перед ним появился Яньмо* - живое пламя, воплотившееся в человеческий силуэт. Его фигура словно выкована из раскалённых углей: каждое движение сопровождалось тихим шорохом трескающих искр и едва заметным шипением, напоминающим дыхание потухшего вулкана перед новым взрывом. Границы его тела постоянно пульсировали, то расплываясь в волны оранжево-жёлтого света, то вновь собираясь в чёткий контур, подобно призрачному силуэту, вытесанному из раскалённого металла.

*Яньмо (焰魔) — «Пламя-Демон». Это чисто демоническое существо, порождённое из скопившихся злых духов, которые возгорелись от ненависти и жажды разрушения.

Вместо глаз у демона горели два бездонных котлована, излучавшие жар и невнятное мерцание. Эти «пылающие бездны» устремились к Яо Ши, затаив дыхание. Казалось, даже само пламя, обычно ритмично пульсирующее языками, сейчас замерло, словно застеснявшись смотреть в глаза шаману.

— Яньмо, заблудился? — осторожно спросил шаман, слегка наклонив голову набок.

Пламя демона не обжигало: наоборот, оно мягко согревало обмороженные от ледяной воды ступни шамана. Видимо, Яньмо ещё слишком юн. Он совсем недавно возник из тьмы, и за ним не тянулся ещё привычный след из сжигаемых углей.

— Ты мертвый, — прошипел Яньмо. Его голос звучал, словно раскалённая искра, пробивающая тишину.

— Возможно, — уклончиво ответил шаман, заметив в кустах человека, — Почему ты еще не у врат Ямы?

— Ты мне помешал, — без каких-либо эмоций произнес демон, не отрывая свои горящие бездны от Яо Ши.

— Чем же я тебе помешал? — усмехнулся шаман, — Ты можешь спокойно меня обойти.

Яо Ши медленно поднял трубку к тонкому язычку пламени, аккуратно стремясь поднести высушенные листья сливы к самому сердцу огня. Искры, взметнувшиеся от прикосновения, будто танцевали в воздухе, ритмично отражаясь в гладкой поверхности медной трубки. На миг пламя Яньмо дрогнуло — будто его щекотнули.

Демон, заметив знакомую вещь, повернул голову. Его огненные глаза вспыхнули ярче, жар усилился.

— Ты мёртв, но держишь это в руке. Как? — прошипел демон, и воздух вокруг него задрожал от внутреннего жара.

— Подарок бездны, — Яо Ши пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Он едва заметно наклонил трубку, чтобы внутри разгорелись первые красные искорки. — Давай ступай к вратам. Не придешь вовремя — за тобой отправят стражей порядка. Они больно бьют.

Шаман приподнялся и отступил к зарослям, где кто-то всё ещё прятался в тени, боясь выдать свое присутствие. Его движения были лёгкими, словно тень, скользящая по земле.

— А ты? Ты не пойдёшь? — спросил Яньмо, голос его прозвучал с оттенком серьёзности, почти упрёкнув.

На мгновение Яо Ши застыл от вопроса Яньмо. После, отпустив тихий смешок, шаман махнул рукой демону и произнес:

— Меня там пока не ждут. Я приду туда, когда ты станешь взрослым и сильным демоном пламени.

Яньмо кивнул головой, отчего огни весело вспыхнули маленькими искрами, которые разлетелись во все стороны. Несколько из них попали на высушенную сливу и, заметив это, Яо Ши нежно задул их, аккуратно раздувая в трубке горячий ветер, пока первая струйка дыма не устремилась вверх.

Демон отступил, растворяясь в густой зелени леса и оставляя после себя тропу едва сохнущих углей. Лёгкий треск, словно последние аккорды затухающего костра, сопровождал его уход. И только когда Яньмо угас на глазах, из кустов вылез высокий мужчина в бордовом цзюньфу.

— Господин Юн Шан? — проговорил Яо Ши спокойным голосом, откидывая трубку набок и позволяя дыму обвить окружающий воздух.

Голова приятно закружилась, тело сделалось ватным. Мягкий дым, который втянул в себя шаман, вышел небольшим кольцом из его рта, растворяясь в воздухе.

— Яо Ши, это ведь ты? — голос полковника на секунду дрогнул, когда он произнес его имя.