Зеркальные тропы

Утро началось с проклятий. Шея не чувствовалась, спина отваливалась, про поясницу так вообще молчу. Стоило мне пошевелиться, и боль накатывала как цунами, словно я вообще двигалась. И это я молчу про то, что замёрзла как собака за всю ночь, проведённую в коконе из тонких одеял. С трудом поднявшись с породии на удобную кровать я потянулась и оглохла от хруста костей.

«Такими кроватями только пытать.»

Снова послышался стук по стеклу. Я, скрепя зубами, поднялась и сразу же грохнулась на пол, запутавшись в одеялах. С помощью силы воли и пары тихих бранных слов я  убралась из кроватного плена и доползла-таки до зеркала.

—Ну и как тебе первая ночь вдали от дома?—спросило отражение, развалившись перед "дверью" как кошка.

—Как? Как?! И у тебя ещё хватает наглости спрашивать, как я провела первую ночь в хрен пойми каком месте?! Ты тут что, совсем бессмертная или бегаешь быстро?—спросила я, срываясь на крик. Отражение истерически захохотало, колотя руками мутный пол.

—Что случилось-то? Чего ты такая сердитая? Мишку отобрали?—отсмеявшись спросила девушка. Улыбка не сходила с её лица.

—Ты сама поспи на том ящике, который у меня вместо тёплой уютной кроватки!—ответила я, с трудом развернув огромное зеркало к "кровати". Двойник снова разразился хохотом.

—Ты что, серьёзно? Да тебе в любом случае спать больше не на чем. В этой допотопной эпохе практически все койки такие!—ответило отражение, вытирая слёзы, навернувшиеся от смеха.

—Что? Забери меня обратно! Я этого не вынесу!—прохныкала я, схватившись за зеркальную раму.

—Всё только началось, а ты уже обратно просишься? Заберу только через 2 дня и не раньше. Я говорю за те 2 дня, которые у тебя на родине. На твоей стороне сейчас время быстрее летит, так что не плачь и собери волю в кулак. Ты тут на приличный срок.—заявила девушка, водя пальцем по стеклу.

—Кстати, я тебя прибью!—сказала я, скрестив руки на груди. Двойник удивлённо посмотрел на меня.

—За что это?—спросила гостья.

—Ты даже не сказала, как мне с тобой связываться! А ещё ты стырила мой мобильник с наушниками.—ответила я.

—Так ты из-за этого бесишься? Во-первых, тебе не кажется странным, что эти штуки немного не в том времени окажутся? Во-вторых, как ты мобилу заряжать будешь? От чего? Электричества тут пока нету, да и не будет лет эдак 100 как минимум. В-третьих, мне твоё средство связи самой нужно. В-четвёртых, я сама с тобой свяжусь. Тебе надо минимум три раза по коридорам этим пройтись, и это только в одну сторону, чтобы человеком не так сильно пахла, и только потом ты сможешь со мной поговорить как царица из сказки про дохлую принцессу с ворохом солдат. Всё. Мне пора. Бывай.—сказала девушка и убежала. Опять.

Вернув зеркало назад, я как следует осмотрела свои новые владения. Низкий столик с чернильницей, разными кистями и бумагой, немного забрызганной чёрными, как моя душа, чернилами. Стоп. Чернила? Скорее, тушь. И нет, не для ресниц, а для рисования или каллиграфии. На листе бумаги красовались ужасно корявые иероглифы, от которых за версту веяло раздражением. Решив рассмотреть сие художество, я разместились за столом и только потом поняла, что эти каракули были прописями. Девчушка явно ненавидела рисовать все эти закорючки-палочки, наверняка делая всё это с видом а-ля "лишь бы отвалили". Рядом со столом валялась треснувшая в нескольких местах флейта из бамбука. Не найдя ничего интересного на полу и под столами, один из которых был заставлен допотопной косметикой, от вида которой мне захотелось застрелиться, а после того, как я почувствовала тошноту от сильного химического запаха, исходящего от белил, пудры и румян и вовсе прибить того, кто эту дрянь притащил, в которой затерялось небольшое зеркало, я нашла шкаф с одеждой. Платья, висевшие на рогатинах, покрылись вековой пылью, под ними были спрятаны деревянные ножики, сабли и мечи, за ними – прямоугольный бумажные полоски и длинные тонкие иглы, аккуратно сложенные в грубо сколоченный деревянный ящик. На полках лежала немного помятая одежда, заметно отличающаяся от той, что покрылась пылью. Рядом с какими-то рубашками нашёлся и деревянный гребень. Немного подумав, я рискнула пойти и осмотреться. Пока же я собиралась, успела заметить, что и в этом мире я похожа на мальчишку, а кулон несколько изменился, превратившись в ключ, украшенный птицей.

Выбравшись из комнаты, я прошла по коридору и встретила мальчишку лет десяти на вид.

—А-Хонг? Ты сегодня рано проснулась.—сказал мальчишка, подходя ко мне.—Ты только выздоровела, а уже идёшь на площадку?

—Кстати об этом. Где она вообще есть?—спросила я.

—Лекарь говорил, что ты можешь многое забыть...—пробормотал мальчуган, взяв меня на руки и направляясь к выходу. Мальчишка показывал мне те места, куда обычно забегала Хонг. Добравшись же до площадки братец (а это был именно старший брат девчонки) поставил меня на ноги.

—Ну вот мы и пришли. Это твоё любимое место.—сказал Шу.

—А почему там нет ни одной девочки? Почему только мальчишки тренируются?—спросила я.

—У девчонок другой полигон, но там учат только азам самообороны. Пятерым же особенно "повезло": эти несчастные вытянули жребий на становление жрицами какой-то богини. И среди этих "счастливиц" оказалась и ты.—ответил братец. Это меня поразило до глубины души.

—Может, это и почётно, но на мой взгляд ужасно бесполезно и глупо. И смысла в этом нет.—сказала я, топнув ногой. Шу улыбнулся и посадил меня к себе на шею, после чего быстро пошёл к полигону.

—А вот и А-Хонг! Шу, чего это она не спит? Обычно же её до обеда фиг разбудишь!—сказал парень лет шестнадцати на вид, скрутив гибкий меч как кнут.

—Сам не знаю. Встретил её в коридоре, когда за мечом шёл.—ответил Шу, передавая меня собеседнику.

—А меч ты так и не взял.—сказала я.—О, точно! Ещё и мою саблю захвати!

—Хорошо!—отозвался мальчишка, убегая вдаль.

Теперь мне уже было не до осмотра территорий. Кругом было много мальчишек разных возростов, и любой из них мог порубить меня на ленточки. У каждого были мечи, частично напоминающие серпы. Похожие были у египтян.

—И почему ты не хочешь быть жрицей Инь? Это же просто кайф, когда ты сидишь в прохладной приятной комнате, ничего не делаешь и лишь иногда показываешься на людях, да за храмом присматриваешь. Просто шикарно!—сказал парень лет пятнадцати, опираясь на меч.

Меня передёрнуло.

—Да что тут хорошего? Первым делом нападут на тех, кто более беззащитен, и уже после будут выкашивать тех, кто сильнее. Да и потом, вся эта каллиграфическая мазня и игра на дудке пользы не принесут. Тем более, тот кто не может постоять за себя может называть себя мёртвым грузом, такие люди зависимы от кого-то, а я не хочу ни от кого зависеть. Гордость не позволяет.—ответила я. Все, кто был на площадке, обменивались странными взглядами, иногда косясь на меня. От такого мне стало не по себе. В это время вернулся братец, неся свой меч и уже мою саблю. С приходом Шу все непонятные взгляды улетучились, словно их и не было в помине.

«Эти люди всегда были такими странными, или это только с моим появлением всё так поменялось?»

В любом случае старший брат начал меня тренировать. Скажем так... это было чертовски тяжело. И это ещё мягко сказано. Как сказал какой-то семилетка, я и десяти минут не продержалась, что было достаточно странным для Хонг. Та тренировалась по 30 минут, а мне даже половины всего этого времени не удалось продержаться. Я просто не успевала защищаться, а про атаки я вообще молчу.

Однако это было только началом. Самое веселье началось с прихода учителя по каллиграфии. Меня буквально открывали от изрубленного тренировочного столба, а после ещё и с дикими боями силком оттащили в мою комнату, перед этим отобрав и выбросив куда-то мою саблю! Эта баба меня сильно выбесила своим гордым, чванливым и высокомерным видом, да ещё и назвала меня позором клана! Это вообще как понимать?! Отбирает у меня последние радости в жизни, выкидывает мою саблю со словами #тыжедевочка, #тыпочтичтожрица, и не для меня эти игрушки-войнушки, силой заставляя идти в комнату и что-то зубрить. Мальчишки провожали меня сочувствующими взглядами, в которых читалось некоторое уважение ко мне и дикий страх к той тётке, что с маниакальным упорством тащила меня к столу с тушью и бумагой. Казалось, я избавилась от ненавистной зубрёжки, я даже надеялась на это, но птица обломинго мне всё испортила, подбросив в качестве гестапо в юбке вот эту вот... гадость.

—Ну что ж ты за несносное дитя? Ты ведь не мальчишка, а играешь с мечами, будто бы это твоё! Будущей жрице нельзя так себя вести! И потом, как же ты замуж выйдешь с такими вот увлечениями? Ты обязана быть мягкой, милой, нежной и доброй, а не грубиянкой и бандиткой!—сказала госпожа Цзяо, сажая меня за стол, на котором уже красовались кисти с бумагой и разбавленной для письма тушью. При упоминании о замужестве мне стало так плохо, что я чуть не прибила эту бабу, и добивало ещё и то, что мне прописали каноны поведения девочки! Вспомнив, какими были мадам Юй и Вэнь Цин из недавно прочтённой новеллы, я поняла, на кого мне хочется равняться.

—Чего? Какое замужество? Какая мягкость и доброта? Я не поняла, с какого такого момента за меня решают, какой я должна быть? Меня вообще кто-то спросил? Вот вам надо, вы и будьте такой вот мягкой! А ко мне не лезьте!—выпалила я, вскочив на ноги.—А если я и захочу замуж, то хай этот напыщенный ушлёпок со мной считается! Я не собираюсь быть такой, какой меня хотят видеть! А будете давление оказывать, то вместо мужа будет вам жена!

—Ах ты...—мадам Цзяо задыхалась от гнева. Её практически трясло от негодования и дикого возмущения. Она замахнулась и в этот же миг раздался звонкий шлепок, а щека начала гореть.

—Что, слов нет, так руки в ход пускаем? Как камень в огород прилетает, так мы детей бьём! И кто тут у нас пример для подражания? Уж точно не вы, мадам.—сказала я, держась за щеку.

—Да как ты смеешь?! Ты плюёшь на устои, созданные нашими далёким предками! Ты ещё жизни не видела, и смеешь попирать золотые основы жизни нашего клана! И в кого ты такая дурная пошла? И впрямь позор клана!—заорала Цзяо, замахиваясь для очередной пощёчины, а я уже успела отбежать от больной истерички и рвануть коридор. Такого стрекача я ещё ни разу не давала. Даже когда случайно разбила школьную вазу, я такой скорости у себя не наблюдала.

Лучшими местами для пряток можно назвать стога сена, водоёмы с тростником и высокие деревья с дуплами и густой кроной. Стогов по близости не обнаружилось, местоположение ближайших водоёмов мне не было известно, так что единственным доступным вариантом был огромный клён с дуплом приличных размеров, затерявшимся примерно на середине шершавого древесного ствола, куда я и полезла. Из-за низкого роста самой залезть не удалось бы, из-за чего пришлось просить помощи у мальчишек, которые затащили меня на нижнюю ветку, а дальше я и сама справилась. Пока я долезла до дупла, меня успели подклевать мелкие птички, а уже в самом месте для схрона меня поджидал сюрприз в виде совиного гнезда. У гнезда были жители. Три пуховых совёнка. С мамой. Или с папой. Но этот родитель был очень злым, и к моему горю никак не проникся, а только пребольно ущипнул и попытался выкинуть из дупла. Пришлось подчиниться властной птице. Обидно. В итоге я крепко обняла свою ветку руками и ногами, с опаской поглядывая на дупло и землю, мелькавшую между листвой и ветками. А из дупла на меня с опаской смотрел родитель пернатого семейства, предупреждающе пощёлкивая клювом. А это спокойствия не прибавляет. Вообще никак.

И вот, когда я уже хотела спуститься на землю, в поле зрения замаячила та самая стерва, которая в мою первую встречу с ней выгрызла мне всю печёнку вместе с гландами и нервами. И я как-то резко поняла, что на дереве не так уж и плохо, и что с соседями мне повезло, и в случае чего я смогу выклянчить у них кусочек крысятинки на ужин, да и вообще я в прекрасных условиях обитаю и жаловаться мне не не что.

А Гитлер в юбке продолжала меня искать. И вид у неё был ужасно злобным. Кажется, кто-то помер от рук Призрачного Генерала? А ведь это не такая уж и плохая перспектива. Всяко лучше того, что может меня ожидать внизу. И вообще я хочу в свой мир, назад, к маме. Да и в зеркальных коридорах спокойнее, там хотя бы от тебя не требуют быть идеальной девушкой, воплощающей в себе мечты земных мужчин. А та баба неумолимо приближалась. Я с мольбой во взгляде посмотрела на гордую суровую птицу, в любой момент готовясь пустить слезу. И, о чудо, эта суровая сова позволила мне переждать опасность в своей скромной обители. И залезла я в обжитое совами дупло в последний момент. Выглядывая из темноты тёплого совиного гнезда наружу, я увидела цепкий колючий взгляд училки, выискивающей меня на крепких толстых ветвях огромного сильного древа. Боясь быть замеченной, я тихонько и осторожно отползла к дальней "стене" дупла, мирясь с тем, что кости от недавней птичьей трапезы впиваются мне в руки и ноги. В дупле я просидела до вечера. Даже дождалась прилёта второго родителя пуховой троицы. И, судя по тому, как меня воспринял второй родитель, я поняла, что прилетела мама. Но в итоге и она смирилась с моим прибыванием в её гнезде, но едой со мной не поделились. В любом случае это их право. А снаружи уже сильно стемнело и знатно похолодало, однако в гнезде было относительно тепло. Сравнение температур было простым: просто высунь руку наружу, вот и всё сравнение.

Кто-то уже звал А-Хонг, а я не могла сообразить, кто это вообще. А потом вспомнила, что теперь так меня зовут. Хотелось показаться, но ещё больше мне хотелось спать. В конце концов гостепреимная мать-сова начала меня вытаскивать наружу, сильно царапая руки. Этот намёк был более чем очевиден, и мне пришлось покинуть уютное тёплое гнёздышко. И, понятное дело, я поблагодарила семейку гордых ночных охотников перед тем как спуститься вниз. Было уже поздно, и ветви с трудом проглядывались подо мной. В прошлом мне уже приходилось спускаться вслепую, но тогда я была выше, чем сейчас. Пару раз срывалась, в последний момент хватаясь за ветки, иногда подворачивалась нога, а иногда приходилось совершать “прыжки веры”, чтобы спуститься быстрее.

В итоге заработано растяжение на одной ноге, на другой был вывих, руки и ноги исцарапаны в кровь, на самих же руках красовались отметины от птичьих когтей и клювов, одежда оказалась местами порваной на ленточки и ремонту не подлежала, в волосах торчали мелкие ветки и листья, затылок болел от затрещин Шу, а живот страшно сводило. Ругани старших я не слушала. Все мысли были заняты едой. И сном.

—Так, народ, давайте поедим и пойдём спать. Я лично не хочу торчать тут с пустым животом на холоде. Братишка Шу, неси меня. Я не могу.—сказала я, устроившись на спине старшего.

—Завтра ты будешь переписывать иероглифы до дурноты.—сказала надоедливая Цзяо.

—Весь клан за тебя волновался, а ты на дереве сидела! Мы уж думали, что тебя лютые мертвецы разорвали в клочья или какие-то злобные твари сожрали!—с упрёком в голосе произнёс мужчина приятной наружности с танто за спиной.

—Твой отец прав, А-Ниан. Ты и правда головная боль всего клана. Ты вечно ищешь неприятности, и вот чем это закончилось сегодня. Хоть ты и моя дочь, но в этот раз я тебя выгораживать перед Главой не стану. Может быть так ты станешь послушнее.—сказала женщина в тёмно-синем платье.

—А что я такого сделала? Меня вынудили спрятаться! Я ж не знала, что в этом клане бьют за правду!—сказала я, готовясь к очередной оплеухе от мадам-гестапо.

—Хватит, А-Хонг. Ты и так уже раскрутилась на проблемы, так что не усложняй ситуацию, если не хочешь быть наказанной в очередной раз.—сказал Шу.

Меня отнесли в мою комнату, накормили, и только потом я легла спать. Что ни говори, а день удался.